Николай Дубчиков – После конца времён (страница 6)

– Держи левую, – скомандовал Теранис.

Болотника снова прижали к земле, он укусил Гисли и тут же получил локтём в челюсть.

– Нет! Нет!!! – Шака крикнул слишком поздно. Второй мизинец остался лежать на пне. Пленник вырвался и ринулся к реке.

Удивлённые Гисли и Хрут уставились друг на друга. Крепкие, могучие беоры не ожидали, что в костлявом квакуне окажется столько силы.

– Догнать! – рявкнул Серый Медведь.

У болотника был только один шанс – спастись в реке. Он плавал как окунь и мог надолго задерживать дыхание. Ноги Шаки коснулись каменистого берега, Золотая Форель понял, что ещё чуть-чуть и пленник скроется в тёмных водах, а течение поможет ему уплыть далеко. И тогда Теранис надолго отправит их с Хрутом в дальние пещеры добывать железные камни. Гисли вытащил нож, целясь между лопаток. Одним броском он легко убивал зайца с тридцати шагов. Шаке не суждено было вернуться в родное племя.

Но Ормар опередил Золотую Форель. Бродячий Волк швырнул камень, угодив под колено болотнику. Беглец оступился, потерял равновесие и рухнул на мелководье.

– Ах ты жабий сын! Сейчас мы тебе ноги-то укоротим, не побегаешь больше. – Хрут придавил Шаку, ткнул лицом в воду и врезал по голове. Нос болотника хрустнул, потекла кровь, но маленькое розовое пятно тут же растворилось в прозрачном потоке.

Лазутчика снова привели к вождю. Теперь Гисли держал нож у его шеи, а Хрут грозился в любую секунду выбить мозги кулаком. Но это было уже напрасно. Боль так сковала мышцы Шаки, что он едва стоял.

– Храбрый противник требует достойного отношения. – Тон Тераниса внезапно смягчился. – Отпустите.

Гисли и Хрут отступили на два шага. Без их поддержки болотник рухнул на колени. Сейчас он походил на загнанную лань перед медведем, который одним ударом мог обезглавить добычу. Но вождь не спешил.

– Я знаю, что лесные племена готовятся к войне с нами. Это всё равно что лисам нападать на берлогу медведя. Копья и топоры беоров сокрушат любого врага.

– Бату хочет захватить все леса и долы от Мёртвых болот до каменных Клыков. – Шака посмотрел на горные вершины за спиной Тераниса.

– Так значит, твоего вождя зовут Бату?

Пленник кивнул, его голова вновь безвольно повисла.

– Когда он придёт?

– Скоро. У него столько воинов, сколько деревьев в лесу. Все склоняются перед Бату.

– Я намотаю его кишки на кулак и скормлю глаза рыбам, – прохрипел Хрут. Взгляд Тераниса заставил его замолчать. В разговор вмешался Ормар:

– Как далеко ваши воины метают стрелы? Какими копьями сражаются? Из чего делают топоры?

Шака задрожал и уткнулся лбом в землю. Глаза болотника заблестели, по грязным щекам растеклись мокрые полосы. Он рассказал всё, что знал.

Дослушав пленника, Серый Медведь сдвинул брови, его лоб покрылся глубокими складками.

– Отправь быстроходов к вендам, – снова предложил Бродячий Волк.

– Речной народ хорошо торгует, но плохо воюет.

– Мы найдём им место на поле боя, – продолжал настаивать брат.

– А что делать с квакуном? Скормим волкам? – с хищной улыбкой спросил Гисли.

Ормар холодно посмотрел на Золотую Форель. Гисли недавно исполнилось двадцать, силой и ловкостью он превосходил многих сверстников, уступая, пожалуй, только Рерику. Но вдобавок боги наделили его лисьей хитростью.

– Делай что хочешь, – сухо ответил Теранис.

Ормар заметил, как рука Гисли потянулась к ножу. Бродячий Волк успел заслонить собой болотника:

– Постой.

Золотая Форель хмуро посмотрел на Ормара и замер, ожидая приказа вождя. Теранис смерил брата тяжёлым взглядом:

– Что хочет сказать Бродячий Волк?

– Отправь болотника в пещеры добывать железный камень. А если Ярлог заберёт его к себе, то не жалко.

Редко кому удавалось переубедить Тераниса, он прислушивался разве что к Седому Кедру, да и то изредка. Но слова брата показались ему разумными:

– Ты сам посадишь его на цепь. А если квакун сбежит, то займёшь его место на руднике.

