Николай Гайдук – Сердце камня. Легенда о СибИрии (страница 12)

Радомирка догнал, сердобольно спросил:

– Правда, что ли, дома станут убивать?

– Убивать не убивать, а мало не покажется, – огрызнулся Эрик. – Иди и радуйся.

– А какая мне радость?

– Так я же мутузил тебя.

– Это дело прошлое. Ты лучше про свой ключик расскажи: какой он из себя?

– Тебе какая разница?

– Надо.

Шмыгая носом, Эрик на пальцах объяснил строение ключа, его особенности.

Ладошкой хлопнув по бревну, Радомирка сказал:

– Посиди пока здесь. Я недолго.

– Не-е, – отказался Эрик, – а то и за ключ влетит, и за то, что поздно воротился.

– Сиди и жди! – Голос Радомирки неожиданно обрёл странную, магическую силу.

Приятель, никогда его не слушавшийся, молча, покорно сел на бревно и уставился в землю, будто задремал с открытыми глазами.

Радомирка пропал в полумраке, только лёгкие шаги забрякали береговою галькой. Завернув за деревья, он остановился. Прислушался, напряжённо глядя по сторонам. Увидел какую-то птицу – неподалёку сидела, сверкала глазом, лунным свет отражающим. Птица вела себя спокойно, безмятежно – Радомир ей казался своим, безобидным.

Присев на корточки, он обратился к реке:

– Тея! Теюшка моя! Ты слышишь?

Но парнишку услышало одно только эхо – слабо откликнулось на том берегу.

Он повторил свой вопрос, но теперь уже тихо, почти беззвучно.

И вдруг чернильно-тёмная вода под берегом стала понемногу высветляться и бурлить, делаясь похожей на парное молоко.

Ещё немного пройдя вперёд, Радомирка остановился возле старого бревенчатого причала. Бык-ледорез белой шерстью отсвечивал посредине реки – лунный свет разгорался.

Наклоняясь, мальчик хлебнул воды и снова зашептал, обращаясь к реке:

– Тея! Теюшка! Помоги!

И снова никто не откликнулся, только волна возле ног что-то слабо шепнула.

«Бог любит троицу!» – решил Радомирка и молитвословно обратился к реке в третий раз, но теперь он припал на колени и погладил любимую реку по тёплой щеке, изморщиненной сильным течением возле камней.

– Ты же хорошая, Теюшка. Я-то ведь знаю.

Он терпеливо ждал. Он верил.

И вот во мгле на тёмно-голубой стремнине проблеснуло большое серебристое тело – рыба всплеснулась и ушла в глубину. Приближаясь к берегу, она покружила неподалёку от мальчика, то ли играя, то ли дразня. Шумно шлёпнула метёлкой хвоста, обрызгав Радомирку, и опять канула куда-то в глубину – только лунные кольца, позванивая, заколыхались, разрастаясь посредине омута.

А через минуту-другую рыба мокрым рыльцем в берег сунулась.

– Ты так быстро управилась? – удивился мальчик.

– А долго ли умеючи! – Рыба улыбнулась, оставляя ключ на песке.

– Вот спасибо!

– Не за что, – скромно ответила рыба и легонько ушла в глубину.

В знак благодарности мальчик поклонился реке, поклонился тайге и вприпрыжку припустил по берегу, озарённому косыми лоскутами лунного света, прорвавшегося сквозь деревья.

Эрика на бревне уже нет – не усидел, потопал в сторону дома. А что высиживать? На что надеяться?

И тут его догнал запыхавшийся Радомирка.

– Твой? – Он ключ показал. – Что молчишь?

Приятель посмотрел и отвернулся – глазам не поверил, подумал, что это какой-нибудь другой, похожий ключ. Но затем он резко повернулся и прошептал:

– Чего-чего? А ну-ка, покажи. – Изумлённые глаза его расплеснулись. – Не может быть! Да неужели это наш? Как это так?

– Ваш. Гляди, вот зазубринка, про которую ты говорил. Бери. Теперь-то домой можно смело идти.

Давненько балуясь куревом, Эрик спички вынул из кармана, почиркал, зажигая сразу по две, по три.

– Правда наш. Ну ты даёшь, Чударик. А где ты взял?

– В реке.

– А как же ты нашёл?

– Нашёл, как видишь.

Большие изумлённые глаза приятеля неожиданно сузились. Блестящие колючки заиграли в глубине зрачков.

– В реке? – кривя улыбочку, спросил он. – На дне?

– Нет, – пошутил Радомирка, – на поверхности плавал.

– За дурака меня держишь? Лепишь горбатого к стенке? Мы днём сто раз ныряли с открытыми глазами – ни черта не нашли. А тут – впотьмах…

– Почему впотьмах? Луна. Вон, гляди, какая.

Собираясь ключ повесить на шею, Эрик расправил верёвочку, но передумал – сунул в карман.

– Значит, был он в речке, на дне? Я тебя правильно понял? – Эрик приподнял кулак. – Только не бреши, и я тебя не трону. Где ты взял? Молчишь? Так я скажу. Ты его слямзил. Стырил.

– Ты что? Совсем уже? – Радомирка аж задохнулся от возмущения.

– Слямзил, да, я вспомнил: я разделся днём в кустах, ключ под одёжку положил. А ты, значит, подкрался, а теперь хочешь добреньким быть? Хочешь, чтобы я тебе в ножки поклонился? – Эрик встряхнул его за грудки – оторванная пуговка мотыльком сверкнула в лунном свете и погасла, отскочив от гальки.

– Отпусти, – попросил Радомирка, глядя в сторону сорванной пуговки.

– А по сопатке не хочешь? Вали отсюда. Добренький нашёлся, ключ достал со дна. А ну, постой! – Эрик подскочил к нему и двумя руками голову потрогал, точно проверял арбуз на спелость. – Ах ты скотина! Как же ты нырял, когда башка сухая?

– Я не нырял.

– А кто?

– Рыба ключ принесла.

– Сказки вздумал рассказывать?

Разъярившийся от наглого вранья, Эрик ударил парнишке под дых…

Задохнувшись, покачнувшись, Радомирка рухнул наземь и захрипел, руками зажимая солнечное сплетение.

Рыжеголовый сплюнул рядом с ним и отвернулся – широкими шагами пошёл по берегу: зашуршал песок, луной осыпанный, на снег похожий.

Очнувшись, Радомирка в первые мгновения подумал, что нагрянула зима – кругом белым-бело и страшно холодно.

Глава восьмая. Там, где нас нет