Николай Емельянов – Ривер (страница 13)

– Эх, Толян-Толян, совсем ты одичал в своём городе. Настоящий путешественник всегда готов к любому кульбиту судьбы. Давай, разводи костёр, а я организую «поляну».

Вскоре вечер наполнился ароматами жарящихся колбасок и дымком кубинских сигар – свидетельств Мишкиных странствий.

Мишка поднял свою кружку и произнёс тост:

– За поход!

– Чтоб с историями на всю жизнь! – подхватил я, чокаясь.

– А помнишь, как мы в Сочи чуть с обрыва не свалились?

– Ещё бы, – фыркнул я. – Ты ж вздумал селфи на краю сделать. Я тебя за шкирку еле удержал.

– Да, были времена, – мечтательно протянул Мишка. – А как на Алтае от грозы в пастушьей хижине прятались?

– Ага, и самогон с пастухом хлестали, – подхватил я. – Ты потом полдня зелёный ходил.

– А-а-а-у-у-у! – вдруг завыл Мишка, запрокинув голову к звёздам.

– Ты чего? – поперхнулся я колбаской.

– Волков зову. Пусть знают, кто в лесу хозяин.

– А-а-а-у-у-у! – подхватил я.

И вот уже наш дуэт слился в волчьем хоре под серебристым светом полной луны. Мы выли, заливались смехом и чувствовали себя хозяевами этого леса. Здесь были только мы, костёр, звёзды и свобода.

Казалось, сама ночь подстрекает нас к новым авантюрам. Море по колено, горы по плечо!

– За свободу! – заорал Мишка во всё горло, тряся кружкой над головой.

– За свободу! – вторил я ему, чувствуя, как внутри всё наполняется предвкушением новых приключений.

11

Луны не было, лишь изредка сквозь деревья проглядывали холодные звёзды, чей тусклый свет лишь усиливал мрак.

Впереди – просвет. Тропа. Извилистая, почти незаметная в высокой траве, исчезающая в тумане. Казалось, она выжжена добела раскалённым лезвием, и след из голубого пламени струился по земле, гладкой и твёрдой, как оплавленный камень. Не яркого, слепящего, а приглушённого, мерцающего. Это голубое сияние, едва уловимое глазом, ощущалось кожей как вибрация. Тропа. Она звала меня. Не голосом, не словами, а пульсацией странного внутреннего света. Звала, обещая открыть тайну. И я сделал шаг, не в силах сопротивляться.

12

Первым, что пробилось через пелену сна, был тихий шелест ветра в кронах деревьев. Затем донёсся нестройный птичий щебет.

«Где я?» – мысль вспыхнула и погасла, прежде чем память услужливо подкинула обрывки воспоминаний: поход, горы, зимовье…

Из соседней палатки доносился храп. Мишка спал как убитый, и я боролся с искушением огреть его по голове первым, что подвернётся под руку.

Постепенно я начал ощущать собственное тело: его тяжесть, тепло уютного спальника, лёгкое покалывание в затёкших мышцах. С усилием я разлепил веки.

Сны всегда были моим даром и проклятием одновременно. Каждую ночь они врывались в мою жизнь, как непрошеные гости, принося с собой вихрь эмоций и образов. Иногда это были приятные видения, после которых я просыпался с лёгкой улыбкой и ощущением, словно прикоснулся к чему-то волшебному. Но чаще… чаще это были кошмары. Мрачные, липкие, пугающие, они преследовали меня, загоняя в ловушку страха и отчаяния.

Выйдя из палатки, я тут же поёжился. Утро встретило серой мглой и пронизывающим холодом, от которого не спасала даже кофта с капюшоном. Небо затянули низкие, тяжёлые облака, кто-то, похоже, забыл убрать мрачные спецэффекты из фильма по «Дискавери».

«Брр, ну и весёленькое начало дня», – я натянул капюшон до самого носа.

Трава блестела от росы, и кроссовки мгновенно промокли. «Зашибись», – мысленно простонал я, чувствуя, как холодная сырость пробирается к пальцам ног.