Глава 4. Тормод Седой Кедр

Змея-острохвостка подползла к пещере, ощутила лёгкую вибрацию и замерла. Тепловые рецепторы подсказали ей, что среди холодных каменных стен есть нечто опасное. Змея зашуршала по земле, стараясь как можно быстрее скрыться в кустах. Длинное зеленоватое тело изящно скользило меж колючей травы в поисках мышиных норок или птичьих гнёзд. Но поживиться тут оказалось нечем. День выдался жарким. Острохвостка забралась на камень, чтобы напитаться его теплом перед ночной охотой.

Внезапно из-за дерева вышел молодой самец крольня. Цепкие глазки мгновенно заметили добычу, зверёк оказался возле камня в три прыжка. Старая змея среагировала слишком поздно. Короткие острые зубы впились ей в голову, захрустели кости, тонкий хвост с ядовитым шипом на конце инстинктивно дёрнулся, но удар пришёлся в пустоту. Кролень мгновенно отпрянул и принялся кружить вокруг недобитой змеи. Раненая острохвостка яростно извивалась, ядовитый шип в последний раз рассёк воздух и безжизненно шлёпнулся в грязь. Кролень снова прыгнул и на этот раз уже не выпустил добычу.

Прикончив острохвостку, зверёк посмотрел по сторонам. Его острые ветвистые рожки воинственно торчали над головой, а мокрый нос нервно шевелился. Запах дыма беспокоил маленького хищника. Где дым – там пожар. Или ещё чего хуже – человек. Кролень схватил змею и засеменил в тёмную чащу, чтобы спокойно поужинать в логове между корней дуба.

Тем временем в пещере послышался стук пирита, задымился пучок сухой травы, маленький огонёк быстро набрал силу, пожирая ветку за веткой.

– Я принесу ещё хвороста, – сказала Лииса Хромая Лань, сложив костёр колодцем.

Девочка направилась на улицу, но выход преградил рослый мужской силуэт. Хромая Лань вздрогнула.

– Прости, если напугал, – улыбнулся Ормар.

Бродячий Волк пропустил Лиису и сам вошёл в пещеру:

– Мир дому.

– Здесь не дом, сам знаешь, – послышался ворчливый старческий голос.

– Ты здесь чаще, чем в своей берлоге. Вон как всё обустроил. Чем не дом?

В глубине пещеры на подстилке из соломы, покрытой шкурой зубра, сидел Тормод Седой Кедр – самый старый из беоров. Перед ним лежала широкая деревянная доска с листом тростниковой бумаги. Тормод медленно водил по листу орлиным пером, не поднимая глаз на гостя.

Ормар погрел руки над костром, снял с плеча сумку и достал несколько гладких дощечек:

– Далеко на востоке живёт племя красных карликов, они пишут на этом. Принёс для твоего собрания.

Седой Кедр протянул руку и принялся жадно разглядывать дощечки, словно держал в руках редкие драгоценные камни:

– Ты выучил их язык? Сможешь перевести?

– Это несложно.

– Боги наделили тебя разумом, который проглатывает чужую речь, как форель червя. Если бы ты захотел, то стал бы первым мудрецом от Мёртвых болот до Серебряных гор.

– Бродячему волку нужен не почёт, а кусок мяса и клочок земли для ночлега.

– А ещё волчица, – тихо добавил Тормод.

Ормар посмотрел на длинные ряды «библиотеки» Седого Кедра. В каменные стены были вбиты толстые железные штыри, служившие опорой для дубовых полок, а на них стояли узкие глиняные кувшины. В каждом хранились свитки с летописями племени: хронология правления вождей, праздники и дни скорби, подвиги и преступления, сражения и союзы, описание животных и растений – всё, что составляло жизнь беоров.

Ормар знал, что Седой Кедр исписал много листов о его путешествиях и открытиях. Все они хранились в надёжно запечатанном смолой кувшине с рисунком в виде волчьей головы.

– Брат сказал, что грядёт война. Лесные племена хотят потушить наш очаг.

Тормод погладил серебристую бороду, макнул кончик пера в чернила и вновь погрузился в свои записи:

– Река течёт.

– Нам нужны союзники, но Теранис не желает призвать речное племя.

– Венды умеют делать бумагу из травы, что растёт вдоль их берегов. Венды умеют добывать чернила из брюха болотных гадов. Венды умеют строить прочные лодки, чтобы плавать с севера на юг и торговать товарами. Но венды не умеют сражаться. Как говорил твой отец: их кровь сделана из соплей и рыбьего дерьма.

– Венды умеют стрелять из луков и метать горящие камни. Это лучше, чем ничего. Если все лесные племена ударят по нам, то память о беорах развеется быстрее, чем дым от костра.

– Река течёт, – снова повторил старик, – по реке времени проплывают толстые деревья и маленькие ветки, но все они рано или поздно исчезают за поворотом.

– А дальше?