Николай Ежов – От фракционности к открытой контрреволюции. Нарком НКВД свидетельствует (страница 86)

ответ: ЛАЗЕБНОГО, бывшего чекиста, начальника портового управления Наркомвода. Я знал, что в НКВД на ЛАЗЕБНОГО имеются показания о его причастности к антисоветской работе, и решил использовать это обстоятельство для вербовки ЛАЗЕБНОГО.

В одну из встреч в моем служебном кабинете в Наркомводе я сообщил ЛАЗЕБНОМУ, что на него в НКВД имеются компрометирующие материалы, что не сегодня завтра его арестуют и что ему грозит гибель.

Я сказал ЛАЗЕБНОМУ: «Выхода у вас нет, вам все равно погибать, но зато, пожертвовав собой, вы можете спасти большую группу людей». На соответствующие расспросы ЛАЗЕБНОГО я ему сообщил о том, что убийство СТАЛИНА спасет положение в стране. ЛАЗЕБНЫЙ дал мне свое согласие.

вопрос: Какое вы имели основание повести с ЛАЗЕБНЫМ столь откровенный разговор?

ответ: Вообще ЛАЗЕБНЫЙ за последнее время ходил как в воду опущенный, находился в состоянии безнадежности и не раз высказывал мысль о самоубийстве. Поэтому мое предложение он принял без колебаний. ЛАЗЕБНЫЙ согласился даже с тем, чтобы после осуществления террористического акта на месте преступления покончить самоубийством.

вопрос: Кого еще, кроме ЛАЗЕБНОГО, вы завербовали в качестве террористов?

ответ: Кроме ЛАЗЕБНОГО мною были подготовлены в качестве террористов мои старые друзья – КОНСТАНТИНОВ Владимир Константинович, начальник Военторга Ленинградского военного округа, и ДЕМЕНТЬЕВ Иван Николаевич – помощник начальника охраны Ленинградской фабрики «Светоч», которые дали мне свое полное согласие совершить террористический акт по моему указанию.

вопрос: Почему именно на ДЕМЕНТЬЕВЕ и КОНСТАНТИНОВЕ вы остановили свой выбор как на террористах?

ответ: Помимо длительной личной дружбы с КОНСТАНТИНОВЫМ и ДЕМЕНТЬЕВЫМ, меня связывала с ними физическая близость. Как я уже сообщал в своем заявлении на имя следствия, с КОНСТАНТИНОВЫМ и ДЕМЕНТЬЕВЫМ я был связан порочными отношениями, т. е. педерастией»[257].

Насколько можно доверять подобным признаниям? Ему, видите ли, германская разведка приказала убить кого-нибудь из членов политбюро. Сам он до этого додуматься не мог! Он якобы подготовил троих террористов для покушения на Сталина, но ни одной попытки убийства вождя они не предприняли. Даже не попытались. Он собирался бежать за границу, но никуда не побежал. Даже не пробовал. Кроме того, безграмотные сочинители признаний написали: «…германская разведка считает необходимым совершить убийство кого-либо из членов Политбюро и таким образом спровоцировать новое руководство НКВД». Спровоцировать на что? На разгром заговора? Видимо, они хотели написать «скомпрометировать руководство НКВД». Но, поскольку были мастерами провокаций, то и написали «спровоцировать».

Невозможно ни поверить в это полностью, ни полностью отвергнуть. Ежов мог готовить путч, мог стремиться к власти, но мог – не значит готовил. Правда, Николай Иванович был алкоголиком, гомосексуалистом и неврастеником. Это также могло способствовать его краху. Но, скорее всего, сам факт потери контроля за НКВД со стороны Сталина, когда в регионах с санкции Ежова и даже без неё расстреливали больше, чем разрешило политбюро, послужил причиной ликвидации «кровавого наркома» и групп чекистов, на которые он опирался. Ведь приказ Ежова № 00447 от 30 июля 1937 года устанавливал лимиты на расстрелы в 75950 человек, а расстреляно было (по этому приказу!) более 386 тысяч. То есть, в 5 с лишним раз больше, чем намечалось первоначально. Остальные расстреливались по национальным операциям и приговорам трибуналов. Механизм террора вышел из-под контроля и стал раскручиваться самостоятельно.

В показаниях бывшего оперативного секретаря ГУГБ НКВД СССР Вольдемара Августовича Ульмера на допросе 14 мая 1939 года есть такие признания: «Вопрос: Сформулируйте отчётливо содержание контрреволюционных замыслов заговорщической организации в НКВД. Ответ: Конечной целью заговора в системе НКВД являлось насильственное устранение существующих руководства партии и правительства. Создание в стране из числа заговорщиков нового «правительства» во главе с Ежовым, бывшим наркомом внутренних дел.

Что же касается распределения портфелей в будущем правительстве, то мне известна только роль Ежова, о которой я уже сказал и Фриновского, намечавшегося на роль наркома внутренних дел.

Вопрос: Когда вам об этом стало известно.

