Николай Бурбыга – Крик бабуина (страница 1)
Николай Бурбыга
Крик бабуина
I. Поездка на Афон
Меня вызвали в Москву, на Ильинку, к полпреду Президента по Центральному федеральному округу. От этой встречи я не ждал ничего хорошего и для себя решил: ухожу. Я не могу работать, зная, что каждый мой день пронизан ложью и лицемерием.
Когда вошел в кабинет, Бодров встретил меня хмурым взглядом. Черненький, с коротко подстриженными усиками – вылитый Марлон Брандо в фильме «Крестный отец», – он протянул холодную руку (я словно прикоснулся к холодной рыбе), предложил сесть, сев напротив.
– Вы, очевидно, догадываетесь, зачем я вас пригласил?
– Да.
– И что скажете?
– Готов к любому решению (ввязавшись в драку, я знал, что проиграю).
– Мне жаль, но вам придется уйти. И знаете почему? Вы пошли против Президента. – Он помолчал, выдерживая паузу и, внимательно глядя на меня. Поймав его взгляд, я изобразил на своем лице невозмутимость и спокойствие. Полпред продолжил:
– Если губернатор проиграет выборы, обвинят вас.
Несколько минут он молчит, его узкие зрачки смотрели долго и пристально.
Он ждал, что отвечу я.
– Поверьте, он проиграет, и вряд ли ему поможет административный ресурс. А впереди – не сегодня, так завтра – подоспеют уголовные дела. Об этом я вам докладывал. Вопрос времени.
– Это вас не касается. Ваше дело – выполнить решение Президента.
– И тем самым оказать Президенту медвежью услугу? – продолжил я. – Мне знаком механизм принятия решения. «Друзья» по партии, а точнее, по куриному бизнесу, вставили его кандидатуру в предвыборные списки кандидатов в губернаторы. Подсудобили Президенту. Тот доверился и дал согласие на баллотирование… Я же не хочу, чтобы потом было стыдно за принятое неверное решение. У нас что – нет других кандидатов, более достойных?
Бодров откидывается на спинку кресла. Какое-то время задумчиво смотрит в окно. Сейчас его лицо больше похоже на физиономию падшего ангела. Очевидно, он в глубине души понимает, что я прав, и его аргументы «любой ценой» выполнить указание сверху не столь убедительны. Но он должен как-то урезонить меня, строптивца, поставить на место. Я знаю, чем обычно заканчиваются такие разговоры и послушно жду, что решит этот чиновник. И вдруг он говорит:
– Предлагаю… Перейти в другой регион. Есть две вакансии: Курск и Орел.
Его слова застали меня врасплох. Морально я был готов к другой развязке. А тут такое предложение – на выбор две области! У меня есть правило: если вопрос очень трудный, решение принимается немедленно. Если вопрос нерешаемый, то необходимо время для его решения.
– Ну как, определились? – Да, Орел.
– Почему Орел, а не Курск?
– У меня долг перед Брянском. Памятник Илье Муромцу. Он уже есть в бронзе, стоит на заводе имени Лихачёва в Москве. Осталось отлить дерево с Соловьем разбойником. И установить в Брянске.
– Зачем вам памятник?
– Памятник вечной борьбе добра со злом.
Бодров холодно улыбнулся:
– Пусть будет Орел, – соглашается он и прячет руки под стол. Так делают те, кто говорит неправду. У меня есть информация, что Орел он пообещал прокурору из Питера. Но зачем со мной затеял игру? Сообщаю, что у меня еще отпуск по графику.
– Ничего. Идите в отпуск. Отдыхайте… Распоряжение о вашем назначении в Орел подпишу сегодня же. А замену мы вам нашли.
Разговор окончен. Выхожу. В двери сталкиваюсь лоб в лоб с Бочаровым. У Андрея на лацкане пиджака Звезда Героя России. Вот, значит, кто вместо меня!
В приемной стоит Николай Павлович Омельяненко, заместитель полпреда, в прошлом полковник КГБ. Невысокого роста, упитанный, круглолицый с тонкими губами и змеиной улыбкой, участливо интересуется, что у меня и как. «Буду работать в Орле». Он удивленно поднимает брови, явно не ожидая такого ответа. «Добрый» самаритянин, – усмехаюсь я. – Иди возмущайся».
Я вышел на улицу в приподнятом настроении. Свернув за угол, оказался на Варварке и увидел ресторан. Вошел и сел за столик у окна. Подошел официант. Я попросил его принести темного холодного пива и чего-нибудь поклевать на его вкус. Он принес чесночные жареные хлебцы, охотничьи колбаски и потный холодный бокал; чуть отхлебнув из него глоток, услышал знакомый голос:
– О, дружище! Здравствуй! Только о тебе говорили. – Это был мой сослуживец отставной генерал, а ныне сотрудник Администрации Президента Вадим Смирнов.
Присел рядом, спросил:
– О чем грустишь думаешь?
– Думаю, в какую сторону крутить педали.
