Николай Дубчиков – После конца времён (страница 8)
– А шаманы говорят голосами богов…
Старик презрительно фыркнул:
– Если боги захотят, они явят свою мысль всему племени, а не одному человеку, который глотает красные грибы, чтобы слышать голоса.
– Боги сожгли наш старый очаг.
– Серебряный рог не первая гора, которая извергла пламя и пепел. Такое случалось раньше и произойдёт снова, когда придёт час. И неважно, сколько у кого будет жён.
– Это оскорбит Солнечную Ольху.
– Ты ставишь её гордость выше всего племени?
Язык старика был изворотливым, словно хорёк, редко кто мог переспорить Тормода, вот и в этот раз Ормар понял, что попал в тупик, но мириться с этим ему не хотелось:
– Должен быть ещё путь.
Седой Кедр приблизился к костру, его борода стала красноватой в отблеске пламени, а лоб изрезали морщины. Тормод вновь умолк, погрузившись в раздумья.
Но тут неожиданно заговорила Лииса:
– Дядя Ормар – брат вождя. Дядя Ормар – великий воин и открыватель земель. И дядя Ормар… не брал жены.
Седой Кедр поперхнулся чаем, захохотал и хлопнул в ладоши так громко, что эхо отразилось от стен пещеры.
– Что скажешь, Бродячий Волк? Женишься на Маленькой Рыбке?
Ормар лишь кисло улыбнулся:
– Венды скорее выберут старика Эгиля, чем меня.
– Но почему? – удивилась Хромая Лань.
– Я больше времени провожу в чужих землях, чем в своём очаге. Мне не стать вождём, а значит, венды не пойдут драться ради такого союза.
– А если лесные племена затем пойдут на вендов?
– У них нет земли, – пожал плечами Тормод. – Нападать на речной народ – всё равно что сражаться со стаей рыб. Венды просто сядут в свои лодки, уйдут по реке и пристанут к другому берегу. Их очаг – паруса и весла.
Это объяснение показалось Лиисе недостаточным.
– У каждой реки есть конец, – заметила она.
– Сходи-ка лучше нарви нам медвежьего лука, – крякнул Седой Кедр.
Лииса покорно вышла, чуть прихрамывая на левую ногу. Ормар проводил её взглядом, в котором, как два весенних ручья, перемешивались нежность и жалость:
– Если мы их не остановим, уходите на юг. Сбереги её.
– Вождь не должен ставить свою гордость выше племени. Иначе племя должно выбрать нового вождя, – последние слова Тормод сказал почти шепотом, так чтобы они растворились в глубине пещеры, а затем добавил: – Время собраться Совету Копий.
Глава 5. Рерик Рыжий Зубр
Два десятка белоголовых гусей собрались у ручья. Они мерно переваливались с ноги на ногу, пощипывали траву и деловито гоготали вполголоса. Вожаки расположились по краям стаи, защищая молодняк и самок от лисиц, которые время от времени прокрадывались к очагу беоров.
Вдруг голоса стали более тревожными, птенцы сбились в кучу, а гусаки предостерегающе зашипели. Нормак быстрым шагом приближался к стае. Один из гусей вытянул шею и попытался ущипнуть его за ногу, но тут же получил острогой по голове, жалобно загорланил, взмахнул подрезанными крыльями и отскочил в сторону.
– Зажарю! – предостерегающе крикнул Чёрный Кот и пошёл дальше.
В прошлом году венды продали этих гусей беорам. Птиц хоть и одомашнили в южных землях, но инстинкты диких сородичей заставляли гусаков защищать стаю даже от хозяев.
Отец поручил Нормаку присматривать за ними, и первые недели Чёрный Кот ходил весь в синяках. Чуть зазеваешься, как толстый красный клюв с зазубренными краям сразу же норовит вцепиться в кожу. А самым злым и свирепым был огромный серый гусак, с которым Нормаку приходилось сражаться каждый день.
Но однажды утром Чёрный Кот подкараулил противника, схватил за шею и крепко завязал клюв. Самец промучился весь день без еды и воды. Нормак освободил голодного обессиленного противника только под вечер, и с тех пор гуси стали его побаиваться, хоть иногда ещё показывали гонор.