Ответ: О руководящей роли Ежова в управлении страной после намечавшегося государственного переворота и о назначении Фриновского Наркомвнуделом я был информирован разновременно Фриновским, Листенгуртом М. и Фёдоровым Н.

Для того, чтобы более полно ответить на этот вопрос, я изложу ряд конкретных фактов и бесед, которые показывают, что положение Ежова и Фриновского в наших заговорщических кругах предрешалось вполне определённо.

Летом 1937 года Фриновский, вызвав меня к себе в кабинет и, возвращая заготовленные мной проекты постановлений ЦК ВКП(б) о проведении операции по национальным колониям (афганцев, иранцев, греков и др.), сказал – напишите директиву. На мой вопрос, будут ли посланы в ЦК ВКП(б) проекты постановлений, ответил: «У нас есть свой секретарь ЦК, ничего никуда не посылайте, Ежов сам подпишет». Между тем, основные директивы по операциям до этого представлялись на решение ЦК ВКП(б).

В июне 1938 года при поездке на Дальний Восток, в пути от Москвы до Свердловска, в вагоне Фриновского за ужином присутствовали – я, Листенгурт М. А., Грушко Ю. М., Ушаков З., Миндаль С. Я., Колесников К. А., Мусатов Ю. Л., Лулов (бывший помощник начальника секретно-политического отдела ГУГБ НКВД) и Балаян С. Б. (бывший начальник отдела кадров НКВД).

Фриновский произносил тосты. В одном из тостов в честь Ежова, восхваляя его ум, организаторские таланты и заслуги, Фриновский сделал паузу и особо подчёркнуто сказал – нужна личная, повторяю, личная преданность Николаю Ивановичу Ежову.

Примерно в этот же период времени на моё замечание, следует ли информировать ЦК ВКП(б) о результатах операций по полякам, латышам и др., Фриновский мне сказал – никого не информируйте, Ежов знает и достаточно»…

…Планом подготовки государственного переворота предусматривалась целая серия актов измены, которые в общем своём сочетании должны были привести к логическому, с нашей точки зрения, завершению заговора, т. е. приходу заговорщиков к власти.

План этот, в основном, сводился к следующему:

1. К дискредитации мероприятий партии и правительства и Советской Конституции путём извращения или невыполнения этих мероприятий, организованного извращения карательной политики и допущения полного произвола.

2. К возбуждению в стране этим же путём массовых недовольств партией и правительством.

3. К сохранению в органах НКВД на руководящих должностях заговорщических кадров и насильственному устранению заговорщиков, провалившихся или ставших неугодными.

4. К овладению руководящими постами в гражданских наркоматах, путём внедрения туда заговорщических кадров.

5. К проведению вредительской подрывной деятельности внутри органов НКВД, направленной к развалу работы в заговорщических целях.

6. К подготовке насильственного устранения существующего руководства путём террористических действий.

Я хочу перейти сейчас к изложению наших практических действий и осуществления плана заговора.

Вопрос: Предварительно дайте показания об известных вам участниках заговора и ваших связях с ними.

Ответ: Мне лично известны следующие руководители и участники антисоветской заговорщической организации:

1. Ежов Николай Иванович – бывший народный комиссар внутренних дел СССР. О его руководящей роли в заговоре мне известно от Фриновского М. П.

2. Фриновский Михаил Петрович – бывший народный комиссар военно-морского флота СССР, известен мне как мой непосредственный руководитель по заговорщической подрывной работе.

3. Заковский Леонид Михайлович – бывший зам. наркома внутренних дел.

4. Курский Владимир Михайлович – бывший зам. Наркома внутренних дел (застрелился).

5. Каруцкий Василий Абрамович – бывший начальник секретно-политического отдела (застрелился).

6. Бельский Лев Николаевич – зам. народного комиссара путей сообщения, быв. заместитель наркома внутренних дел…

7. Листенгурт Михаил Александрович – бывший заместитель начальника 3 отдела ГУГБ НКВД. Известен мне как заговорщик со слов его самого и слов Фриновского.

8. Ямницкий – бывший зам. начальника УНКВД по ДВК, известен мне, со слов Листенгурта М. А. с характеристикой его как человека, многим лично обязанного Фриновскому.

9. Ушаков Зиновий – бывший пом. начальника Особого отдела ГУГБ НКВД, известен мне, со слов Фриновского как человек, которого он приблизил к себе и предполагает держать для ведения особо важных следственных дел в заговорщических целях.

10. Фёдоров Николай Николаевич – бывший начальник Особого отдела ГУГБ НКВД известен, с его же слов, как участник заговора и человек, близко стоявший к Фриновскому.

11. Николаев – Журид Николай Галактионович – бывший начальник Особого, потом 3-го отдела ГУГБ НКВД, известен, со слов Фриновского, и как человек, которому поручались следственные дела провалившихся и арестованных участников заговора.

12. Евгеньев Евгений Адольфович – бывший зам. начальника 3-го спецотдела НКВД, известен мне, с его же слов, что он пойдёт за Фриновским куда угодно.