Николай Дронт – Отставник (страница 52)
– Понял, ваша милость.
– С Эдмундом все понятно. Поторговаться хочет, – подвел черту государь. – Через ваш разговор довел до меня свою позицию. Тебе кость бросать не стал – знает, ты только из моих рук кушаешь. А дела у него, видать, хуже идут, чем он планировал. Признаться, я такой разговор ближе к весне ожидал. Сейчас другое дело важнее. Помнишь, список тебе прислал? И четверых в нем с черными галками?
– Так точно, ваша милость.
– Сегодня случай больно удобный выходит. Они в одном месте разом собираются. Держи адресок. Только следов от них не должно остаться. Сможешь?
– Так точно, ваша милость.
– Ни пылинки, ни соринки. Пропали, и все. Их искать сильно будут. Я сам прикажу. Точно сможешь?
– Точно, ваша милость.
– Мне бы праздник Всех Богов пережить. Тогда мое видение пустышкой окажется. Не переживу – на тебя вся надежда останется. Днями получишь от меня конверт. Помру – исполни все, как там написано. Сможешь – лет через пятнадцать любое желаемое получишь. Захочешь, великим герцогом станешь. Хотя… Лучше бы мне выжить. Но и тогда любую твою просьбу, как свое желание, исполню.
– Ваша милость, я не…
– Молчи. Знаю, что сейчас скажешь. Поговорим после праздника. Если сможем. Все! Иди!
Все же интересно, что такое государь увидел, если своих ближников на ноль стал множить? Обещал любую просьбу исполнить, да мне ничего и не нужно. Разве… Не знаю… Может, в отпуск попроситься?
Домик на Малой Оружейной улице кроме парадного имел и черный ход, ведущий в кухню. Однако чтобы до него добраться, пришлось зайти в дядину аптеку на Дворянской. Не пойдешь же в придворном мундире по захолустному купеческому кварталу! То есть пройдешь, но привлечешь к себе столько внимания, что тебя год не забудут. Пришлось переодеться и на извозчике доехать до набережной. А оттуда скользнуть в переулок и, стараясь не попасться на глаза, нырнуть в заднюю дверь.
Из парадной, уже не таясь, вышел барон Скальный собственной персоной. Потертая шинель, на ремне побитые ножны, а в них морской кортик. На голове фетровая шляпа с пышным пером неведомой тропической птицы, на пальце гербовая печатка с мечом и веслом. Смазанные салом сапоги из кожи устрашающей толщины скорее практичные, чем красивые.
Типичный небогатый, но и не бедный провинциальный дворянин после отставки, например, по ранению прибыл на завоевание столицы, на охоту за карьерой и фортуной.
Вспомнив мудрые советы, первым делом я дошел до городового и, достав в меру обшарпанный кошель, объяснил:
– Я тут поселился. По службе мне частенько придется находиться в разъездах. Ты уж, братец, присмотри за порядком у моего дома. Вот тебе десять талеров ради знакомства, и за надзор по пять за каждый месяц благодарить буду.
– Так точно, ваша милость!
Не слишком щедро, но для этого квартала вполне достойно. Протитуловал «милостью», значит, баронскую корону на пряжке или на перстне заметил. Сметливый малый.
– Служи, братец. За бароном Скальным награда не пропадет.
С таким пожеланием я оставил городового и вернулся в дом. Мне еще рисовать метку для портала.
Уже поздно вечером я заглянул на тайное собрание. Как тайное… Ближники Лагоза решили собраться без посторонних, поговорить, сверить карты и обменяться мнениями о причинах непонятного изменения отношения государя к своим людям. Ничего такого. Никакого заговора. На четверых собеседников его величеству пришло семь доносов – по одному от каждого участника, с подчеркиванием, что он идет проверить лояльность остальных, и три от их ближайших соратников. Собраться решили в домике, снятом одним из собравшихся. Слуг и секретарей с собой не брали, а экипажи отпустили с приказом вернуться к полуночи.
Идеальные условия для такого визитера, как я. Обошел вокруг дома и тенью скользнул под половицу кухонной двери. Внутри действительно никого, только в гостиной слышны раздраженные, резкие голоса.
– Прошу прощения, господа! – спросил я, открыв дверь. – Можно я вас перебью?
– Барон Тихий? – удивился один из спорщиков. – Пожалуйста!
– Спасибо большое! Vas Ort Grav!
Да, я знаю, что пижон и что эта хохма уже давно считается древним дедовским баяном. Но как удержаться? Она так пришлась к месту.
Vas Ort Grav вызывает Цепную Молнию на все цели в зоне атаки. Она достаточно мощная, и неподготовленным собеседникам хватило ее одной. Огонь мог бы вызвать пожар, а электричество нет. Еще плюс – она не из моих профильных заклинаний, а люди часто забывают, что маги применяют заклинания не только собственных стихий. Впрочем, надеюсь, до разбирательства не дойдет. Плоть в Прах на каждого. Тела развеиваются. Сбор Праха собирает останки в шкатулку. Дальше просто – прибрать одежду и прочие вещи покойных. Затем покидаю дом.
