Николай Дронт – Отставник (страница 51)
С ночным отливом графский корабль отплыл навстречу заре. Гости остались гулять до утра. Красиво ушел граф. И благородно. Да…
Днем забегали кредиторы. Оказывается, уехавший многим оказался должен. Сильно должен. Богатому легко получить кредит, и Исвир запускал по локоть руки в казну богатеев. Вроде разок мелькнуло какое-то облачко, случилась легкая задержка с выплатой, так ведь граф подарил актриске
И вот теперь Исвир уехал. Надолго. Быть может, насовсем. Деньгодатели всполошились, сверили учетные книги и ахнули от величины долга. Покойный граф Иснадор, кутила, транжира, картежник и повеса, промотавший свое графство, остался должен много меньше.
Покойный выдавал заверенные векселя, над которыми хоть можно порыдать. Отбывший оставил расписки типа: получил столько-то дукатов, а то и вовсе росчерк в расходной книге. Он же считался крайне богатым, ему все верили. Отдавал занятое по первому требованию. Однако оказалось, брал у одного, чтобы заплатить другому. В последнее время просил все больше и чаще, не обращая внимания на требуемую заимодавцами лихву. Те ждали скорого прибытия корабля с золотом. И что теперь с его автографами делать? Расписка не вексель, ее не опротестуешь – получил и получил. А зачем давали? Потаскаешься по судам за своими деньгами. Да и отсудишь ли?
Впрочем, в салонах ахали, Исвиру дивились, но не сильно-то и ругали. Граф все долги чести платил своевременно, а ростовщики за риск проценты дерут. Этих кровопийц не жалко. Невестам надежд не давал, не обручался, наивные головки не морочил.
Актрисочку без содержания оставил? Может, кто другой ее перехватит. Девок гулящих полно, как-то устраиваются. Эта пускай золотой урыльник продаст, ей денег довольно станет.
Словом, свет решил, что Исвир шельмец и прохвост, но… благородный человек. Долго про эдакого ловкача анекдоты рассказывать будут. Чуть не пять лет с шиком пожил, в отца-наместника заставил поверить, большие деньги протратил.
Кто-то про папин остров справки навел. Графство с таким названием точно есть, и семья такая имеется, не в колониях, правда, да и не в Хаоре. И батюшка никакой не королевский наместник, а владетельный господин собственных земель. Доходы кое-какие имеет. Станет ли он платить хоть что-то за сына? Бог весть… Да и его ли это сын?
Про молебен тоже разговоров много ходит. Мест организовывают ровно тысячу. На каждое дают жетон с номером. Цена десять дукатов, не более и не менее. По жетону может пройти один человек, хоть взрослый, хоть совсем малой. Даже на грудничка жетон покупать придется. Как войдешь, тебя на твой номер поставят, и уходить с него не моги. Как действо пойдет да ангела призовут, с молящихся снимутся все грехи разом. За это после молебна при желании можно пожертвовать, чего и сколько не жалко. Тут всем понятно, что после такого серебра не сыпанешь, золотом жертвовать надо.
Основной обсуждаемый вопрос – как на молебен одеваться? Мужчинам, очевидно, в мундиры. Дамам как? В черное или белое? Или, может, сероватое? Покрой какой? Разрешены ли кружева? Материал, понятно, шелк. Ангел же! Нежненькое все должно быть, гладенькое.
Опять же, какое общество соберется? Будет ли присутствовать кто-то из дворца? Вдруг его величество лично соблаговолит? С супругой? Говорят, дворян и простолюдинов разделят и поставят по разные стороны зала, а среди своих какие места лучшие? С каких престижней смотреть на ангела? Перед молебном стоит поститься? Или достаточно не пить вина?
Вопросы, вопросы. Никто на них толком ответить не может, церковники и те молчат. Вот и приходится собираться, чтобы решить, как правильно поступить. Дворяне по салонам, простолюдины по гостиным, люди собираются и обсуждают. Хорошо хоть цену высокую объявили, только приличные, достойные люди придут на праздник.
Некоторые наиболее верующие, а потому связанные с храмом узнали, что большинство из братии не допустят к молебну. А некоторые сами ропщут против призыва. Святая Мать с боевыми монахами отказалась присутствовать.
Мое триумфальное, из-за полудюжины зелий для роста волос, возвращение во дворец осталось почти незамеченным. Скандальный отъезд графа Исвира вызвал больший интерес короля, ведь недоброжелатели наместника одного из наидоходнейших владений короны несколькими днями ранее подали прошение. Возможно, кстати, граф потому и сбежал. Беда состояла в том, что ни государь, ни канцлер, ни кто другой не слышал об этом острове, а в Королевском географическом обществе при самом внимательном и пристальном изучении карт не нашли такого названия. Нет! Похожие были, но все не те.
