Николай Бурбыга – Правый оверштаг (страница 14)

— Лейтенант Кротов, — сказал он, ставя на столик портативный радиоприемник «Спидола». — Борис.

— Маргарита Витальевна, — ответила женщина улыбаясь. — А это моя дочь Алла. — Затем она попросила офицера помочь достать сумку с верхней полки. Я едва успел моргнуть, как он уже исполнил ее просьбу. Женщина открыла замок баула, взяла маленькую сумочку и попросила вернуть чемодан обратно. Забросив его на полку, офицер повернулся ко мне, подмигнул и с улыбкой сказал:

— Юноша, запомните: под лежачего лейтенанта коньяк не течет.

Мать с дочерью улыбаются — шутка явно пришлась им по вкусу. Из шуршания бумаги возникает чай, и на столе появляется снедь. За чаепитием атмосфера меняется: все становятся более разговорчивыми. Лейтенант спокойно и уверенно рассказывает о себе: окончил Московское общевойсковое училище, едет в Киев по назначению. Холост. Говорит он неторопливо, с легкой улыбкой, словно заученный урок.

— Какой обаятельный молодой человек, — замечает женщина, когда лейтенант выходит из купе, не обращая внимания на меня. — Кому-то повезет. Завидный жених.

Ее слова задевают меня. Где-то внутри что-то ёкает. «Что, я не весел? Я не красив? Или тебе не нравится мой аккредитив?» — чуть не вырывается из меня. Вовремя сдерживаюсь. Девушка мне понравилась, но я ей — нет. Она смотрит на меня холодно, все свое внимание направив на офицера. На губах играет улыбка, а глаза искренне сверкают, когда она кидает на него взгляды, то поправляя челку, то широко распахивая глаза.

Узнав, что Алла пыталась поступить в театральное училище, а я — в литературный институт, Борис с удовольствием декламирует строки Есенина, впечатляя нас своими знаниями и эрудицией.

— А почему не поступил в институт? — спрашивает он меня.

— Завалился на «Крейцеровой сонате» Толстого. Высказал свое мнение о героях романа, которые были несчастливы в браке, и экзаменаторам это не понравилось.

Борис насмешливо улыбается:

— Вопросы брака, семьи, отношение к женщине не для юношей, не постигших азы жизни, — говорит он поучительно.

— Мы тоже читали книгу. И обе не высокого мнения о герое. Не правда ли, Алла? — говорит Маргарита Витальевна, явно заинтересовавшись нашим с Борисом разговором.

— Почему он вам не понравился? — спрашиваю я.

— Он успел вдоволь нагуляться с не слишком красивыми женщинами, а затем решил жениться. В жены выбрал хорошенькую юную девушку. Понравилась внешне, плюс неопытная и юная, — отвечает Маргарита Витальевна.

— Может, душевные качества разглядел или любовь такая с первого взгляда? — продолжаю я интересоваться.

— Нет. На протяжении всей семейной жизни жена, по сути, не интересовала его как человек, как личность – ему нужно было ее тело, ее красота. Он ставил себе в огромную заслугу, что не изменял ей, хотя на самом деле ему просто в то время было уже банально лень волочиться за женщинами и его устраивало наличие рядом привлекательной жены… Жаль только, что финал трагичный.

Я решаю поумничать, чтобы раззадорить маму с дочерью и раздуть их любопытство.

— То есть кем была для него жена? Сексуальным объектом и инкубатором для вынашивания детей, но не личностью? А была ли возможность у женщины того времени и того круга получить развитие? Умеет вышивать, играть на рояле, танцевать на балах, говорить по-французски и наряжаться – все! Этого достаточно. Воспитание такое было. И героя это устраивало, когда он в жены такую девушку брал! К тому же он был старше нее и намного опытнее. Он мог повлиять на ее развитие, но ему это было не нужно. Да и к тому же, может, у нее характер был плохой, капризная, духовно неразвитая.

— Не согласна, — говорит Маргарита Витальевна, — дело не в ней, а в герое, который не уделял ей должного внимания, даже не замечал порой. А она была еще молода и привлекательна. Не видя от мужа внимания, комплиментов и даже особого уважения, она позволила себе увлечься другим мужчиной. И герой, никогда, в сущности, не любивший жену, сходит с ума от ревности. Ведь это его жена, его собственность!

— Вы правы, — соглашаюсь я. — Во всем виноваты музыка и муж. Вы спросите, при чем тут музыка? Музыка разбудила фантазии и ее романтическую натуру, позволила увлечься другим мужчиной. Муж выбрал себе жену как красивую и удобную вещь, но она для него не стала близким человеком и другом, потому что он считал ее ниже и глупее себя. Жена тянула лямку скучного, безрадостного брака, не видя от мужа ни ласки, ни заботы… А потом такой муж стал беситься от ревности… И получил то, что заслужил… Да, он жалел о содеянном прежде всего потому, что убил человека. Но в жене увидел человека, только когда нанес ей смертельное ранение. И свое поведение за все годы брака вспомнил, понял, что сам толкнул жену на измену. И хоть суд его оправдал, он сам себя строго судит… А что касается Толстого, то он женоненавистник. Он был бабником, не пропускал ни одной юбки, а от жены требовал рожать ему обильно. Ревновал Софью Андреевну ко всему. В романе он описал себя, свои комплексы и страхи, душевный мир больного человека. Толстой не справился с подростковыми комплексами.

