Николай Емельянов – Ривер (страница 14)
– Ну да… и карта, на которой ничего нет. И это… если наткнёшься на магазинчик, прихвати холодного пивка, – подмигнул Мишка, наблюдая, как я готовлю кашу.
– Конечно, и пару местных красавиц для вечерних утех!
Мы ещё немного поболтали о разной ерунде:
– …и вот этот гол на последней минуте! Ты видел?! – Мишка аж подпрыгнул от возбуждения. – Чистейший офсайд! Судья – продажная…
– Да брось ты, какой офсайд! – возразил я. – Всё чисто было! Ты просто бесишься, что твои «красно-белые» проиграли.
– Бешусь?! Нет… я просто в ярости! – Мишка фыркнул. – Два часа жизни коту под хвост!
В небольшой рюкзак отправились фотоаппарат, смартфон, бутылка воды, пара бутербродов с суджуком и лёгкий дождевик.
– Ну, я пошёл, – сказал я, закидывая рюкзак на плечо.
– Давай, удачи! И не потеряйся там!
– Не волнуйся, скоро с пивасиком вернусь! – усмехнулся я в ответ.
13
Солнце ярко светило на безоблачном небе. Его лучи, ещё не достигшие изнуряющей силы полудня, уже ощутимо припекали кожу. Я шёл по лесной тропе, наслаждаясь лёгкостью без надоевшего тяжёлого рюкзака. Мои кроссовки, ещё несколько дней назад совсем новые, теперь покрытые слоем пыли и грязи, шуршали по земле, усыпанной прошлогодней листвой и мелкими камешками. Впереди заиграл весёлый перезвон ручья, пробивавшегося между камней.
«Была не была!» – сделал я глубокий вдох, разбежался, оттолкнулся и взлетел над ручьём. Земля встретила меня, с другой стороны, ударив в ступни. Я закачался, нелепо размахивая руками, пытаясь удержать равновесие.
Высокая трава по пояс скрывала тропку почти полностью. Кусты, будто попрошайки, выстроились по бокам, протягивая цепкие ветви и стараясь залезть в карманы. «Ну и ладно, – подумал я, пробираясь сквозь заросли. – По крайней мере, здесь точно не будет шумных компаний с их мангалами и дребезжащими колонками».
В груди заворочалось странное чувство – коктейль из волнения и азарта, который я не пробовал уже давно. Губы сами растянулись в усмешке, когда я представил себя в роли первооткрывателя.
– Земля! – провозгласил я, пафосно раздвигая ветки. – Именем короля Фердинанда объявляю эту землю испанской колонией!
И тут же споткнулся о корень и навернулся.
– Или не испанской, – пробормотал я, отряхиваясь. – Лучше уж пусть будет моей личной вотчиной.
Тропа вилась вдоль ручья, уводя в лесные дебри. Воздух здесь был прохладнее и свежее. Птицы как будто устроили конкурс на самую громкую и замысловатую трель.
«И как у них глотки не устают? – подумал я с лёгким раздражением, вытирая пот со лба. – В городе я бы уже вызвал наряд за нарушение тишины».
Где-то вдалеке назойливо куковала кукушка, отсчитывая мои годы. Я прислушался, пытаясь сосчитать «ку-ку», но сбился после десятого.
Тропа вела в чащу, с каждым шагом лес становился темнее и гуще. И тут мне показалось, что я уловил какой-то странный звук – тихий, но отчётливый, как если бы кто-то тяжело вздохнул совсем рядом.
«Что за хрень?» – подумал я, озираясь.
Никого.
«Наверное, почудилось».
Я ускорил шаг, стараясь не думать о том, что может таиться в зарослях.
«Просто ветер, – убеждал я себя, продираясь сквозь кусты. – Или какой-нибудь зверёк. Нечего паниковать».
Я шёл около часа, почти не чувствуя усталости, легко преодолевая подъёмы и спуски, когда вдали послышался рокот падающей воды.
«Неужели… водопад?!»
Я прибавил шагу, опасаясь, что стоит замешкаться хоть на мгновение, и толпа туристов хлынет сюда, разрушив хрупкое очарование первооткрытия. Глупость, конечно, но она лишь подстегнула меня идти быстрее.
И вот, наконец, сквозь густую листву я заметил просвет. Ещё пара шагов – и…
Со скалы низвергался мощный водопад. Вода с оглушительным грохотом падала вниз, разбиваясь о камни в мириады брызг. Над этим великолепием природы, точно волшебный мост, вспыхнула радуга.
Конечно, я видел водопады и раньше – в походах, на фотографиях, в кино. Но всё это и близко не стояло с тем, что открылось моему взору сейчас.
