Николай Дронт – Отставник (страница 50)
Увидев выражение моего лица, говорящее «вот и пускай к себе всяких», к Фине и Ланине подтянулись портальщики со строителями, стали успокаивать.
Утверждали, что это так, прикидки на всякий случай. Тут еще разговаривать и разговаривать. Однако если вдруг что решится, можно и школу на террасе построить.
Толстый простолюдин из герцогства, в свою очередь, начал петь соловьем про постройку складов неподалеку от портала. Тут дело такое, гарнизон с семьями уже около тысячи человек, а коли портал заработал, то и лабазники подтянутся. За ними обслуга. Вестимо, через год-два здесь целый городок вырастет. Вот он и хочет вперед всех хорошее место под себя занять, пока земля свободная есть. Согласен деньгами в городские службы вложиться, в здание магистрата, в дороги или канализацию. Может организовать строительство, если ему вернут затраченное. Согласен на отсрочку в десять лет, даже процент чисто символический положит, если до окончания выплат его назначат бургомистром, гражданским главой городка.
Сразу высказался против целый хор голосов гостей из простолюдинов, валом стали поступать встречные предложения, но деловые вопросы за столом я обсуждать не стал. Понятно, людям нужен доступ к телу, но не на банкете же. Пообещал принять тех, кто запишется, но на сегодня о делах попросил забыть.
Похоже, придется озаботиться какой-нибудь конторой для решения местных вопросов. До сих пор я баронством, как поместьем, управляю через эконома и управляющих. Крепостным гарнизоном доверил офицерам командовать. Может, пора хоть нескольих гражданских чиновников завести? А то и госпиталь при гарнизоне открыть, ведь с полковым, после разделения полка, подвешенная ситуация. Детишек при храмах грамоте учат, в городках нормальные школы имеются, а чтобы чуть лучше образование получить, надо куда-либо уезжать, причем гимназия на все герцогство одна. Стоит этот вопрос хорошенько обдумать.
Вскоре официальная часть банкета закончилась, я ушел, чтобы не мешать развлекаться оставшимся, в основном офицерам и их женам. Еще раз переговорил с соседушкой, уж больно его заинтересовала моя долинка. Предложение по шахте я отклонил – ну не мое это, с промышленностью возиться!
Проводил барона, сразу Мимика подошла. Гордая такая. Еще бы! В высшем свете вращалась, сама герцогиня ее при всех подругой назвала! Советовалась по женским делам, ведь они обе непорожние. Еще похвалила угощение. Как ушла со мной по делам, Заю другие женщины вопросами закидали. Но есть еще одно дело – тайное. Лаура улучила момент, когда они оставались вдвоем, сунула письмо для передачи и велела отдать мне, когда останемся вдвоем. Конкубиночка согласилась, конечно, никому о том не сказала, хотя от участия в интриге ее сердечко стучало часто-часто.
Хорошенький носик моей малышки очень хотел бы сунуться в наши с Лаурой дела, но я объяснил, что дворцовые секреты слишком опасны для непосвященных. Зайка поняла и не обиделась. Распечатал конверт, когда остался совсем один. Записка оказалась довольно длинной, но без подписи, видимо, раз обжегшись, принцесса стала осторожной. Даже если лист попадет в чужие руки, не сможет никого скомпрометировать. Содержание не слишком лестное для меня, смысл – прости и пойми, забудь, что было, мы не ровня, но я тебя никогда не забуду. Ты оказался полностью прав, действительно, моя участь сидеть на троне и милостиво править подданными, твоя – помогать мне в этом. Но сейчас по государственным соображениям нам необходимо держать между собой дистанцию. Деньги, оставленные на хранение, я заберу, ибо мне нужно создать репутацию милостивой и щедрой государыни.
Ожидаемо, хотя и несколько обидно. Милая принцесса становится милостивой владычицей, а о некоторых скользких фактах ей хочется забыть. Ладно, уйду в сторону и не буду отсвечивать. Если понадоблюсь, то вспомнит обо мне, а репутацию милостивой и щедрой бесплатно не приобретешь, особенно в разоренной войной стране.
Хорошо ли ради мужниного государства выжимать деньги из собственного герцогства? Трудно сказать, тут много подходов. С одной стороны, любовь зла, и всякие козлы этим пользуются. С другой, как сказал Анри Четвертый в моем старом мире, «Париж стоит мессы», а тут речь идет лишь о деньгах. С третьей, а почему за прихоти герцогини должно разоряться Зеленоземье?
И вообще, почему Эдмунд не хочет принять должность военного министра и встать во главе могучей армии Хаора, а Лаура блистать при роскошном дворе своего отца? Ведь есть же пример – ее светлость великая герцогиня Силестрия. Она государыня полностью независимой страны, но большую часть года проводила в Хаоре, в Желтом дворце. В дворцовой жизни играла далеко не последнюю скрипку, хотя и не первую. Увы! Плутарх насплетничал, что Цезарь по сему случаю сказал: «Лучше быть первым в провинции, чем вторым в Риме». И многие честолюбцы поддержали его. Наверное, Лауре перестала нравиться опека отца, и она сейчас захотела самостоятельности.
