Николай Ежов – От фракционности к открытой контрреволюции. Нарком НКВД свидетельствует (страница 75)

«ЛАЗАРЕВ П.П. (академик). В разговоре у себя на квартире с источником и своей знакомой, некой Ниной Петровной говорил:

«Это очередная авантюра советского правительства. Я Бухарина хорошо знал. Это исключительный по культуре человек. Такие люди не могут быть причастны к убийствам.

Как все это нелепо звучит. Покушение на ЛЕНИНА, СТАЛИНА в 1918 г., и с тех пор эти люди не ответили за это дело. Пора, давно пора кончить спекуляцию на смерти КИРОВА. Обвинение состряпано довольно слабо.

Сегодня даже не опубликовано обвинительное заключение.

Дмитрий Дмитриевич (ПЛЕТНЕВ – многолетний, близкий друг ЛАЗАРЕВА) не мог принимать участия в ускорении смерти КУЙБЫШЕВА, ГОРЬКОГО. У Дмитрия Дмитриевича могли быть неудачи, но в сознательные поступки – я никогда не поверю. Я знаю его много лет, встречался с ним за границей – это не те методы, которыми он стал бы бороться с советской властью.

Я думаю, что дело против Дмитрия Дмитриевича создано не потому, что его в чем-нибудь уличили, а только потому, что кому-то это очень и очень понадобилось.

Неужели и эти “преступники” будут так каяться? Не думаю, что на это были бы способны БУХАРИН, РЫКОВ, ПЛЕТНЕВ.

Отсутствие ВИНОГРАДОВА в процессе довольно странное. Умер, что ли? Во всяком случае, тот факт, что в списке нет ВИНОГРАДОВА, симптоматичен. Это козырь для иностранной печати, особенно для фашистской – что умер или замучен?

А все-таки нужно признаться, что не так легко довести людей до такого состояния, чтобы они потеряли совершенно волю и повторяли как попугаи то, что их заставляют говорить.

Ну, КАЗАКОВ, ЛЕВИН, это маленькие люди, а вот Дмитрий Дмитриевич, как он глупо попался. Отвратительнейшая история, неприятно было читать это сообщение»…

ШАЛЬНИКОВ (доктор физических наук, сотрудник профессора КАПИЦЫ). «Как это ЯГОДА оказался в группе политических преступников и его дело вынесено на открытый процесс, если при его аресте газеты печатали, что он арестован за уголовные и административные преступления.

Если он действительно политический преступник, то как же партия ему доверила разведку? Разве не проверяются люди, которым поручается ответственнейшее в стране дело?

Почему сознаются преступники? Этого никто не понимает, а пресса почему-то не разъясняет. Вообще отчеты о политических процессах печатаются у нас, по сравнению с заграницей, неудовлетворительно.

Для кого, по существу, ведется процесс? Нас – граждан Союза убеждают, что для нас – для граждан СССР. А если этим гражданам непонятно ничего, кроме конечного результата цепи преступлений, то и все отчеты неясны, суть процесса непонятна массам.

Ведь никто не понимает двух моментов:

1. Чего хотели эти люди, имевшие все? Почему ясно не объяснить их цель. Говорится – реставрация капитализма, а что большего она дала бы им?

2. Почему они признаются? Чем и кто заставляет их делать это? Ведь ясно – это просто психологический закон, что преступник запирается пока может и даже после этого. Ведь много вещей есть недоказуемых, как было по процессу ПЯТАКОВА, при которых не присутствовал никто третий или присутствовало лицо от иностранной державы, а это могила.

Зачем же сознаваться и в этом? Почему не печатают, как держатся подсудимые, подробные их ответы на вопросы, а не только места, где они признаются.

Вы говорите, что на процессе много гостей, граждан СССР. Я что-то не встречал их – свидетелей процессов, да и от других не слышал, чтобы они встречались с такими.

Очень много объясняет и, с моей точки зрения, правильно, о ведении процесса книга Фейхтвангера. Но почему объяснение недоуменных вопросов должно исходить от иностранного писателя?»…

ФЕЛЬДМАН (профессор медицины). «Для врача больной, особенно после долгого лечения или операции, становится родным, близким. Тем страшней и непонятней то, что эти врачи делали. Это типичные диверсанты, враги. Правда, ПЛЕТНЕВ – это черносотенец, но чтобы врач творил такие преступления, это не слыханно во всем мире и во все века. У ЛЕВИНА два сына. Один из них также врач, неужели он и сына своего учил таким методам вредительской, фашистской работы! Надо гордиться нашим НКВД. Вот работа. Ни в одной стране нет такого аппарата, как наш НКВД. Этот процесс много шума наделает за границей. Ведь фашистская пресса все будет писать так, как ей выгодно и будет лить грязь на нашу страну».

БЛАГОВОЛИН (профессор медицины). «Это невероятная история опозорила нас, врачей, больные и так мало нам верят, а теперь уж никак не будут верить.

Если действительно окажется на суде истиной, что ТРОЦКИЙ – шпион с 1921 г., то это ужасная вещь. Ведь он тогда был наркомом. Как он продавал ЛЕНИНА, СТАЛИНА и Красную Армию. ЕЖОВ – это гений. Это он открыл всю деятельность ЯГОДЫ и других врагов».