Подойдя к кострищу, я начал осторожно раздувать угли, оставшиеся с вечера. Они казались безжизненными, но в глубине ещё теплился огонёк. Подбросив несколько сухих веток, я с облегчением услышал, как пламя неохотно, но верно начало разгораться, потрескивая и шипя.

«Ну вот, уже что-то», – я протянул озябшие руки к огню.

«Чай! То, что нужно!» – подумал я, представляя, как Мишка скоро проснётся и начнёт ворчать, что умирает от голода.

Отправился за водой, ступая по траве, усыпанной росой. Каждый шаг сопровождался едва слышным хрустом, словно кто-то шептал вслед.

Набирая воду в котелок, мой взгляд упал на еле заметную тропу, змеящуюся через бурлящую речку, которая так и осталась для нас загадкой.

В ту же секунду мир вокруг будто застыл, окутанный странной, звенящей тишиной. По спине пробежала ледяная дрожь, мурашки покрыли кожу.

Каждая деталь совпадала с пугающей точностью: поваленные деревья, покрытые мхом валуны, узоры лишайника на камнях, складывающиеся в неведомые символы. Я отчётливо помнил эту тропу из своего сна. Реальность и сновидение переплелись, создавая жуткий диссонанс. Окружающий лес, казавшийся минуту назад обычным, приобрёл зловещий оттенок. Деревья будто наклонились, их ветви, как костлявые пальцы, тянулись, пытаясь схватить.

Где-то вдалеке послышался крик птицы, настолько пронзительный и жуткий, что я вздрогнул. Этот звук как будто разбудил лес, и всё вокруг наполнилось шорохами, шёпотами.

Внутренний голос настойчиво шептал: «Тебе что, не интересно, куда она ведёт?»

Но коварно подкравшись, ледяная вода горного ручья намочила ногу. Вздрогнув, я тихо выругался:

«Твою мать! Да что ж такое…»

Это немного отрезвило меня. Я с усилием оторвал взгляд от тропы и, тяжело вздохнув, побрёл обратно в лагерь.

Вода вскипела ровно через десять минут, как по команде. Хмурые тучи, омрачавшие небо, начали рассеиваться, лазурный простор отвоёвывал себе всё больше территории.

Мир вокруг пробуждался: краски заиграли с новой силой. Вместе с отступающими тучами испарилось и моё угрюмое настроение.

Я сделал глоток горячего чая, и постепенно, уходящая головная боль после вчерашнего веселья уступала место чувству умиротворения.

Я прислушался к шорохам из соседней палатки.

– Миш, ты там живой?

– Аааа? – донеслось в ответ сонное бурчание. – Ещё пять минут…

– Вода уже вскипела, – произнёс я чуть громче, надеясь, что запах напитка пробудит Мишку окончательно.

– Иду-иду, – проворчал он.

Спустя пару минут полог палатки зашевелился, и наружу выбрался помятый Мишка. Его взъерошенные волосы торчали в разные стороны, а глаза были едва приоткрыты.

– Как себя чувствуешь, пьянь? – с ухмылкой протянул я ему кружку.

Мишка сделал глоток и поморщился.

– Напомни, чтобы я больше никогда столько не пил.

Мы расположились у костра, грея руки о кружки с чаем и подставляя лица ласковому утреннему солнцу.

– Ну… какие планы на сегодня? – спросил я.

Мишка задумчиво посмотрел на горные вершины, окутанные лёгкой дымкой.

– Давай денёк передохнём. Голова всё ещё гудит, да и колено побаливает. Палатку нужно подшаманить. Может, к вечеру на рыбалку сходим?

– Может прогуляемся? – я кивнул в сторону тропинки, уходящей за речку. – Помнишь, мы вчера заметили там…?

Мишка приподнял бровь.

– А как же следовать плану? Не сбиваться с курса? И куда вообще ведёт эта тропа?

– Понятия не имею, – пожал я плечами.

– Не… ты иди если хочешь… А я…я бы пошёл с тобой, но… – Мишка помассировал колено. – Но не хочу.

– Просто интересно, что там, – пояснил я, подливая кипяток в его кружку. – Может, удастся сделать пару классных снимков. Я фотик твой возьму?

– Бери. Только не заблудись там.

– Не волнуйся, я же не ты, к тому же у меня есть компас, – заверил я его.