Николай Бурбыга – Правый оверштаг (страница 3)
Удивительно, как эти крошечные существа, с таким маленьким мозгом, смогли создать такую сложную систему. Инстинкты? Наверное, да. Но за этими инстинктами скрывается что-то большее. Стремление к порядку, к выживанию, к общему благу. И вот тут начинаешь задумываться: а так ли уж мы, люди, отличаемся от этих муравьев? У нас тоже есть инстинкты. Стремление к власти, к богатству, к удовольствиям. И мы тоже создаем сложные системы, государства, экономики, культуры. Но часто забываем о главном – о справедливости, о сострадании, о гармонии с природой.
Муравьи живут по своим законам, они не загрязняют свою планету, не воюют друг с другом из-за ресурсов, не стремятся к бесконечному потреблению. А мы? Мы, гордые представители человечества, вечно воюем, загрязняем, разрушаем. И кто из нас, в итоге, умнее и организованнее?
Вдали вижу идущую ко мне Арфу. Поднимаюсь, разминая затекшие ноги. Ухожу, унося с собой в голове эти странные, но такие важные мысли. И понимаю, что иногда, чтобы понять себя, нужно просто посмотреть на муравьев. Они могут многому научить.
Глава 2
С Кириллом Бахтиным я знакомлюсь во время охоты на кабана. Приятель, зная о моем интересе к шпионским историям, заманивает меня на это мероприятие, пообещав познакомить с человеком увлекательной судьбы. «Сможешь разговорить — узнаешь то, о чем не пишут в газетах», — уверяет он. Страсти к охоте у меня нет, более того, размышляя на тему: охота — это достойный отдых или бессмысленное убийство, я склоняюсь ко второму мнению. Но перспектива встретить «человека с интересной судьбой» оказывается сильнее меня. А охота, как известно, — место, где даже самые сдержанные и молчаливые люди становятся разговорчивыми.
Чтобы не выглядеть белой вороной, я беру с собой гладкоствольное охотничье ружье Benelli Raffaello двенадцатого калибра, купленное скорее как дань мужской моде, чем по необходимости, отбираю патроны — картечь и полумагнум. В пятничный вечер отправляюсь в Калужскую область. Сбор охотников назначен в арт-отеле «Караськово». Хозяин отеля, болгарин Дмитрий Д., ссылаясь на старинную традицию — перед охотой иметь «не только вычищенное оружие, собак и мытых лошадей, но и самому побывать в бане», — советует посетить банный комплекс. Предложение принимается с восторгом.
Кирилл Бахтин, ради встречи с которым я здесь, оказывается чуть выше среднего роста, с проницательным взглядом и простой, приятной улыбкой. Густые темно-каштановые волосы, широкие брови и четкие черты лица делают его похожим на уроженца Кавказа. В предбаннике, когда мы раздеваемся, я замечаю его хорошо развитый торс и загорелую смуглую кожу, как будто он недавно вернулся из жарких стран.
Кирилл разговорчив, много шутит, сыплет одесскими анекдотами и сразу привлекает к себе внимание. По лицу и телосложению я пытаюсь определить его характер и прихожу к выводу, что за внешней привлекательностью скрывается человек, способный на обман и даже жестокость.
Греясь в бане и глубоко вдыхая горячий, душистый воздух с ароматами полыни, березовых и дубовых листьев, мы, распаренные и краснолицые, переходим в небольшой зал. На столе перед нами стоят блюда с холодными закусками, бутербродами, а в вазах — фрукты. Эксклюзивный самогон, каким-то чудесным образом оказавшийся здесь, быстро развязывает языки. Лица моих сотоварищей оживляются: разговоры идут о добытых на охотах трофеях — они преувеличиваются, а эмоции зашкаливают. Каждый спешит рассказать свою историю.
Бывший спецназовец Александр Полуев, темноволосый, с выразительным взглядом черных глаз, короткой бородкой, золотыми часами и массивным перстнем, прозванный за любовь к драгоценностям цыганским бароном, поднимает руку, прося внимания. Его взрывной характер и слегка быковатая манера общения не отталкивают, а притягивают: за внешней грубоватостью скрываются твердая воля, чувство справедливости и готовность прийти на помощь в любой ситуации.
Когда за столом становится тихо, он рассказывает о случае на охоте в Брянских лесах, произошедшем с ним в прошлом году.
Кирилл Бахтин, внимательно слушая, вдруг спрашивает:
— Кто-нибудь охотился на крокодила?
У меня тут же возникает в голове анекдот, и я делюсь им:
— Встречаются два крокодила после охоты. Один спрашивает: «Ну как, поохотился?» — «Да, двух негров съел. А ты?» — «А я одного русского». — «Врешь! Дыхни».
За столом смеются.
— Случалось, — отвечает Барон.
— С проводником? — уточняет Кирилл.
— Да.
— Как по мне — это не охота, — говорит Кирилл. — Опытный проводник выследил «объект», вывел на выстрел, а тебе осталось только нажать на спусковой крючок. Нет ни остроты ощущений, ни опасности, ни адреналина, ни азарта. А разве без них это охота?
— Ну-ка, ну-ка, подробней! — оживляются собравшиеся.
