Николай Бурбыга – Правый оверштаг (страница 4)
— Многочисленные снимки, сделанные астронавтами на Луне, разве не аргумент?
— Предполагаю: снимки сделаны во время тренировок в условиях, имитирующих лунную поверхность.… Чтобы развеять все сомнения о полете на Луну, пусть покажут оригинальные записи высадки Нила Армстронга и Базза Олдрина в 1969 году. Где они?!
— Но почему СССР поддержал ложь?
— Мое мнение: был сговор верхушки США и СССР. При первой встрече с Брежневым Никсон дарит ему кадиллак «Эльдорадо», собранный вручную. При следующей встрече линкольн и шевроле «Монте-Карло». Но это мелочь. США заплатили СССР по-крупному. В 1968 году они сняли эмбарго на экспорт из СССР в страны Запада энергоресурсов — нефти и газа. В 1969-м на берегу Камы при участии США началось строительство завода КАМАЗ. За что вдруг нас полюбили? В том же году американцы разрешили копировать свою эвм семейства IBM/360. Начато строительство нефтепровода «Дружба-II». Это привело к увеличению экспортных возможностей страны более чем в два раза. Начались переговоры о поставках газа в ФРГ и Италию. Удивительная щедрость, не правда ли?! Продолжать?
— Но зачем понадобилась фальсификация? Каков мотив?
— Идея принадлежала Генри Киссинджеру, советнику президентов Никсона и Форда по внешней политике. На мой взгляд, есть две причины. Американцы отставали в космической гонке от СССР. Чтобы поднять престиж страны, нужен реванш. Играть по-крупному. Это русские пускай возле Земли вертятся. А мы сразу на Луну.… А почему бы сразу на Марс не рвануть?.. — Иронично усмехнувшись, Кирилл продолжил: — Во время полетов на Луну шла война во Вьетнаме. Много вьетнамцев убито. Международная общественность уже собиралась начинать международный уголовный процесс против преступного режима США — судить как нацистов в Нюрнберге за военные преступления во Вьетнаме. Чтобы отвлечь внимание мировой общественности от военных преступлений США во Вьетнаме, начали проходить полеты. Кстати, в 1950-е годы, чтобы показать превосходство США над СССР, они разрабатывали план по сбросу атомной бомбы на поверхность Луны. Проект назывался «А119». В Иллинойском институте проводили исследования по влиянию ядерного взрыва на Землю. К счастью, проект отменили. Общественность могла негативно отреагировать на ядерный взрыв, в случае неудачного запуска могли пострадать люди, а поверхность Луны могла быть заражена, и в будущем люди не смогли бы ее использовать для колонизации…. Ложь у них в крови. Они гордятся своим «первооткрывателем» Северного полюса Робертом Пири, который до полюса не дошел — просидел два месяца на стоянке, а потом заявил, что он там был. Или взять историю об 11 сентября. Не только я, но и многие на Западе считают, что официальная история не соответствует действительности. Смахивает на инсценировку. За неделю до 11 сентября на бирже начались махинации, которые квалифицировались как «злоупотребление осведомленностью». Кто-то знал, чьи самолеты будут задействованы в теракте, и использовал эти сведения. Фактов, позволяющих усомниться в официальных версиях происшедшего, предостаточно. Разрушение башен-близнецов не могло быть следствием тарана. Это результат взрыва в самих башнях. Да и Пентагон не таранил «Боинг». Здание, похоже, поразила ракета. Теракт списали на своего агента — сотрудника ЦРУ Бен Ладена. Вряд ли человек, прятавшийся в афганских пещерах, задумал, спланировал и реализовал такой сложный теракт. Его роль была в том, чтобы появляться на телеэкранах в арабских странах и заявлять: «Да, это сделал я». Как говорят у нас в Одессе, «у них есть деньги, чтобы так себя вести».
Кирилл смотрит на часы: «Почти два, а в шесть подъем».
После морозной прогулки приятно возвращаться в отель. Зал, где отдыхали охотники, слабо освещен, столы убраны. Я поднимаюсь в свой номер и ложусь. В окне видны верхушки спящего леса. Как же я люблю эту тихую зимнюю ночь!
По опыту знаю: чтобы быстро уснуть, нужно расслабиться, замедлить дыхание и отпустить мысли в свободное плавание. Но это оказывается не так просто. Сквозь окно видна чернота космоса, где демонстративно и настойчиво одиноко дрейфует Луна. По мнению Кирилла, туда вряд ли ступала нога человека.
Я думаю: огорчен ли я? Мысленно переношусь в 1969 год, когда мир облетело известие — астронавты побывали на Луне. Слова Нила Армстронга, первого человека, ступившего на Луну: «Это маленький шаг для человека, но огромный скачок для человечества». А что, если это действительно мистификация?