Мои попутчики явно ошеломлены. В купе наступает пауза, которую прерывает Борис. Он, прищурив глаза, с усмешкой произносит:

— Значит, Толстой виноват? Как и в «Анне Карениной», мораль одна и та же: не изменяй мужу — попадешь под поезд?

— Это очевидно, — отвечаю я.

Алла искоса смотрит на меня, губы ее играют капризной улыбкой, а в глазах — лед. Мне кажется, что они словно пронизывают меня.

— Теперь ясно, почему тебя не приняли в вуз, — говорит она.

— Классик не заслужил такого отношения, — добавляет Борис, соглашаясь с ней.

Честно говоря, я ожидал такой реакции и был готов продолжить, но тут проходящие мимо нашего купе молодые офицеры останавливаются. Это сокурсники Бориса. Через некоторое время они уходят, оставляя лишь одного лейтенанта с гитарой. Его зовут Жора. Алла, не теряя времени, просит его сыграть что-нибудь. Он начинает гнусавить «Пару гнедых», потом еще несколько песен и решает выйти покурить. Я прошу гитару, и Жора охотно передает мне инструмент, покидая купе. Я начинаю петь дворовую песню, которую выучил под руководством Драного:

«Над Одессой небо голубое,

В парках скоро будут карусели,

Это ничего, что мы с тобою, Боря,

К армии жениться не успели».

Я подмигиваю соседу по купе, усмехаясь.

Неизвестно, сколько бы продолжался мой импровизированный концерт, если бы не проводник, который попросил прекратить шуметь, так как уже поздно, а не всем пассажирам нравится наше веселье.

Забравшись на верхнюю полку, я стал прокручивать в голове наш разговор. Женщины прикидываются или действительно не понимают? Но я точно знаю: похоть с нами с самого рождения и уходит, как говорил дед, только когда забьют последний гвоздь в крышку гроба. «Чувственность! — подчеркивал он. — Животное всегда сидит в нас, но нужно уметь его обуздать».

Однажды случайно увиденный в парикмахерской пупок Сони долго не выходил из головы. Как-то я взял лак для ногтей, который привез отец из-за границы, и пошел в парикмахерскую. Соня спросила: «Где взял?» — «Дома. Отец с плавания пришел». — «Еще есть?» — «Да». «Принесешь?» Я кивнул. Она достала из ящика рубли. «Не надо», — сказал я. «Бери, так не бывает», — улыбнулась она. Я ушел, не взяв денег.

Через пару дней я снова принес несколько флаконов. Когда уходил, она вдруг спросила: «Чем занимаешься вечером?» — «Готовлюсь к экзаменам. А что?» — «Приходи. Никого не будет». Я пришел. Она опустила занавески, включила торшер у кровати и набросила на него свое красное платье. Я смог рассмотреть не только пупок. Налитая грудь ошеломила меня. От ее щедрости захватывало дух. Это было мое первое грехопадение.

Физиология! Это то, что нам досталось от обезьян, подумал я. А Толстой — сексист и фанатик. К тому же он не переносил Бетховена.

Поезд проезжает станцию, и огни освещают висевший у меня в ногах офицерский китель с золотыми погонами. Мои мысли перескакивают от Аллы к соседу по купе. Что я знаю об офицерской жизни? Это кочевая жизнь, вдали от дома, строго регламентированная уставами. Я перебираю в памяти все, что знал о службе.

Раннее утро. Поезд прибывает на вокзал Киева. Соседи по купе уже собраны. Мы прощаемся как старые друзья. Лейтенант, в строгой форме и скрипучей портупее, берет с верхней полки чемодан и сумку, Алла — его «Спидолу», и они направляются к выходу. Я решаю подшутить и цитирую вдогонку старое брачное объявление: «Унтер-офицер желал бы сочетаться брачными узами с девицей, имеющей свой капитал. Свадьба за счет невесты». Лейтенант Кротов, проходя мимо окна, широко улыбается и машет мне рукой. Он понимает юмор. Я тоже поднимаю руку в ответ. Глядя им вслед, думаю, что они встретились не случайно, и ловлю себя на мысли, что завидую молодому лейтенанту. Вспоминаю анекдот: «Симочка, доча, тебе просто надо немножечко влюбиться!» — «Я вас умоляю, мама, в кого сейчас можно влюбиться?» — «Ой, неужели сложно найти жертву…» Анекдот меня развеселил. Я чувствую голод и набрасываюсь на остатки еды, которую дамы любезно оставили мне.

В купе входит молодая пара с плаксивым ребенком. Я забираюсь на свою полку и снова думаю о лейтенанте Кротове. Он произвел на меня впечатление не только тем, что легко цитировал стихи и мог поддержать разговор о литературе, но и тем, что в нем было что-то такое, чего мне не хватало. И еще от него веяло романтикой, приключениями и опасностью. По радио звучит хриплый голос Высоцкого, его песня о переселении душ: «… Пускай живешь ты дворником, родишься вновь прорабом, а после из прораба до министра дорастешь, но если туп, как дерево, – родишься баобабом. И будешь баобабом тыщу лет, пока помрешь».