С Эдмундом понятно, Родина и Отчизна для него не пустые слова. Он многое сделал для удержания собственных земель, а вынужденный протекторат… Чем, собственно, мешает протекторат? После того как великое герцогство встанет на ноги, появятся планы отказаться от постылого покровительства, возможно, даже еще оставшись в прибытке. Герцогство жены и остров в колониях – чем не куш?
Как регулярно присутствующий на заседаниях Госсовета и лично наблюдающий за решением различных вопросов, могу сказать: я даже не карасик в мутных водах политики, а ершик. Удачливый, шустрый, но главное мое достоинство – малоинтересный рыбам покрупнее. Позже, при удачном стечении обстоятельств, могу получить славу мелкого, но колючего политика. Пока сам меня не тронешь, не уколешься. Эдмунд – щука, не маленькая и не большая. Зубастая, сухая и костистая. В меру опасная, но годная для фаршировки или на котлеты. Лагоз же и Торан плавали в этом пруду с детских лет и отращивали зубы под руководством лучших учителей. Их отнесу к сомам, которые не только других рыбешек схарчат на раз, но при случае и лягушкой закусят, и раком полакомятся, и моллюском не побрезгуют, а бывает, и птичкой, неудачно севшей на воду, пообедают.
Может, я ошибаюсь, но что-то мне кажется, что наш король-батюшка просчитал зятя на много ходов вперед. И как бы Эдмунд ни трепыхался, он уже висит у тестя на кукане. Лагоз считает, что делает все на благо дочери и государства, и совсем не хочет навсегда расставаться с землями. Хотя кто знает? Глядишь, найдется и у великого герцога пара неучтенных карт в рукаве.
Мое баронство полностью под Хаором. Нет, можно надувать щеки и пыжиться, но для самостоятельного государства у меня слишком плодородная, а потому доходная земля. Отбиться от быстрого набега или продержаться до подхода подмоги смогу, но не больше. Так что моя роль в семейной сцене маленькая, и лезть в политику, имея на руках мелкие карты, не стану – знаете ли, походя сожрут и не заметят.
– Мамусик, хочешь, я тебе дам по одной баночке?
– Не надо. И сама не мажься. Прибереги для случая.
– Ну, когда он будет… А Стах мне еще пришлет, правда?
– Даже не думай! Никаких просьб к барону. Он и так согласился подарить тебе розу. Хватит!
– На весеннее равноденствие будем срезать?
– Да. Для девиц это лучший срок. Сразу полное действие цветка проявится.
– А потом…
– Никаких потом. Я написала барону. Не прямо, а так, намекнула, что до полных шестнадцати лет тебе о замужестве даже думать нельзя.
– Почему так долго?! Еще столько ждать!
– Ему и тогда еще рано жениться, но для появления наследника баронства могут сделать исключение. Думаю, отец пробьет решение Дворянского собрания. Если за это время парень не узнает тебя получше и не передумает связываться с такой оторвой.
– А я могу и без замужества, просто так ему бастардика родить. Или доченьку…
– Молчи! Ты говори, да не заговаривайся! Иначе отец живо тебя приструнит!
– Любовь – это не венчальный браслет и не веточка на семейном древе. Она, она… Она как у тебя с папой. Он женился на тебе и не посмотрел, что ты не волшебница, а просто одаренная. Как на него бабушка ни ругалась, отец ее не послушал. Зато у вас все дети сильные волшебники. А я еще и воздушница, в твою родню.
– Маленькая моя! Не торопись жить. Подожди, разберись в своих чувствах. Барон тоже должен созреть, чтобы сделать предложение. У него и другие кандидатки есть. Ранбранды свою девчонку ему сулят, а они герцоги.
– Зато я его люблю! И не торгую собой. Пусть берет меня какая есть.
Столица шумела. Два чрезвычайных события случилось сразу – назначение торжественного молебна с призывом ангела и возвращение в колонии графа Исвира. Причем до первого осталось чуть больше месяца, а второе случилось громоподобно – быстро, шумно и скандально.
Граф собрал на пирушку своих, говоря словами куплета из старого водевильчика, друзей, приятелей, подруг и прихлебателей. Там благородно заплатил пару мелких карточных долгов, раздарил прорву мелких вещиц, произнес прощальную речь и отбыл в порт. Именно тогда он и открыл, что убывает к отцу на остров, что там его ждет женитьба на прекрасной туземной принцессе, что всегда будет помнить время, проведенное в кругу столичных друзей. Затем пробки из бутылок игристого стрельнули в потолок. Пенистое вино полилось в бокалы и было выпито гостями до дна, а хрусталь разбился об пол на счастье.