Николай Дубчиков – После конца времён (страница 5)

Однажды Ярлог и Янкун под видом простых странников пришли в горную долину к очагу первых беоров. Те радушно приняли скитальцев, накормили и поселили в доме. В благодарность Ярлог передал их вождю секреты кузнечного мастерства. Так беоры научились делать железные топоры и шапки, наконечники для стрел и копий, тонкие пластины, защищающие тело в бою, острые ножи, а ещё котлы для варки супов, чашки, которые никогда не бились, и другую полезную для жизни утварь.

С тех пор по традиции все вожди беоров владели кузнечным ремеслом. Теранису эта обязанность была по душе. Он любил плавить железные камни и стучать молотом даже больше, чем стрелять из лука по оленям. Серый Медведь словно родился для этого. Его могучие руки не знали усталости, а намётанный глаз помогал делать такие тонкие вещи, что уважительно кивали даже матёрые кузнецы.

– Камень крепок… – сказал Ормар, стоя перед входом.

– Но молот крепче, – ответил из ковальни Теранис.

Так часто любил повторять их отец, добавляя, что крепче молота лишь дух кузнеца.

– В достатке ли железных камней в горах?

– Хватает, – нахмурился вождь. – В конце прошлой луны пещера проглотила двух людей. Мы не нашли тел. Видать, Ярлогу понадобились новые подмастерья в кузнице.

– Он о них позаботится.

Серый Медведь вышел из ковальни на улицу. По красной от жара коже ручьями струился пот, лоб был подвязан очельем, а волосы убраны в две косы. Он легко поигрывал увесистым молотом, словно детской игрушкой. Несмотря на выпирающий живот, в бою Теранис двигался всё так же быстро и мог свалить зубра ударом кулака. В его лице и впрямь угадывались медвежьи черты: мощные челюсти, близко посаженные глаза, широкий, чуть приплюснутый лоб.

Теранис Серый Медведь был выше младшего брата и шире в плечах. Когда они боролись детьми, Ормар всегда проигрывал. Даже сейчас, несмотря на годы, Теранис одолел бы многих молодых и крепких воинов, решись они бросить ему вызов. Но никто не решался. Его власть в племени была такой же твёрдой, как Клыки перед Змеиным ущельем. Вождь пристально посмотрел на брата:

– Как долго на этот раз?

– Дорога позовёт меня, когда придёт время.

– Ты видел много земель, выучил больше языков, чем пальцев у меня на руках, пожил среди разных племён. Неужто боги не сотворили места лучше, чем наша Долина? Почему ты всегда возвращаешься сюда, а потом бежишь, как волк от пожара?

– И волку нужно логово.

Теранис опять скрылся в ковальне, но быстро вышел с новым топором:

– Почти закончил. Скоро Рерик напоит его кровью.

– Мне помнится, Рыжий Зубр предпочитал охотиться с копьём.

– Охота? Хр-р-р-р, – с усмешкой прорычал Серый Медведь. – Нас ждёт война!

– Горные кланы вновь набрали силу?

– Враг идёт с востока. Скоро воды Шуршавы станут красными, а вороны лопнут от мертвечины.

Ормар удивлённо посмотрел туда, откуда каждое утро из-за макушек деревьев выглядывало солнце:

– Лесные племена слабы. Они никогда не осмелятся бросить вызов беорам.

– Поодиночке. Но перелётные птицы прощебетали нам, что на востоке появился большой вождь. Он объединил и подчинил болотников, логовичей, гнездунов, дубравников. Наш очаг следующий.

– Если все лесные племена перейдут реку, предстоит трудный бой.

– Пока они на том берегу, у тебя есть время отправиться в новое странствие.

Ормар стерпел издёвку брата, ему не хотелось ссоры:

– Ты знаешь, о чем я. Нужен союз с вендами. Кровный союз.

– Речной народ годится, чтобы ловить рыбу да лепить горшки! Они не воины! Беоры не станут смешивать кровь с этими пескарями.

– В твоих сыновьях течёт кровь разных племён.

Глаза вождя вспыхнули. Ормару показалось, что ещё секунда и брат занесёт топор над его головой. Серый Медведь стиснул жёлтые зубы, отвернулся, а затем проскрежетал:

– Венды неровня айхонам.

– Но стрелы пускать они умеют. Сотня лучников нам пригодится.

– Речной народ уже показал себя в битве с горными кланами.

– Да, они дрогнули, но не все. Часть осталась и помогла разбить горцев. С тех пор у них новый вождь, не такой трус, как прошлый.

– Пока его храбрость лишь на словах. Кровного союза не будет.

– Я услышал тебя, Серый Медведь.