– Между нами говоря, зря ты пошел наперекор. Знаешь, что бывает, когда … против ветра?.. Пока ты с властью, у тебя все хорошо. Как только, не дай бог, против – жди беды.
– Знаю, дружище. А теперь ты мне ответь: – Почему умных мало, а дураков много?
– Потому что пока умные думают, дураки размножаются, – улыбнулся он, вспомнив старый армейский анекдот.
В отпуск, как и в прошлом году, лечу на Афон. Здесь время словно замерло. Монахи живут скромно, день и ночь в молении. После нескольких дней, что удалось провести рядом с монахами, страшно возвращаться в мир, полный соблазнов и искушений. Главное, что я вынес из первой афонской поездки, – жизнь становится сносной, когда от нее дистанцируешься. Там, на Афоне, ко мне пришло понимание: когда человеку приходится выбирать между тем, что велит совесть и что велит власть, и он выбирает власть, – то слушает не того хозяина.
В этот раз я улетал из Шереметьева. Рейс был ранним. У стойки регистрировалось всего человек двадцать. Впереди в очереди пожилой мужчина с крупным лицом и черными бровями, что делало его похожим на Брежнева, с ним стоял мальчик лет двенадцати. В салоне мы сидим вместе. Когда самолет
набрал высоту, я удобно откидываю спинку своего кресла и прикрываю глаза. Мои соседи о чем-то разговаривают. До меня доносятся слова:
– Дед, ты обещал рассказать про план «Дропшот»?
– Обещал. До плана «Дропшот» был план «Троян». – Мужчина подробно рассказывал мальчику о планах уничтожения американцами СССР. До меня доносились отдельные слова: «Пинчер», «Бушвекер», «Чариотир» …
Дремлю, дед с внуком беседуют. Худенькая стюардесса предлагает перекусить. А почему нет? Я же в отпуске. Нужно отдышаться после странной безумной гонки, в которой ни меня не могли победить, ни я кого-то пересилить. Пока пью кофе, знакомимся с соседом. Геннадий Николаевич – мидовский работник. Летит на Афон, как он говорит, в заповедник чистоты, с внуком Иваном, который крещен в православной вере, но пока не понимает, в чем ее суть. Внук член военно-патриотического клуба. Интересуется историей России. И добавил:
– Не все же за рубежом учатся. Мой и языки знает, и историю страны. Да, Ваня?
Иван кивнул и уткнулся в компьютерную игру. Мне, прослужившему 36 лет в армии, эти ребята явно нравились. Захотелось с ними пообщаться. Я придерживаюсь принципа: пока мы живем, мы всю жизнь учимся у других людей, перенимаем как хорошее, так и плохое. И чем больше встретим людей на своем пути, тем больше обогатимся или наберемся дурного.
Стюардесса предлагает завтрак, спиртное. Заказали коньяк. Разговорились. Начали с украинского майдана, который прокатился по Украине и был у всех на слуху. Я вспомнил, что малышом видел картину, на которой Богдан Хмельницкий с казаками отмечали договор с Россией. Картина так и называлась: «Переяславская рада». На меня она произвела впечатление, потому что от изображенных на ней людей исходила энергетика праздника, радости, тепла и добра. А что происходит теперь? Вместо единения ненависть ко всему русскому.
– Исторически Украина сделала верный шаг, – говорит мой сосед. – Лучшим вариантом был для нее союз с Россией, которая, пожалуй, единственная империя, завоевывая территории, не угнетала местные народы, а скорее помогала, порой в ущерб себе. Это факт. С этим не поспоришь.
– А голодомор, о котором столько сегодня говорится?
– Был такое. От этого никуда не денешься. Но это была наша совместная история. Правил тогда интернационал. Разве русские области меньше пострадали?.. Мое мнение: то, что произошло на Украине, извините, я по старинке – не могу портить язык и говорить в Украине, зрело давно. Расчеловечили Украину под воздействием бездушной пропаганды. У людей сформировали сознание жертвы. Им как бы все должны, им недодали. Святой майдан, революция достоинства. Если отстраниться от политеса, то это чистое кидалово, а не майдан. Обман! Разрушили государство. Государственные институты. А новое создать не получается, потому что нет знаний, соответствующих технологий, опыта. Простые люди уже давно это поняли.
Он замолчал, задумался. Хлебнув коньяка, подвел черту:
– Знаете, наболело! Но не все так плохо, если извлекать уроки. Для России это убедительный негативный пример. Украина – льдина. Откололась и ушла в свободное плавание. В сторону Запада. Ушли, поверив пустым обещаниям. А что дальше? Когда достигнут дна, только тогда смогут подняться.
– Неужели все так однозначно?
– Нет, там другие есть мнения. Мы их не слышим, не знаем, им выхода не дают. – Он обращается к внуку, который читает электронный блокнот: – Дай на секунду. – Берет блокнот. Водит пальцем по экрану: – Замечательные стихи. Обратите внимание, чей сервер! Из Украины прислали. У этой девушки большое сердце и очень трезвый ум… Вот прочтите.
Он подает мне блокнот.