«Эта красота только для меня». С ехидной улыбкой, достойной самого Горлума, прошипел я:
– Моя прелесть. Моя-а-ая!
Я поспешно выудил из рюкзака фотоаппарат. Хотелось запечатлеть каждый штрих этого природного шедевра – и пенящуюся воду, и радугу в брызгах, и зелёные скалы, укутанные бархатистым мхом.
«Вот Мишка обломается», – ехидно думал я, щёлкая затвором. Представив себе его лицо, когда он увидит эти фотографии, – «Наверное, лопнет от зависти».
Сделав несколько десятков снимков, я убрал фотоаппарат. В животе громко заурчало, напоминая о более приземлённых потребностях.
Из недр рюкзака появились термос с горячим чаем, бутерброд с ароматным суджуком и плитка тёмного шоколада. Устроившись поудобнее на бревне, я с наслаждением приступил к своему скромному пиршеству.
Внутренний голос шепнул: «Пора». Пора возвращаться. Тщательно оглядел место привала. Я, конечно, не какой-нибудь экофанатик, но мусорить в такой красоте – это ж святотатство!
Бросил последний взгляд на водопад, пытаясь выжечь эту картину в памяти.
– Чертовски красиво, – признал я. – Жаль, Мишка пропустил такое зрелище.
На миг даже кольнуло сожаление, что не взял друга. Но лишь на миг.
Я уже готов был отправиться обратно, когда взгляд, скользнув по склону, наткнулся на призрачную тропинку, змеящуюся вверх. Едва заметная бороздка земли, присыпанная полусгнившими листьями…
– Куда же ты ведёшь? – прошептал я, чувствуя, как внутри разгорается любопытство.
Этот неожиданный вызов судьбы смёл усталость и мысли о возвращении.
– Может, там притаилось ещё какое-нибудь чудо? Смотровая площадка? Или…
Фантазия рисовала невероятные картины, от которых кружилась голова. Я сделал пару шагов к началу тропы, изучая её. Узкая и крутая, сотканная из камней и корней, она образовывала природную лестницу, уходящую ввысь.
Неизвестность и возможные опасности заставляли насторожиться. Кто знает, что ждёт наверху? Обрыв? Логово хищников?
Разум твердил о возвращении. Но…
– А что, если это мой единственный шанс? Что, если я никогда сюда не вернусь? Смогу ли я простить себе упущенную возможность?
Усмехнувшись собственной импульсивности, я покачал головой.
– Была не была!
14
Я упрямо лез наверх, стиснув зубы так, что челюсть заныла.
«Вот какого хрена я попёрся на эту гору?! – проклинал я себя, пыхтя. – Мог бы сейчас кайфовать у палаток, попивая чай, любуясь видами, как нормальный турист. А на обед мы планировали борщ.».
Но я уже, как мне казалось, проделал больше половины пути.
Постепенно густые заросли начали редеть, уступая место коварным каменистым осыпям. Впереди показался скалистый гребень – ещё один рывок до вершины.
Последние метры подъёма оказались настоящей жестью. Я карабкался по почти вертикальным скалам, цепляясь за любую выемку и корни несчастных деревьев, которые умудрились здесь выжить. Я проклинал всё на свете – эту дурацкую гору, своё идиотское любопытство и того придурка, который вообще придумал лазить по горам.
Но вот, сделав последнее титаническое усилие, я подтянулся и выбрался на вершину. Обессиленный, я рухнул на землю, жадно хватая ртом воздух. Поднял глаза и застыл, поражённый открывшейся картиной.
Передо мной раскинулся вид, который не смог бы передать ни один фотограф. Темно-зелёные сосны цеплялись за крутые склоны гор, их вершины, острые и зубчатые, застывшая на мониторе кардиограмма бешено бьющегося сердца, врезались в бледно-голубое небо. Ниже, на пологих холмах, разливался изумрудный ковёр из молодой травы, усыпанный ярко-жёлтыми цветами одуванчиков. Вдалеке серебрилась извилистая лента реки, словно брошенное небрежной рукой ожерелье.
Я поднялся на ноги, чувствуя, как усталость отступает перед лицом этой невероятной красоты. Лёгкий ветерок, награда за мои усилия, приятно холодил разгорячённое лицо.
«Вот ради чего стоило карабкаться», – выдохнул я. На глаза навернулись слёзы – то ли от ветра, то ли от переполняющих эмоций.
И все эти мучения, все эти «ну его нафиг!» – теперь ерундой кажутся. Стою на вершине, руки раскинул, хочется весь мир обнять!
Пальцы нащупали фотоаппарат. Щелк, щелк, щелк. Но каждый кадр – лишь бледная тень реальности. Ни один пиксель не передаст этого головокружительного чувства свободы.