Николай Ежов – От фракционности к открытой контрреволюции. Нарком НКВД свидетельствует (страница 29)

Еще старик Бебель говорил, если буржуазия меня ругает, то это является показателем того, что я провожу правильную политику в интересах рабочего класса.

А то, что буржуазия хвалит Троцкого является верным показателем его предательских действий.

И действительно мы видим, что чем более решительно пролетарская диктатура расправляется с врагами, чем больше преступления перед пролетариатом со стороны троцкистско-зиновьевской банды, тем больший вой поднимает буржуазия и ее лакеи из II Интернационала в защиту «жертв» пролетарской революции.

Правда эти адвокаты буржуазии из II Интернационала не впервые выступают в этой роли.

В самый разгар гражданской войны, когда рабочий класс для сохранения своих завоеваний вынужден был ответить красным террором на белый террор буржуазии, Карл Каутский выступил тогда против Советского Союза с книгой под названием “Терроризм и коммунизм”, в которой брал под защиту активных врагов пролетарской диктатуры.

Когда эсеры, эти враги народа предстали перед пролетарским судом за свою контрреволюционную деятельность, II Интернационал также прислал своих адвокатов, чтобы защищать этих предателей. То же самое произошло и теперь. Когда удалось разоблачить подлых двурушников, показать их настоящее лицо, лицо террористов, агентов Гестапо, которые готовили покушения против вождей Советского Союза, против вождей мирового пролетариата, то руководители II Интернационала и тут оказались верными себе и развернули бешеную кампанию в пользу террористов и против СССР.

Эти господа имели наглость в своей телеграмме требовать от советского суда, чтобы он не выносил смертного приговора убийцам С.М.Кирова и организаторам покушения на товарища Сталина и его соратников. После этой специальной телеграммы руководителей II и Амстердамского Интернационала и социал-демократические газеты подняли целую кампанию в защиту презренных зиновьевцев и троцкистов. Передовые рабочие всех стран с величайшим негодованием отвергли подлую попытку лидеров II и Амстердамского Интернационала защищать банду троцкистско-зиновьевских убийц.

Одновременно с социал-демократами в защиту Троцкого и его банды выступила также фашистская и белогвардейская печать. Это и понятно. Процесс над троцкистскими террористами разоблачил ближайшую агентуру фашистов, работавшую по их заданиям против СССР. Поскольку Троцкий стал агентом Гестапо и организовал контрреволюционные банды против страны социализма, постольку вся фашистско-белогвардейская печать стала на защиту Троцкого. Самые реакционные газеты мира стали подробно печатать биографию Троцкого, сопровождая ее его протестами и рекламируя его, как “передового революционера”. Так центральный орган германской фашистской партии “Фелькише Беобахтер” от 26 августа 1936 г. поместил портрет Троцкого.

Одновременно с этим портретом помещается биография, в которой фашисты рисуют Троцкого как “вечного” революционера, отдавшего себя с юношеских лет “служению” революции, неуклюже стараясь при этом скрыть связь Троцкого с Гестапо. Газета «Последние новости» – орган русских белогвардейцев помещает специальный снимок и показывает Троцкого на лоне природы. Одновременно «Последние новости» перепечатывают все интервью Троцкого, какие только он давал, в связи с процессом террористов.

Вот как фашистские белогвардейские газеты расписывали о Троцком во время августовского процесса 1936 года.

Вот как адвокаты Троцкого из II Интернационала защищали этого подлого агента фашизма.

Теперь после дальнейшего раскрытия деятельности этой преступной банды во главе с Троцким всему миру видно, кого брали под защиту эти адвокаты Троцкого.

Перед всем миром разоблачена террористическая деятельность преступной троцкистско-зиновьевской банды и роль Троцкого, как организатора террора, против руководителей страны социализма.

Планы захвата власти троцкистами и зиновьевцами

Троцкисты и зиновьвецы стремились захватить власть в стране, чтобы использовать ее для осуществления своих целей – реставрации капитализма.

Свою террористическую деятельность троцкисты расценивали как средство свержения советского правительства и захвата власти троцкистско-зиновьевским блоком. Троцкий, Зиновьев и др. знали, что они не в силах вызвать в стране массового недовольства советской властью и политикой нашей партии. Они рассчитывали поэтому прийти к власти через государственный переворот, через физическое устранение виднейших руководителей советского государства и нашей партии. Они знали, что внутри страны они не встретят сочувствия в этом деле и поэтому строжайшим образом конспирировали свою работу даже от большинства своих сторонников.