Польщенный вниманием, Кирилл начинает вспоминать, как давным-давно ему посчастливилось охотиться на крокодила в Кенийской реке — по старинке. Он делится подробностями, как однажды сам едва не стал жертвой, но добавляет, что это другая история. Его слова оживают в моем воображении, и я почти вижу эту охоту во всех мельчайших деталях.
Когда рассказ заканчивается, я утепляюсь и выхожу во двор отеля, чтобы освежиться. Густо покрытые снегом ели и сосны стоят неподвижно, их вершины блестят серебром. На сером небосклоне одиноко висит луна, создавая атмосферу покоя и умиротворения. Я глубоко вдыхаю морозный воздух, наполненный запахом хвои и снега.
Вдали от больших городов, где световые отблески скрывают истинную красоту ночного неба, морозная зимняя ночь становится идеальным моментом для созерцания звезд.
За спиной громко хлопает дверь. Оборачиваюсь. «Охотник на крокодилов» в армейском бушлате и шапке-ушанке, прихрамывая, подходит ко мне.
— Не могу долго сидеть на одном месте, — говорит он. —Ноги одеревенели, словно налились свинцом. Нужно размяться. Погуляем?
Мы идем по дорожке, ведущей в лес. Деревья стоят сказочно неподвижно. Под ногами приятно хрустит снег. Неожиданно он спрашивает:
— Твой «мексиканец» жив?
Я удивляюсь его осведомленности. Речь идет о моей книге про разведчика-нелегала, недавно вышедшей в свет.
— История любопытная, — продолжает он. — За душу берет. Но герой твой знал, куда шел… Жена, дети — какая жалость! — это плачь, слюни, нытье. Специфика службы такова, что все может быть. В ней нет места для сантиментов, сюсюканья, утирания слез и обнимашек. Прикажут стать расходным материалом — стань!
— А если не согласен? — спрашиваю.
— Ты вне игры! — отвечает он безапелляционно. — Все по-взрослому.
— Да уж! Не позавидуешь, — говорю я.
Он пропускает мои слова мимо ушей и предлагает «идейку для сюжета».
Я тут же, как гончий пес, — не об этом ли мечтал? — принимаю боевую стойку и превращаюсь в слух. Но его история меня не цепляет. Он рассказывает о том, как в годы войны двоих малышей-евреев спас немец эсэсовец. Дети на всю жизнь запомнили глаза фрица. А спустя много лет они встретились. Он заканчивает и ждет моей реакции, глядя на снег, лежащий на лохматых лапах елей и сосен, готовый в любую минуту обрушиться. Но я разочарован. Разве этого я от него ждал?
«Голливуд какой-то», — думаю про себя, а вслух говорю:
— Даже не знаю, что сказать. Еврей, обнимающий эсэсовца… Расскажи лучше о себе.
Мой собеседник нахмуривает брови и долго смотрит в синеву ночного неба, где искрятся далекие звезды и висит молчаливый шар луны. Я не тороплю его, понимаю: бывшие секретные агенты даже спустя много лет не охотно идут на доверительную беседу. Но молчание затягивается, становится томительным. «Надо было говорить, и все тут!» — решаю я и спрашиваю наобум:
— Как думаешь, американцы были на Луне? Космонавт Леонов утверждал, что да. Говорил: весь мир наблюдал трансляцию высадки.
— Американцы на луне — это как вера в бога. Одни искренне верят, что он есть, но аргументированно доказать его присутствие ничем не могут. Другие утверждают, что бога нет, но доказательства его отсутствия предоставить не могут. Лично я допускаю, что полет к Луне был. А вот была ли посадка?.. Что меня смущает? Ни у них, ни у нас не было тогда технологии высадки на Луну. Техника в то время была архаичной. Двигателя большой мощности, способного вывести требуемый вес полезной нагрузки, не было. У нас были стартовый комплекс и пятиступенчатая ракета. Но ее мощность была на пределе. Рисковать не стали. А космонавт Леонов может заблуждаться. В момент «высадки» Луна на территории СССР не наблюдалась. Чтобы проверить, достаточно посмотреть лунный календарь. Наблюдали трансляцию высадки! Откуда? Из военного городка в Королеве? Трансляции с Луны не было. Сигнал передавала НАСА из США с помощью беспилотных аппаратов. А мы принимали. Как в известном мультфильме, Шарик говорит: нашу маму и там и тут показывают. До чего техника дошла! Советские люди просто представить себе не могли, что кто-то может так безбожно врать.
— А лунный грунт?
— Есть мнение: анализ лунного грунта — подделка земного происхождения... За все миссии «Аполлона» нет кинопленки облета Луны. А это документ! Как объяснить тот факт, что в 1970 году наше судно в Бискайском заливе выловило макет командного модуля, который якобы принадлежал «Аполлону».
Как известно, на Луне нет атмосферы, уровень радиации высочайший. В те дни был пик радиации на луне. Чтобы не получить облучения, скафандры должны быть сделаны из свинца, а не из сверхтонкого материала, из которого шьют трусы. Они и сегодня не имеют технической возможности совершить мягкую посадку на Луне. Тормозить двигателем того времени, да еще в ручном режиме — смелая фантастика от Стенли Кубрика. Почему после «триумфа» программы «Аполлон» был уволен Вернер Фон Браун со всей своей командой? Где логика? Победителей награждают, а не наказывают.