Сегодня за гусями присматривал Трёхзубый Эгиль, а Нормак торопился к друзьям, чтобы рассказать об охоте на вепря-колючку. Он нашёл их у Жёлтого ручья. Шириной тот был в тридцать шагов, а глубина порой доходила до плеч. Бруни Щербатый Беркут и Фроди Толстый Бобр стояли в воде по пояс и медленно шевелили ногами, чтобы поднять со дна лёгкую муть и привлечь рыбу.
Вот Бруни ударил острогой, гордо поднял над головой трепещущую добычу и вышел на берег. Фроди проводил его завистливым взглядом. Этот взгляд был хорошо знаком Нормаку: он сам часто так смотрел на своего более ловкого и удачливого товарища. Они все были одного возраста, вместе росли, играли, дрались и охотились. И все хотели стать вождями. Даже толстый неловкий Фроди втайне представлял, как однажды наденет ожерелье Стальных Клыков.
– Мы тебя искали!
– Я ходил на охоту… – ответил Нормак и, чуть помедлив, добавил: – С дядей Ормаром.
Бруни отхватил зубами большой кусок форели и спросил с набитым ртом:
– Кто больше убил зайцев?
– Мы не принесли зайцев.
– Плохая охота, – чавкая, покачал головой Щербатый Беркут, снова примериваясь к рыбе, которая продолжала трепыхаться на остроге.
– Мы убили вепря-колючку.
Нормак старался говорить безразличным тоном, хотя его распирала гордость. Слова достигли цели. Бруни выпучил глаза и открыл рот, но тут же закрыл его и с недоверием уставился на друга:
– Большой кабан? Или поросёнок?
Чёрный Кот показал длинный шип вепря:
– У меня таких десять.
– Сменяешь на лисий череп?
– Не, возьми один так. Второй Бобру отдам. Остальные самому пригодятся.
Бруни с благодарностью принял подарок. За последние дни Нормак стремительно разбогател: мать подарила ему новые стрелы, дядя Ормар отдал все когти и клыки горбатого медведя, а теперь ещё Чёрный Кот разжился шипами вепря-колючки.
Послышался громкий плеск. Это Фроди шёл к друзьям, но поскользнулся на валуне и плюхнулся в воду. Нормак и Бруни захохотали. Толстый Бобр потешал своей неуклюжестью всё племя: то он, собирая бортевой мёд, падал с веток, то умудрялся застрять в болоте там, где другие проходили много раз.
– Фроди, как улов?
– Толстый Бобр не попадёт даже в дохлую форель на берегу, – фыркнул Бруни.
– Он врёт, я поймал! Она спрыгнула с острия! Три шага не донёс, – пытался оправдаться толстяк.
– Фроди, как ты будешь сражаться с лесными племенами, если не можешь проткнуть рыбу?
– Он сожрёт их живьём, это Бобр умеет. – Бруни цыкнул слюной сквозь широкую щель между передними зубами. В этом он был мастер, его плевки летели на несколько шагов.
Нормак толкнул Бруни в бок и подмигнул:
– Если Фроди съест болотников, а Улла Хомячиха проглотит землероев, то остальных мы легко перебьём.
– Одной отрыжкой Толстый Бобр положит половину гнездунов, – захохотал Щербатый Беркут.
Фроди слушал всё это и улыбался. Он отличался удивительной толстокожестью к таким шуткам. Жизнь приучила. Начни он обижаться на каждый подкол, то перессорился бы со всем племенем.
– Так что ты говорил про кабана? – перевёл тему Толстый Бобр.
Нормак рассказал, как прошла охота, правда, без упоминания о том, как едва не оказался на клыках вепря.
– …а затем моя стрела пробила горло, колючка захрипел и подох, – приукрасил историю Чёрный Кот.
– Его уже, поди, жарят? Пошли, пока одни кости не остались, – сглотнув слюну, пробормотал Фроди.
– Ты съел две мои форели и опять хочешь жрать? – Бруни звонко шлёпнул приятеля ладонью по животу. Фроди громко дунул задним проходом, отчего друзья повалились от смеха.
Пока они беззаботно хохотали, выше по течению показался человек. Как только Нормак заметил его, то сразу перестал смеяться. Остальные тоже замерли. Лица человека было не разглядеть, но Чёрный Кот сразу узнал старшего брата по походке.