Из уважения развею прах покойных над своим розарием. Вещи сгорят в магическом пламени. Что не горит, то утонет в море у берегов Скального баронства.
На следующий день во дворце ходили слухи о мистическом исчезновении людей. Представляете? Камин греет углями комнату, на столе стоят бокалы с недопитым вином, на вешалке висят шинели. Такое впечатление, что люди буквально на секунду куда-то вышли, но двери дома заперты изнутри. Порядок и спокойствие. Нет следов ударов, подпалин, крови и прочих признаков схватки. Когда слуги подняли тревогу, то полицейские не решились сами лезть в дело с птицами такого высокого полета и сразу вызвали охранителей. Следы не затоптаны, их просто нет. Призванный эксперт-волшебник нашел слабые остатки магических эманаций, но уровень эксперта слишком низок, чтобы определить их тип. Государь изволил гневаться.
Из храма пришла записка с известием о том, что мою гранитную глыбу уже установили и заполировали. Легкий намек «доплатить бы надо» маскировался информацией, что сие природное образование крайне редко встречается таких правильных форм и размеров, а потому установлена табличка с именем жертвователя, моим именем. Поехал посмотреть, интересно же. Я вообще этот камень не видел, только слышал похвалы его расцветке.
Приехал, убедился. Глыба после обработки и полировки приобрела форму чуть сплюснутого веретена или, скорее, странного вытянутого яйца. Стоит она на тонком конце, с сильным завышением центра тяжести, что полностью противоречит моим представлениям о законах физики. Цвет симпатичный – пестренький такой, но не ярко-клоунский, а благородно затененный. Мне понравилось. Табличка с надписью «Установлено иждивением барона Стаха Тихого» меня не особо порадовала, но мастеру золотишка добавил.
Тот, получив желаемое, оставил меня наедине с камнем. Вечер, службы нет, народу в зале не наблюдается, никто не мешает. На душе славно и благостно. Преклонил колено и подумал:
«Ваше верховенство, замолвите за меня доброе словечко перед его всемогуществом. Не знаю имен ваших славных, только потому их не выбил на камне».
Ничего не ответила золотая рыбка… в смысле отклика от богов я не получил. Да в общем-то и не рассчитывал. Просто стоял, наслаждаясь душевным покоем и негой, пока не услышал сзади легкую поступь, а затем приятный женский голос:
– Приветствую тебя, брат.
Встаю, поворачиваюсь, вижу монахиню в плотном капюшоне, закрывающем лицо.
– Приветствую вас, Святая Мать.
– Это не священник, это барон Тихий, архимаг, – поправил женщину вдруг появившийся монах.
Ее рука ощупала мое лицо, и посуровевший голос возразил:
– Я потеряла не только глаза, но и зрение? Не могу отличить брата от волшебника? – Взяв меня за руку, сказала: – Пойдем, брат, посрамим несведущего.
Святая Мать подвела меня к каменной чаше в центре зала и велела:
– Брат, закрой глаза, очисти свой разум и попроси у своего божественного покровителя сотворить еду для трапезы братии.
Глаза я закрыл, мне не сложно. Однако творить еду не спешил. Это жреческое заклинание третьего круга. У волшебников есть аналоги, но то совсем другое. Уловив мои сомнения, монахиня настояла:
– Не думай, просто попроси.
Ну… к его всемогуществу с такой просьбой обращаться как-то стыдновато. Мысленно позвал его верховенство:
«Ваше верховенство, не сам прошу, меня просят…»
Но тут меня прервал довольный голос:
– Нет места сомнениям, брат. Вкуси пищу, тобой сотворенную.
Открываю глаза – точно! Получилось!
Чаша до самого верха с горкой наполнена чем-то типа густой каши. Я прямо пальцами, как плов, взял немного попробовать. Кстати, вкусно! Что-то вроде сладковатой вареной пшеницы, но еда не сухая и насыщает сразу.
Следующей сняла пробу Святая Мать. Она откинула капюшон и оказалась женщиной лет тридцати. Простое лицо с вечно закрытыми глазами, белые ровные зубы. Прожевав несколько зерен, монахиня констатировала:
– Нейтральное мировоззрение. Баланс. Имени понять пока не могу. Питание пригодно для братии.
Далее попробовал священник, затем подошли другие. Даже его преосвященство заглянул и поздравил. Так и сказал:
– Поздравляю с принятием сана, брат Стах. Пока он не слишком высок, но славными деяниями своими вы заслужили внимание богов.
Далее его спич свелся к общим моментам: молись, кайся и жертвуй. Заодно заведи себе святую регалию.
Главный храм столицы верующие забили под завязку. Никакой толпы, толкотни и ругани за места не было. Люди входили, согласно номеру полученного жетона, располагались на местах, помеченных цифрами, и терпеливо ждали начала. Благодаря такому порядку в залах, приделах и коридорах удалось разместить немногим более тысячи человек. Будем честны, за такие деньги, которые платила публика, хотелось втиснуть побольше, но тогда скученность стала бы просто неприличной, так что умеренность возобладала.