Николай Ежов – От фракционности к открытой контрреволюции. Нарком НКВД свидетельствует (страница 28)
Еще в 1931 году, будучи в Берлине, Пятаков и Смирнов получили указание от Троцкого о необходимости активизировать борьбу против партии и советской власти, не брезгуя никакими средствами в этой борьбе. Пятаков на следствии признал, что:
«В 1931 году я по делам службы попал в Берлин. Тогда же в Берлин приехал, также по делам, И.Н. Смирнов. Летом в Берлине Смирнов И.Н. рассказал мне, что он имел встречу с сыном Троцкого Л.Седовым и что Седов ему передал ряд очень серьезных директив Троцкого. Смирнов весьма кратко сообщил мне о «новых установках Троцкого», как он выразился и, в частности, сказал мне, что Троцкий считает, что главной задачей является свержение Сталина и его ближайших помощников любыми средствами, а также активное противодействие всем практическим начинаниям правительства, в особенности в области хозяйства»[130].
Имел Пятаков и личную встречу с сыном Троцкого – Седовым для получения от него директив о контрреволюционной работе.
Пятаков так рассказывает об этой встрече:
«Смирнов передал мне, что Седов имеет поручение Троцкого встретиться и поговорить со мной и, что если я ничего не имею против, он нас обоих сведет. Я согласился. Вскоре Седов мне действительно позвонил, и мы условились о месте встречи…
Седов мне сказал, что он говорит со мной не от своего имени, а от имени своего отца Л.Д.Троцкого. Троцкий, узнав, что я нахожусь в Берлине, дал ему строжайшее задание во что бы то ни стало встретиться со мной и передать его, Троцкого, указания…
Троцкий считает совершенно необходимым создание объединенной организации, несмотря на его опасения относительно Зиновьева и Каменева, которые несомненно попытаются занять главенствующую роль в этом блоке. Это опасение, конечно, не исключается, если сторонники Троцкого будут занимать созерцательную позицию вместо активной работы, которой требует складывающаяся обстановка…
Надо понять, что начинается острейшая борьба, не дискуссия и не обсуждение принципиальных вопросов, а борьба за власть»[131].
Какие же методы борьбы с советской властью рекомендовал Троцкий, которые Пятаков и другие приняли к руководству и исполнению? Вот как Пятаков излагает их со слов Седова:
«Седов перешел к изложению, как он выразился, «новых методов борьбы». Сейчас во главу угла должно быть положено: 1) террористическая борьба строго законспирированных групп против основных руководителей партии и правительства; 2) противодействие всей практической работе партии и правительства и 3) всяческое дискредитирование начинаний Сталина, особенно на хозяйственном фронте. В этом отношении надо резко отбросить всякого рода предрассудки»[132].
Эти же директивы о терроре, вредительстве и других методах борьбы против строя социализма, Троцкий лично передал в письме к Пятакову еще в конце 1931 года:
«После возвращения моего в Союз, кажется, в ноябре 1931 года, ко мне в ВСНХ пришел Шестов. Он возвращался из Берлина в Кузбасс и имел письмо от Седова ко мне. Распечатав письмо, я крайне удивился. Я ожидал записки от Седова, а оказалось письмо от самого Троцкого. Письмо было написано по-немецки и помечено «Л.Т.». Почерк Троцкого я знаю хорошо и даже без этой пометки узнал бы, что писал лично он. В этом письме Троцкий выражал свое удовольствие, что я «внял его настояниям» и формулировал свою позицию. Троцкий писал: 1) центральной задачей является не воссоздание организации ради организации, а воссоздание ее ради ликвидации Сталина и его ближайших соратников; 2) недопустимо положительное сотрудничество с режимом. Необходимо, не останавливаясь ни перед чем, бороться с режимом»[133].
Троцкий не переставал и дальше подгонять своих подлых агентов быстрее развивать террористическую и вредительскую деятельность.
«В середине 1932 года я снова был в Берлине. На этот раз Седов, узнав через фирму «Демаг», что я нахожусь в Берлине, обратился ко мне и попросил свидания, мотивируя, что это очень нужно.
Седов спросил меня получил ли я письмо Троцкого через Шестова. Я ответил, что получил и рассказал, что директивы Троцкого приняты к исполнению, что в Москве ведутся переговоры о воссоздании троцкистско-зиновьевского центра и формируются террористические группы.
Седов передав мне, что Троцкий выражает крайнюю степень неудовлетворенности по поводу того, что работа идет вяло и не разворачивается нужными темпами. «Мы теряем время, а это крайне вредно. Надо форсировать развертывание работы, в особенности надо форсировать подготовку террористических актов и действительно развернуть вредительские мероприятия, не останавливаясь перед диверсионными актами. Вы ведь знаете хорошо Льва Давидовича, – сказал Седов, – он горит нетерпением и все время требует активизации, в особенности в направлении террора»[134].
