Николай Бурбыга – Вертикаль (страница 3)

Он посмотрел на нее и молча встал. Это был сюрреализм. Система выплюнула его из кабинетов и теперь предлагала роль цепного пса, покупая его отчаяние.

Пришлось брать в аренду желтый седан и выходить в такси. Двенадцать часов за рулем каждый день. Он крутил баранку, пропуская через свой салон десятки чужих жизней. Он был для них психологом, жилеткой, иногда – невидимой прислугой. Пьяные откровения, скандалы на заднем сиденье, придирки уличных контролеров. Он учился терпеть, стискивая зубы, но не ломаясь.

Но самым жестким испытанием стал Гера – владелец огромного особняка на Рублевке и четырех тяжелых, мышиного цвета кане—корсо. Его ему рекомендовал Валера-Тетрис. Как-то Игорь привез его поздно вечером. Гера был пьян, тяжело дышал перегаром и дорогим парфюмом. Собаки уже бесновались за высоким кованым забором.

–Слышь, командир, – барственно бросил Гера, доставая купюры. – Давай так. Хочешь заработать нормально? Сходи к соседу. У него там алабай бешеный, а мне нужно одну вещь забрать с крыльца. Собака на цепи, но рвется так, что цепь звенит. Пройдешь – бабки твои.

Это была проверка. Не на смелость – на готовность унижаться за деньги. Гера смотрел на него мутными глазами хозяина жизни, уверенного, что купить можно абсолютно всё, особенно человека в темно-синей куртке таксиста.

Игорь посмотрел на смятые купюры, потом на Геру.

–Я работаю водителем. А не клоуном в вашем цирке, – спокойно сказал он, переключая передачу. – Поездка завершена. Деньги оставьте себе. Выходите.

Гера опешил. Хозяева жизни не привыкли к отказам от обслуги. Он грязно выругался, но вышел в слякоть, громко хлопнув дверью.

Игорь уехал в ночь пустой, без денег, с горящей лампочкой уровня топлива. Но он понял главное: дно – это не отсутствие денег. Дно – это когда ты соглашаешься на чужие правила игры, отдавая взамен самого себя.

***

Игорь Максимов был не из тех, кто быстро сдаётся. Он продолжал искать вакансии – упрямо, методично, как будто от этого зависело не только его будущее, но и сама уверенность в себе.

Каждое утро он открывал ноутбук раньше, чем закипал чайник. Вкладки сыпались одна за другой: «Срочно требуются IT—специалисты», «Удалённая работа. Высокий доход», «Аналитик данных. Конфиденциальные проекты».

Предложений было много. И заманчивых. Слишком заманчивых. «Гарантированный доход от 300 тысяч в месяц». «Работа с зарубежными платформами, обход ограничений». «Корректировка финансовых потоков».

Он хмыкнул. Он уже научился распознавать сладковатый запах, обещающий лёгкий выигрыш. Но продолжал искать, открывал каждую вакансию, внимательно изучал. Читал условия. Искал юридические лица. Проверял ИНН. Смотрел отзывы. Большинство – пустышки. Серые схемы. Оптимизация, за которой стояла банальная подмена цифр. Легальные на словах, но мутные по сути. Он взял лист бумаги и ручку. Выписал несколько номеров – те, что выглядели хоть сколько—то реальными. Небольшие компании. Локальные проекты. Зарплата без фейерверков. Рука немного дрожала. Он набрал первый номер.

Гудки. Длинные.

– Алло, – ответил мужской голос.

– Добрый день. Я по поводу вакансии системного аналитика.

Он говорил спокойно, чётко, без заискивания.

Пока слушал ответ, смотрел не в телефон, а в стену напротив – на подоконник, где сидела игрушечная обезьянка дочери. Плюшевая, с плутоватыми глазами и чуть перекошенной улыбкой.

Странно, но именно этот нелепый взгляд помогал ему держаться ровно.

Второй звонок. Третий. Где—то отказывали сразу. Где—то просили прислать портфолио. Где—то говорили: «Мы вам перезвоним». После пятого звонка он откинулся на спинку стула. Это не было героическим прорывом. Не было триумфа. Это была рутина. Медленная, вязкая, как каша на воде. Но в этой рутине не было грязи. Не было скрытых условий. Не было необходимости отворачивать глаза.

Подошла Валентина, присела рядом и внимательно посмотрела на него.

– И что ищешь на этот раз? Работу мечты или смысл жизни?

– Для начала – работу. А смысл жизни, кажется, уже спит в соседней комнате, – кивнул он в сторону детской.

Она усмехнулась, но в глазах тревога не исчезла.

– Я серьёзно, Игорь. Нам нужно платить за квартиру. И за садик. И вообще…

Он взял её за руку.

– Я понимаю. Сегодня звонили из одной фирмы. Небольшая, но стабильная. Завтра собеседование.

– Правда? – её голос потеплел. – Почему сразу не сказал?

– Хотел сначала убедиться. Не люблю обещать впустую.

Валентина вздохнула, опуская голову ему на плечо.

– Главное – не сдавайся.