Его величество изволил долго смеяться, присвоил жалобщикам титул «открывателей ненаблюдаемых островов» и удовлетворил просьбу о назначении нового наместника. Старого снимать не стал, ибо тот никогда не был назначен. Положил ежегодное жалованье всем подписавшим ходатайство. Каждому, без разделения чинов, по тысяче, звоном золотых монет. Для получения необходимо раз в треть года являться в Казначейство и внимательно выслушивать, как кассир трясет кошель. Еще им всем велел показать орден. Любой, можно сразу несколько. За такое не жалко. Но вот за дурость с других постов приказал отставить, сказав, мне олухи на службе не надобны! – и вновь долго смеялся. Ловкого мошенника посоветовал охранителям не искать, на то есть полиция. Но если вдруг, паче чаяния, того найдут, обязательно привести во дворец, показать государю столь пронырливую шельму.
Что говорили о простаках в салонах, понятно. Думаю, припомнили ходящие с начала времен все шуточки об обманутых дуралеях. Ходят слухи, что у них водилась не только карта с координатами, но и папка документов с полной росписью доходов от острова. Наверное, незадачливые ходатаи от позора скоро сбегут из столицы.
Все шесть флаконов зелья вручил его величеству. Побоялся оставлять себе один положенный – кому ни отдай, все другие разом обидятся. А так не я, государь лично достойных определит. Его величество был весьма доволен моими стараниями, однако сказал, что в прошлый раз я за то орден уже получил, два раза за одно дело не награждают, сейчас обойдусь лишь благодарностью. И деньгами на ингредиенты, конечно. Понизив голос, открыл, как сильно его просят некоторые о новой порции снадобья Ви-э-гра. Просил ускорить доставку травок из колоний.
Еще порадовал меня известием об одобрении Геральдическим комитетом меня как наследника графа дю Гоуи. Другие кандидатуры предложены не были. Сейчас дело направлено в Дворянский комитет для окончательного утверждения. Впрочем, сомнений в его вердикте вроде как быть не должно, но порядок необходимо соблюсти.
Окружение его величества понятливо переглянулось, всем ясно, за что графством жалуют. Опять же, не самый дурной вариант – слишком щедро, но хоть знакомому человеку. Все лучше, чем какому чужаку. Тихий – везунчик, каких почти и не припомнить. Много жирных кусков пирога получает, но хоть своими подачками довольствуется, у других крошки не склевывает, хотя мог бы. Он старших по чину и возрасту уважает. Сослуживцам дорогу не перебегает, а тех, кто под ним служит, жалует. Служебными средствами щедро делится, по возможности, в чинах двигает. Как его светлость великий герцог Торан под себя его канцелярию взял, барон не забыл своих, чуть не половину в чинах подвинул. И как приятелю своему орденок и землицу в подарок на свадьбу выхлопотал, все помнят? Завидно, конечно, но пусть. С бароном дружить можно и должно.
При государе пробыл до перерыва на кофей, на который он меня позвал с собой.
– Лаурка с мужем к тебе заезжала?
– Так точно, ваша милость.
– Пойдем со мной, расскажешь, как она выглядит. Совсем отца забыла. В гости не появляется. Все супругу помогает.
Придворные с уважением и легкой завистью посмотрели на меня. Общее мнение высказал дежурный. Он говорил тихо, но я услышал:
– И тут Тихому подфартило! А он не умеет пользоваться! Ему бы надо самому на доклад по такому поводу проситься, а не ждать вопроса. Как можно быть таким пентюхом, не понимаю!
За столом доложил про открытие портала. Описал в красках орошение камней игристым вином. Не забыл упомянуть свою конкубиночку в роли подруги Лауры. Затем плавно перешел на банкет, но тут кофей был уже выпит.
– Пойдем, дружок, со мной, – приказал Лагоз. – Подробнее обскажешь. Соскучился я по дочке.
В кабинете с обитыми пробкой стенами мы остались вдвоем, поэтому рассказал о визите со всеми подробностями и без лишних украшательств. Доложил о беседе с Эдмундом, об изъятии казны и показал письмо.
– Хм… – промолвил государь. – А вот тут интересно. Ты что прочитал?
– Она хочет расстаться, и чтобы я ушел в сторону. Вы не думайте, уйду, конечно. Мешать ей не стану.
– Так я и думал. Как есть дурак! Если женщина говорит «нет», это значит «подумаю». Если «подумаю» – «да». Если «да», то это подделка, письмо написал мужчина. Женщины никогда не напишут прямо. Они считают, ты сам обязан догадаться, что она имеет в виду. Лаурка почти без экивоков написала, что хочет править вместе с тобой, но