Но, как известно, сколько веревочке ни виться, конец будет. У лжи, как у медали, две стороны. Однажды все может перевернуться, и эта слава выйдет боком. Нужно ждать. Развеять сомнения можно, лишь слетав на Луну снова, думаю засыпая…
Шум за стеной разбудил меня. По трубам течет вода, слышны знакомые голоса. Протираю глаза, поднимаюсь и встаю под холодный душ, чтобы взбодрить тело и прогнать остатки сна.
На первом этаже у ресепшен молодой чернявый крендель говорит громко, чтобы все слышали.
— На лося лицензия закрыта. Охотимся только на кабана. — Сделав паузу, чтобы убедиться — информация дошла до ушей слушателей, — продолжает: — Ваша цель — кабан-секач.
— А сеголетку?
— Можно. Но свинью — нельзя, — говорит решительно. Но ломкий голос по-мальчишески подрагивает, колеблется, становится высоким и пронзительным, словно у путника в ночном лесу, который от страха начинает петь. Неудивительно — сегодня у него дебют в качестве руководителя охоты.
— Можно бить пулей и картечью, — продолжает он. И, посмотрев на меня, предлагает вписать оружие в журнал и расписаться. Затем нас сажают по машинам. Одного охотника мы не досчитались. Барон перебрал за ужином и спал без задних ног — из пушки не разбудишь. Решили не тревожить.
Съехав с киевской трассы, едем по раздолбленной дороге. Километров через десять, на развилке, стоят две «буханки» (УАЗ – 452). И какие-то люди в военных бушлатах. Остановились. Это наши помощники, мужики из ближайших деревень. Работы в округе нет. А тут москвичи приехали — есть шанс хоть что-то заработать. Обнюхивая новеньких, бегают игривые лайки. Безрукий егерь с ружьем за спиной, все звали его Митрофанычем (позже узнал: он пострадал, спасая женщину из-под поезда), предложил построиться в шеренгу, оценивающе оглядел нашу экипировку, спросил, есть ли охотничьи билеты. «А то случай был. Приехали с навороченными ружьями, а элементарных правил не знали — опасно, так и до беды недалеко».
Инструктаж завершен. Митрофаныч, закинув ружье за плечо, садится на снегоход. Остальные с лайками забираются в старые скрипучие «буханки». Машины трогаются и, подпрыгивая на колдобинах, направляются в лес.
В загон я не иду — это не входит в мои планы. Объясняю, что подвернул ногу, выходя из машины. С тех пор как я побывал на войне, мне даже комара убить неприятно, а уж тем более зверя. Охотники уезжают в угодья, чтобы распределиться по номерам. На стоянке остаемся я и Кузьмич, местным житель лет сорока. Знакомимся. До недавнего в времени он работал шофером у частника, владельца молочной фермы.
— А сейчас почему не работаешь? — интересуюсь я.
— Хозяин оказался честным, — насмешливо отвечает Кузьмич. — Не стал молоко бодяжить. От пальмового масла отказался. Результат — хозяйство обанкротилось. Дельцы скупили землю — и я остался без работы.
— Да, такое сейчас происходит повсеместно, — соглашаюсь я. — Все хотят любой ценой разбогатеть. Как будто счастье в деньгах.
Кузьмич берет топор и идет за дровами для костра. Сухих деревьев на земле хватает. Я начинаю расчищать место для костра, собирая мелкие веточки, сучья и щепу для растопки. Вскоре Кузьмич возвращается с поленьями. Мы укладываем их шалашиком и поджигаем. Щепки обугливаются, начинают тлеть, ленивый дымок поднимается в небо — процесс пошел.
Запах костра наполняет атмосферу теплом и спокойствием. Лес погружается в тишину, нарушаемую лишь потрескиванием сухих веток. Я подбрасываю хворост, слушая Кузьмича. Устанавливая треногу для казана, он рассказывает об ожесточенных боях, которые проходили в этих местах.
— Когда пришли немцы, они установили строгий режим, — говорит он. — Все их объявления заканчивались словами: «… за невыполнение — расстрел». К счастью, оккупация длилась недолго. Но зверств они натворить успели, сволочи.
— Война… да, жестокое кровопролитие, — произношу я, прикрывая глаза от дыма. — Все время на краю ходим. Замечаешь? Ничему не научились. Вот Украина…
— Эх, как такое возможно, — откликается он. — Столько лет вместе жили, перемешались, делили радости и горе. А теперь врагами стали. Крым их обижает? Как он им достался? Они его что, завоевали или купили? Хрущев, не спросив у крымчан, хотят они этого или нет, «подарил» его вместе с людьми, как крепостных. Это справедливо? Я считаю, правильно, что он вернулся. Читал: янки на него глаз положили. Им наша база в Севастополе мешала, грезилась. Мечтали: мы уйдем — они туда.
— Геополитика, — отвечаю я. — Конкурентная борьба была и будет. Еще Отто Бисмарк говорил, что для ослабления России нужно оторвать Украину, стравить две части одного народа. Для этого, по его мнению, надо взрастить предателей среди элиты и с их помощью изменить самосознание части народа до ненависти ко всему русскому. Время показало, что это возможно.