Николай Бурбыга – Вертикаль (страница 5)

Он кивнул.

Она вдруг обняла его за шею – крепко, по—детски.

– Ты всё равно самый лучший программист.

Он усмехнулся.

– Откуда ты знаешь?

– Ты же умеешь чинить всё, – уверенно сказала она.

На улице было серо. Снег у тротуара подтаял и стал грязным, как старая вата. Он держал её за руку – маленькую, тёплую. Дворники скребли асфальт. Машины проезжали мимо, обрызгивая лужи.

У ворот сада воспитательница улыбнулась вежливо, но чуть натянуто – он заметил. Значит, звонили не просто так.

– До вечера, – сказал он дочери.

Она махнула ему варежкой и побежала внутрь. Он постоял несколько секунд, глядя на закрывшуюся дверь. Потом пошёл домой.

Глава 6. Ставка на «Стратега»

Он вернулся в подвал через неделю. Уже не как отчаявшийся игрок – как исследователь. Теперь он не делал ставку сразу. Он стоял в стороне, у холодной стены, где штукатурка осыпалась хлопьями, и наблюдал. В руке – старый смартфон с включённой камерой. Он снимал каждый забег.

Под лампами тараканы казались почти металлическими – спинки отражали свет, будто лакированные микросхемы. Он начал замечать детали, которые раньше ускользали: у одних брюшко чуть шире, у других – длиннее усики. Некоторые при старте резко вздрагивали, будто реагировали на звук щелчка, другие – словно ждали долю секунды.

«Время реакции», – думал он. И записывал: дорожка (внутренняя, средняя, внешняя), цвет и размер, поведение на старте, количество столкновений, траекторию, итоговое время (приблизительно, по видео).

Дома он выгружал ролики на ноутбук, писал простой скрипт для покадрового анализа. Размечал вручную – терпеливо, как аспирант, обрабатывающий эксперимент.

Он построил таблицу. Потом ещё одну. Затем добавил веса параметрам. Через две недели у него уже был небольшой датасет – 63 забега.

Он заметил странную закономерность: победители чаще стартовали не с самой внутренней дорожки, а со второй. Слишком внутренняя давала больше столкновений в первые секунды – тараканы сбивались в кучку. «Эффект узкого горлышка, – усмехнулся он. – Почти как в сетях при перегрузке канала».

Он рассчитал корреляцию между длиной тела и вероятностью победы. Небольшое преимущество имели особи средней длины. Слишком крупные – инерционные, слишком мелкие – терялись в толпе. Он начал классифицировать типы поведения: Паникёр – хаотичное движение, много столкновений. Созерцатель – медленный старт, стабильный темп. Стратег – резкий старт, затем выравнивание. Таран – агрессивный, проталкивается через других. Побеждал чаще всего «Стратег». Он даже вывел формулу вероятности: P(win) = w₁·R + w₂·S − w₃·C + w₄·L, где R – реакция на старт, S – стабильность траектории, C – число столкновений, L – оптимальная длина тела (близость к медиане выборки).

Весовые коэффициенты он подбирал градиентным спуском, почти с азартом.

Однажды вечером жена остановилась в дверях его комнаты. Он не заметил её – в наушниках, перед монитором, вокруг – распечатки с таблицами, скриншоты кадров с увеличенными тараканами.

– Ты опять? – голос её был усталый.

Он снял наушники.

– Подожди секунду, я почти вывел зависимость…

– Зависимость? – она горько усмехнулась. – У тебя уже есть зависимость.

Он моргнул.

– Это не то, что ты думаешь. Это модель. Я почти нашёл закономерность. Это не случайность, понимаешь? Там есть система.

Она подошла ближе. На экране был замороженный кадр – увеличенная голова таракана, усики вытянуты вперёд.

– Ты серьёзно сейчас анализируешь тараканов? – она говорила тихо, чтобы не разбудить дочь. – У нас холодильник пустеет, ребёнку ботинки малы, а ты… вот это всё.

Он провёл рукой по лицу.

– Именно поэтому. Мне нужны деньги. Я просчитаю это. Это как рынок, только проще. Биологический алгоритм. Я смогу находить фаворита с вероятностью выше случайной.

– А если нет?

Он не ответил. Внутри боролись две логики. Семейная – простая, тёплая, живая. И математическая – холодная, строгая, требующая довести задачу до конца. «Если точность модели будет хотя бы 65%, при коэффициенте выплат 3 к 1 – математическое ожидание положительное», – автоматически считал он.

– Мне нужно ещё немного времени, – сказал он. – Я почти собрал достаточную выборку.

Она покачала головой.

– Ты не с нами. Ты всё время где—то в формулах.

Из детской донёсся тихий кашель дочери. Валентина ушла. Он остался перед экраном. На графике постепенно вырисовывалась кривая. Он добавил новый параметр – микропаузы перед поворотами. Победители почти не замедлялись в изгибах трассы. «Предиктивная устойчивость движения…» – пробормотал он.