Организуя убийство руководителей партии и правительства, троцкистско-зиновьевский центр и, в частности, Зиновьев и Каменев тщательно подготовляют и обсуждают планы захвата ими власти после совершения террористических актов.

Они исходят из того, что после совершения террористического акта над товарищем Сталиным, в партии и в стране произойдет замешательство и этим замешательством они смогут воспользоваться, чтобы прийти к власти и занять в партии и стране главенствующее положение.

«Политической целью заговора, – заявил на следствии Зиновьев, – было свержение ЦК ВКП(б) и создание своего ЦК и своего правительства, которое состояло бы из троцкистов, зановьевцев и правых. Мы считали, что убийство Сталина (а также и других руководителей партии и правительства) вызовет замешательство в рядах руководства ВКП(б). Мы предполагали, что Каменев, Зиновьев, Смирнов, Рыков, Сокольников, Томский, Евдокимов, Смилга, Мрачковский и другие вернутся при таком обороте событий на руководящие партийные и правительственные посты… Одной из первых задач, входивших в план заговора была задача – открыть дорогу Троцкому для возможно более триумфального возвращения в СССР»[137].

Об этих же планах и вариантах захвата власти троцкистско-зиновьевским центром Каменев на следствии с особым цинизмом заявил:

«Этот вопрос нами обсуждался неоднократно. Нами были намечены и предопределены два варианта прихода лидеров троцкистско-зиновьевского блока к власти: первый и казавшийся наиболее реальным вариант заключался в том, что после совершения террористического акта над Сталиным, в руководстве партии и правительства произойдет замешательство и с нами – лидерами троцкистско-зиновьевского блока, в первую очередь Зиновьевым, Каменевым и Троцким вступят в переговоры.

Мы исходили из того, что в этих переговорах я и Зиновьев займем в партии и стране главенствующее положение, так как и при Сталине мы своей двурушнической политикой добились все же того, что партия простила нам наши ошибки и вернула нас в свои ряды, а участие наше – мое, Зиновьева и Троцкого в террористических актах останется тайной для партии и страны.

Второй вариант захвата власти, казавшийся нам менее надежным, заключался в том, что после совершения террористического акта над Сталиным создастся неуверенность и дезорганизованность в руководстве партии и страны. Руководителям троцкистско-зиновьевского блока удастся воспользоваться замешательством и принудить оставшихся руководителей партии допустить нас к власти или же заставить их уступить нам свое место. Появление Троцкого и активное его участие в борьбе за захват власти предполагалось, как само собой разумеющееся. Кроме того, мы считали не исключенным, что при организации новой правительственной власти, в ней примут участие также и правые – Бухарин, Томский и Рыков»[138].

Обсуждая планы захвата власти они уже заранее делили между собой руководящие посты в партийных и правительственных органах. По этому плану Зиновьев намечался председателем Коминтерна, Каменев должен был занять пост главы правительства, Бакаев – председателя ОГПУ, Смирнов и Евдокимов намечались секретарями ЦК. По этому же плану все руководство партией и правительством должны были сосредоточить в своих руках Троцкий, Зиновьев и Каменев.

Особые старания троцкистско-зиновьевский блок проявлял в том, чтобы скрыть свое причастие к террористической деятельности в СССР. Троцкий, Зиновьев и Каменев принимали все меры к тому, чтобы их организующая роль в убийстве руководителей партии и правительства осталась бы тайной для партии и страны.

Больше того. Своей двурушнической политикой они стремились к тому, чтобы завоевать доверие к себе со стороны ЦК, подчеркивая особую лояльность и преданность ЦК и полный отказ от своих прежних взглядов.

Они рассчитывали на то, что им удастся после убийства основных руководителей партии и правительства прийти к власти, потому что в глазах партии и широких масс трудящихся они будут выглядеть вполне раскаявшимися и осознавшими свои ошибки и преступления сторонниками ленинско-сталинской политики. Поэтому они тщательно скрывали свои террористические замыслы, изо дня в день оплевывали свои собственные взгляды и убеждения, клянясь в верности партии и признавая себя сторонниками линии ЦК.

Этой, заранее тщательно продуманной двурушнической политике, были подчинены и их выступления на XVII съезде партии, когда они, осуждая свою прошлую деятельность и клянясь в верности и преданности партии, в то же время готовили по строго-задуманному ими плану, террористические акты против руководителей партии и правительства в целях захвата власти.