ВРАЧИ. Источник «Муравьев». В связи с предстоящим процессом «право-троцкистского блока» везде ведутся разные разговоры. Весьма заинтересованы этим процессом врачи по понятным причинам. Санитарный врач ГОРОБОВ, работающий во Всесоюзной Госсанинспекции Наркомздрава Союза ССР, в санитарно-гигиеническом отделе, говорит: «Вряд ли можно поверить, чтобы профессор ПЛЕТНЕВ мог стать политическим борцом и рискнуть в политических целях на убийство. Всем известно, что он невероятный эгоист и совершенно беспринципный человек, который может действовать только в лютых шкурнических целях и так, чтобы ничем не подвергнуть опасности свою собственную персону».

ГОРОБОВ происходит из семьи богатых купцов.

Врач КУЛЯНИН, работающий в эпидотделе Всесоюзной Госсанинспекции, выражает удивление, что в настоящий процесс не попали враги народа – бывший Нарком Здравоохранения КАМИНСКИЙ и МЕТАЛЛИКОВ, тогда как попал РАКОВСКИЙ, работавший вместе с КАМИНСКИМ.

РУТШТЕЙН (врач). Источник «Медведев». 1 марта с.г. вечером источник был на вечеринке у РУТШТЕЙНА Григория Моисеевича, живет по Петровскому бульвару в д. 17.

Коснувшись разговора о предстоящем процессе 2 марта с.г., врач РУТШТЕЙН сказал: «Все это фикция, конечно, широкая масса всего не знает, но врачи, когда читают сообщение, недоумевают». При этом он рассказал вымышленную клеветническую версию о том, что ему будто бы хорошо известно, что МЕНЖИНСКИЙ был импотент и на почве сифилиса у него был прогрессивный паралич.

«КАЗАКОВ лечил МЕНЖИНСКОГО лизатами, которые в начале лечения дают бурный подъем энергии, но впоследствии прогрессивный паралич. Это такая болезнь, которая кончается смертью, так что ни о каком злодейском умерщвлении не может быть речи – тоже о КУЙБЫШЕВЕ и ГОРЬКОМ. КУЙБЫШЕВ после сердечного припадка приехал домой и тут же скончался. Приехавшему врачу пришлось только констатировать смерть, и непонятно, где тут может быть умерщвление.

Ну, а о ГОРЬКОМ вообще говорить не приходится. На почве болезни легких ГОРЬКИЙ долгое время жил в Италии. Одного легкого у ГОРЬКОГО не было и при его возрасте вполне естественно, что при первом заболевании легких он умер».

КУПАЛОВ П.С. (профессор). «А не лучше ли было выждать с таким процессом? И зачем его проводить открытым? При нынешней остроте международного положения, когда Англия прямо повернула к Германии, когда правые радикалы во Франции усиленно наступают на народный фронт, не сыграет ли такой процесс отрицательной роли, как добавочный элемент, отталкивающий демократический Запад от нас».

АНОХИН (профессор). «После пятаковского процесса было немало сведений из-за границы, что процесс произвел отрицательное впечатление там. Даже многие искренние друзья СССР тогда заколебались, были несколько дезориентированы. По-моему, момент сейчас выбран очень тяжелый.

Конечно, тому, кто решает проводить процесс, международный горизонт яснее виден, чем мне, но кажется, что полезнее было бы подождать или не проводить суд открыто.

Вот сейчас правые во Франции накинутся на социалистов. Вы хотите сливаться с коммунистами, единый фронт и прочее, а, смотрите, они – коммунисты – между собой не могут сговориться, беспрерывная драка и раскол. Ведь, действительно, обвиняемые, если отбросить старых царских агентов, были когда-то коммунистами, входили в руководство, и мотивы, корни их предательства нам подчас трудно понять, а тем более западному жителю».

КАРПОВ М.С. (профессор Тимирязевской сельскохозяйственной академии). «Теперь происходит настоящая революция, волнуются недра партии. Лучшие люди несут голову на плаху, не желая покоряться правящим тиранам. Схватили сподвижников ЛЕНИНА, тех, кто должен был ему наследовать. Суть сводится, конечно, к тому, чтобы устранить политических конкурентов. Обвинение в шпионаже предъявлено, во-первых, для того, чтобы очернить людей, а во-вторых, это сделано также, как и обвинение врачей в умерщвлении известных лиц, по известному правилу, что чем нелепее обвинение, тем легче ему верят. Руководство ВКП(б) обуял животный страх, вот и косят людей направо и налево, оставляя одни ничтожества. Но все это плохо кончится, ведь не может же государство держаться на одних расстрелах и арестах. Коммунисты, т. е. многие из них, не понимают, что они издергали страну, что они смертельно надоели ей.

Очень глупо формулировано обвинение: говорится, что эта группа хотела убить ЛЕНИНА, СТАЛИНА, СВЕРДЛОВА, но не убила же, хотя обвиняемые имели сотни возможностей это сделать. Взять ЯГОДУ – этот мог пройти везде. А ЛЕВИН – кремлевский врач, этот ходил по Кремлю так, как мы ходим у себя дома, и, наконец, он мог применить более “тонкие методы” лечения к любому из своих пациентов. Однако ничего этого не было».