Эти факты ясно говорят о том, какова цена всем утверждениям Троцкого и его подручных, отрицавших свое участие в терроре, пытавшихся увильнуть от ответственности за свои преступления.
Мы помним, как троцкист Смирнов на августовском процессе 1936 года уверял, что он с Седовым встречи не имел, что никаких директив он через него от Троцкого не получал. Пятаков в своих показаниях вскрыл всю лживость этих утверждений Смирнова, показал, как обманывали до конца он и другие сторонники Троцкого пролетарский суд.
Такой же неудачной попыткой скрыть следы своих преступлений являются разговоры Троцкого о том, что он непричастен к убийству Кирова и к подготовке дальнейших террористических актов против вождей рабочего класса.
Троцкий видно не рассчитывал, что его подпольные агенты будут вскрыты нашим социалистическим государством и будучи пойманы с поличным должны будут под давлением неопровержимых улик признать свои преступления, в которых главным действующим лицом является он – Троцкий.
Оказывается, что через год после злодейского убийства Сергея Мироновича Кирова, в декабре 1935 года, находившийся в заграничной командировке Пятаков имел свидание уже с самим Троцким, которое любезно организовали ему представители фашистского Гестапо.
В этой беседе Троцкий наряду с другими вопросами опять останавливается на необходимости более энергичного развертывания террористической деятельности.
Вот что рассказывает Пятаков об этой встрече:
«В декабре 1935 г, по служебным делам я экстренно приехал в Берлин… Оттуда я ездил на свидание с Троцким в Норвегию. Я имел встречу с Троцким у него на квартире в дачной местности под Осло. Встреча продолжалась не более двух часов. Разговор с Троцким начался с моей информации о положении в СССР и в троцкистских организациях. Уже в этой части пришлось выслушать целую серию негодующих реплик насчет «малодушия», «примиренчества», «непонимания сущности вопросов» и т. п.
Точно также крайнюю степень неудовольствия выражал Троцкий во время сообщения о подготовляющихся террористических актах. «Все подготовки, да подготовки. Вы недостаточно серьезно относитесь к этому. Поймите, что без целой серии террористических актов, которые надо провести как можно скорее, нельзя свалить сталинское правительство»[135].
Об этих прямых указаниях Троцкого, о необходимости развертывания террористической деятельности говорит в своих показаниях и Радек. Вот что рассказывает на этот счет Радек:
«Во время моего пребывания в Женеве в 1932 году я связался там с Роммом, который мне был известен как троцкист с 1927 года. В процессе моих бесед с Роммом, с которым я жил в Женеве на одной квартире, он сообщил мне, что имеет поручение ко мне от Троцкого. Ромм мне передал следующее: по мнению Троцкого борьба с руководством ВКП(б) не может быть возобновлена в старых формах. Пропаганда троцкистских взглядов в широких кругах, как она имела место в 1927 году теперь невозможна и имеет еще меньше шансов на успех, чем раньше. Надо перейти от невозможных и малореальных средств борьбы к террору – для устранения руководства. Для этой цели надо объединиться с зиновьевцами и организовать узкие коллективы надежных людей для выполнения террористических покушений против руководителей ВКП(б), в первую очередь, против Сталина. Ромм передал мне точку зрения Троцкого о том, что в условиях объединения троцкистов и зиновьевцев в СССР террор будет не авантюрой, а реальным средством. Мне стало ясно, что Троцкий возвращается к старой идее объединения с зиновьевцами, но в новых условиях, на новой основе. Этой основой был террор против руководителей ВКП(б) и советского правительства»[136].
Будет ли Троцкий после всех этих показаний своих ближайших помощников, после вскрытия всех этих фактов утверждать, что он не причастен к террору, что он занимается лишь невинной журналистской деятельностью? Пусть фашист Троцкий попробует сейчас отрицать свое руководство террористической деятельностью троцкистов. Пролетариат всего мира уже достойно оценил его гнусную роль в этом деле и пригвоздил его к позорному столбу.
У Троцкого нашлись защитники. Вожди II и Амстердамского Интернационала и буржуазная печать взяли под защиту убийц С.М. Кирова и организатора этих убийц – обер-бандита Троцкого. Это и неудивительно. Именно потому, что неисчислимы преступления Троцкого и его банды перед Советским Союзом и мировым пролетариатом, буржуазия и предатели рабочего класса берут под свою защиту этих террористов.