– Не сдамся, – тихо ответил он. – Ради вас – точно нет.

В квартире стало тихо. За окном шумел вечерний город, а внутри – впервые за последние недели – появилось ощущение, что всё ещё может наладиться.

Жена ушла в комнату, послышался приглушённый звук фена.

Глава 4. Подслушанный разговор в лифте

Утро. Он шёл по лестнице в подъезде, держа дочку за руку, когда лифт подъехал. Двери открылись, и в замкнутом пространстве раздались голоса двух приятелей, разговор которых он невольно подслушал:

– …ты видел эти тараканьи бега? – говорил один. – Куш можно сорвать приличный. Деньги реальные.

– Да, слышал, – ответил второй. – Кто—то уже пытался, говорят, проще, чем работа в офисе.

Он замер, прислушиваясь, и сердце слегка дрогнуло. Раньше он никогда не видел этих тараканов, никогда не наблюдал их движения вблизи. Но теперь, услышав разговор, его разум мгновенно ожил.

Он представил себе этих маленьких существ, с их быстрыми лапками, непредсказуемыми поворотами, хаотичными скачками по кругу. И вдруг в голове ожили формулы, которые он обычно применял к сложным задачам на работе: вероятности, траектории, реакции на препятствия. «Если я смогу уловить закономерности, – думал он, – предсказать скорость на прямой, моменты, когда они делают резкий поворот…».

Он мысленно начал строить модель, складывая движение каждого таракана в уравнения, составляя графики и прогнозы. Для него это была игра разума: хаос подчинялся вычислениям, случайность превращалась в закономерность, а азарт – в чистую математическую задачу, которую он попытается решить.

Лифт остановился, двери распахнулись, и он вышел следом за Машей, оставив за спиной смех и разговор. Но в голове тихо звучала мысль: «Возможно, это шанс… но будет ли он таким же, как раньше?»

И на мгновение почувствовал, как снова поднимается старая смесь любопытства, риска и математической игры, которая когда—то его захватила целиком.

Вскоре он снова оказался в лифте и неожиданно столкнулся с одним из тех парней, чей разговор о тараканьих бегах он услышал раньше.

– Извини, – начал он осторожно, – я случайно услышал ваш разговор… Не могли бы вы дать мне адрес?

Парень, на вид не старше двадцати, хмыкнул и пожал плечами:

– Да, конечно. В одном квартале отсюда есть дом. С тыльной стороны – подвальное помещение. Дверь с козырьком.

Он наклонил голову к кнопкам лифта:

– Бега работают с шестнадцати до двадцати двух часов. С собой нужен паспорт и деньги – не меньше ста долларов. Можно в рублях. – И, как будто решая, стоит ли продолжать разговор, добавил:

– И да, готовься к толпе. Там не тихо, азарт витает в воздухе, как пар в бане.

Лифт остановился, двери с лёгким скрипом распахнулись, и парень вышел, оставив его стоять с лёгким волнением и мыслью: «Вот он, шанс… или просто сумасшедший риск?»

Сердце снова начало чуть быстрее биться. Азарт начинал поднимать голову, а мозг уже невольно прокручивал варианты, как вычислить победителя, прежде чем он даже попадёт в это странное, шумное подземелье.

Подвал находился во дворе старого дома – неприметная металлическая дверь без вывески, только едва заметная стрелка, нарисованная мелом. Они с другом спустились по крутой бетонной лестнице, где пахло сыростью, пылью и чем—то сладковато—гнилым, будто давно пролитым пивом.

Игорь – айтишник, привыкший к стеклянным офисам, мягкому свету мониторов и аккуратным строкам кода – чувствовал себя здесь чужим. Внизу было низко: потолок перерезали трубы с облупившейся краской, изредка с них капала вода в ржавое ведро. Свет давали две лампы под металлическими решётками – желтоватый, нервно—мигающий.

В центре подвала стоял длинный стол, сколоченный из грубых досок. Поверхность была покрыта прозрачным пластиковым коробом – ареной. Внутри – круглая трасса с несколькими дорожками, разделёнными тонкими перегородками. На старте – маленькие прозрачные капсулы с отверстиями для воздуха. Люди толпились вокруг, переговаривались вполголоса, шуршали купюрами.

Тараканы лежали в пластиковых контейнерах. Игорь впервые видел их так близко и в таком количестве. Они были крупные, глянцево—коричневые, с длинными, как тонкие провода, усиками. Лапки – цепкие, шипастые. Спинки – будто покрытые лаком. Некоторые двигались резко, нервно, другие – медленно, лениво перебирали лапками.

– Вот этот, – сказал друг, указывая на одного, – быстрый. Смотри, как шевелится.

Игорь наклонился. Его таракан казался спокойным. Слишком спокойным. Он не метался, не бился о стенки контейнера, а будто прислушивался. Усики его медленно описывали дуги в воздухе, словно сканируя пространство.

«Как будто алгоритм с низким приоритетом процесса», – машинально подумал он.

Ставки сделали быстро. Купюры исчезли в жестяной коробке. Тараканов поместили в стартовые капсулы. Раздался щелчок – крышки поднялись.