И вдруг он понял: идеальный таракан – это не самый быстрый. Это тот, у кого минимальная дисперсия скорости. Не рывки. Не паника. Ровный, почти машинный темп. Как хороший сервер под нагрузкой – без пиков, без просадок.

Он откинулся на спинку кресла. Сердце билось быстрее. «Я найду тебя, – подумал он. – Средний размер. Вторая дорожка. Резкий старт без паники. Нулевая хаотичность. Ровная траектория».

В квартире было тихо. За стеной спала дочь. А он снова приблизил кадр – глянцевую спинку, тонкие антенны, микроскопические движения лапок – будто рассматривал не насекомое, а ключ к выходу из своей финансовой ямы. И где—то глубоко внутри он уже не был уверен, что считает только тараканов. Он считал свою собственную жизнь – вероятность успеха, вероятность провала, и цену ошибки.

В подвал он спустился уверенно. Не как в прошлый раз – с дрожью в пальцах. Теперь в его голове была модель. Таблица. Весовые коэффициенты. Почти элегантная формула. Под лампами всё выглядело так же – жёлтый свет, трубы под потолком, ржавое ведро с каплями, длинный стол с прозрачным коробом. Но теперь он видел не хаос. Он видел переменные. Он заранее выбрал позицию у края стола, чтобы хорошо рассмотреть старт. Тараканов вынесли в контейнерах. Он внимательно сканировал их взглядом. «Средняя длина… хорошая пропорция брюшка… усики активные, но без судорожности…» Он остановился на одном – тёмно—каштановом, с ровной, блестящей спинкой. Таракан двигался спокойно, но не вяло. Делал короткие, чёткие перебежки.

Он стоял у низкого стола, за которым принимали ставки. В подвале пахло сыростью, пивом и чем—то прелым. Под потолком гудела голая лампа, свет падал пятнами, лица людей казались плоскими и чужими. В стеклянном коробе, разделённом на дорожки, уже шевелилось что—то тёмное и блестящее – тараканы перебирали лапками, сталкивались, замирали, снова рвались вперёд.

Организатор – мужик с пустым, туповато—равнодушным выражением лица – лениво перекладывал купюры, будто это были фантики. Взгляд мутный, движения медленные, но пальцы цепкие. Он даже не смотрел на тараканов – только на деньги.

– Этот, – сказал Игорь, указывая на таракана.

Сказал спокойно, почти сухо, но внутри уже работала машина. Он не выбирал наугад. За те двадцать минут, что стоял у стеклянного короба, он наблюдал: как усатое насекомое стартует без рывка, но ровно; как не мечется в углах; как, наткнувшись на стенку, не замирает, а быстро корректирует траекторию.

Он заметил, что у него стабильная скорость на прямых и почти нет лишних круговых петель. Не самый резкий. Но самый устойчивый.

– Вторая дорожка, – повторил он твёрже.

Организатор поднял глаза, будто впервые увидел его.

– Новенький?

Он не ответил. Просто положил деньги. Внутри не было ни восторга, ни паники – только сосредоточенность. Как на экзамене. Как перед запуском программы. Где—то позади кто—то засмеялся, кто—то выкрикнул свой номер. Подвал загудел. Стеклянный короб щёлкнул – старт. И в этот момент он понял: дело не в тараканах. Дело в том, сможет ли он доказать самому себе, что хаос – это просто плохо изученная система.

– Уверен? – усмехнулся стоящий рядом мужчина.

Игорь кивнул. «Вторая дорожка – идеально. Не край. Не центр давки. Поведение – тип «Стратег». Низкая дисперсия скорости».

Его таракан рванул резко. Почти идеально. Обогнал двоих. Вышел на второе место.

Сердце ударило в грудь.

– Ну, давай, чепушило… держи темп… не сбивайся…

Первый поворот – он прошёл чисто. Без столкновений. Всё шло по расчёту. Но на середине дистанции случилось мелкое, почти незаметное событие: таракан на внутренней дорожке слегка вильнул и задел перегородку. Та дрогнула. Его таракан на долю секунды замедлился. Едва—едва. Почти незаметно. Но этого хватило. Сзади его обошёл мелкий, хаотичный «Паникёр», который вдруг, словно по чуду, пробился по свободной траектории.

Финиш. Первый – тот самый мелкий. Второй – хаотичный «Паникёр». Его – третий. Средний. Не провал. Но и не победа.

Деньги исчезли так же быстро, как и в прошлый раз.

Он стоял у стены и смотрел на пустую трассу. Внутри не было прежнего отчаяния. Было другое – тихий, холодный треск ломающейся гипотезы. «Модель давала 68% вероятности попадания в топ—2…» «Я не учёл микровибрации перегородки. Не учёл поведение соседей как стохастический фактор. Система не изолирована».

Он вышел на улицу. Вечерняя прохлада ударила в лицо. Машины проезжали мимо, люди шли по своим делам – никто не знал, что только что рухнула его аккуратно выстроенная формула спасения.

Дома было темно. Жена сидела на кухне.

– Ну? – спросила она без упрёка.

Он долго молчал.

– Третий, – сказал он наконец.

Она кивнула. Ни злости, ни сарказма.

– И что теперь?