Упорство брата печалило Ормара. Его гордыня могла погубить всё племя, но прежде чем продолжать спор, Бродячий Волк решил переговорить с Седым Кедром.

Однако стоило ему отойти от кузницы на десять шагов, как со стороны реки показались Гисли Золотая Форель и Хрут Кривой Кабан. Они тащили под руки пленника, его ноги волочились по земле, а голова безжизненно свисала.

– Болотник искал брод, – доложил Гисли.

– Верно, соглядатай. На приветствие не ответил, сразу сиганул от нас, – добавил Хрут, прищурив единственный глаз.

Золотая Форель и Кривой Кабан бросили тело к ногам вождя. Болотник рухнул лицом в траву, но даже не пошевелился. На его ноге виднелась рана от стрелы, а волосы на затылке слиплись от крови.

– От мертвеца много не узнаешь, – заметил Ормар, разглядывая чужака. Тот был длинным молодым костлявым парнем лет двадцати.

– Да жив он! Притворяется жабий сын! – Гисли врезал пленнику по рёбрам. Тот скрючился и закашлялся.

– Кто ты? Чьего племени?

Чужак простонал, не открывая глаз:

– Я Шака. Шака искал лягушек и ужей. Шака хотел есть. Шака долго ходил по лесам, плавал по рекам. Шака возвращался в племя.

Пленник говорил на лесном языке, но чуть присвистывая и шепелявя, как многие болотники.

– Врёшь, жабья душа! Ты по восточному берегу рыскал, где помельче щупал, затем к нам перешёл. Зачем убегал? С кем был? Почему не поклонился и не спросил разрешения на проход? – Хрут схватил болотника за шкирку и поставил на ноги перед Теранисом.

Выпученные, широко посаженые глаза парня, казалось, смотрели в разные стороны, он и впрямь походил на лягушку. С головы свисали длинные, давно нечёсаные зеленоватые космы. Холостые мужчины его племени часто вплетали в волосы мох и травы, со временем те врастали в них так, что голова становилась похожа на болотную кочку.

– Шака боялся. Шака один, – пробормотал пленник.

Бродячему Волку было не привыкать изучать дальние земли в одиночку. Он хорошо знал страх перед неизведанным. Но сейчас Ормар чуял ложь так же ясно, как волки чуяли раненого оленя, который прятался в густой траве.

– В позапрошлую зиму трое болотников вышли к очагу беоров. Мы дали им хлеб и мясо, согрели сбитнем, подарили тёплую шкуру, лук и новые стрелы. Солнечная Ольха залечила одному раны. – Теранис говорил медленно, точно рассказывал старую легенду. – Твоих соплеменников звали Чаб, Унак и Туна. Неужто, вернувшись к родному болоту, они плохо говорили о беорах? Живы ли они ещё?

Пленник отрицательно мотнул головой:

– Хворь забрала…

– Жаль, то были честные и смелые охотники. В отличие от тебя, квакун! – Вождь пнул Шаку в живот с такой силой, что у того брызнула кровь изо рта. Пленник рухнул, точно срубленное дерево. Теранис схватил болотника за волосы и проорал в ухо: – Кто тебя подослал?! Что ты вынюхивал?! Сколько вас?!

Но Шака закатил глаза и обмяк как дохлая гадюка. Он и впрямь походил на мертвеца. Ормар знал, что некоторые квакуны даже умели замедлять удары сердца, прикидываясь покойниками.

– Лягушки любят воду. – Бродячий Волк зашёл в ковальню, вынес полную бочку и окатил чужака. Не помогло. Новые удары по рёбрам также не подействовали.

– У жабы по четыре пальца на передних лапах, а у тебя целых пять. Куда тебе столько? Подтащите его сюда. – Серый Медведь указал на гладкий пень возле кузницы.

Гисли придавил коленом руку пленника, а Хрут крепко держал его за шею. Теранис поднял топор и отсёк болотнику мизинец. Шака вырвался и покатился по траве. Он визжал как раненая речная крыса, пока могучий кулак Хрута не опрокинул его на землю:

– Рассказывай всё, что знаешь! Я отрублю тебе все пальцы на руках, потом возьмусь за ноги. Лёгкую смерть ты не получишь! Твой прах не развеют над водой! Мы закопаем тебя в землю, где черви сожрут твоё мясо.

Но квакун обезумел от боли. Он брыкался, лягался, кряхтел и плакал, не в силах сказать ничего внятного.

– Говори, жабий сын!

– Кому ты служишь?!

– Кто твой вождь?! Чего он хочет?!

Гисли и Хрут орали пленнику в ухо, пытаясь запугать ещё сильнее. Вот только Шака продолжал держать язык за зубами.