Николай Болошнев – Поезд на Правдинск идет без остановок (страница 34)
«Ну вот, кажется, дошла».
Маша с тоской смотрела на черную чащу и чувствовала, как под ребрами у нее мелко дрожит страх. В голове мелькнула малодушная мысль повернуть обратно и попробовать упросить грибного вождя отпустить Ваню без молока, но она почти сразу со злостью отогнала ее. Если бы речь шла о ней – это одно, братом же Маша рисковать не могла.
Поправив на поясе нож, она уверенным шагом спустилась в овраг. Колючие ветви кустарника царапали ей лицо и руки. Неожиданно прямо перед глазами возникла небольшая розовая ягода.
«Да это же малина! Еще до конца не созрела, но есть наверняка уже можно».
Маша насобирала две горсти ягод и отправила в рот – малина была чуть резиновая, кисловатая на вкус. Этого оказалось достаточно, чтобы перебить жажду и голод. Маша почувствовала прилив сил, теперь было не так страшно идти в лес на встречу с волками.
Поднявшись на другой берег оврага, девушка поднырнула под разлапистые ветки большой ели и словно оказалась в огромном, пахнущим хвоей шатре. Если в сосняке было скорее жарко, то здесь царила прохлада. Земля под ногами была сырой и упругой. Постепенно глаза привыкли к темноте, Маша начала различать окружающие предметы. Она медленно пробиралась между плотно растущими смолянистыми стволами, то и дело натыкаясь на острую сухую ветку.
В ельнике было непривычно тихо. Грибы здесь тоже попадались, но все больше какие-то темные, склизкие, Маша таких не знала. В корнях деревьев чернели многочисленные норы грызунов. Маше было не по себе, незнакомый лес страшил ее больше диких зверей. Она предпочла бы как можно скорее встретиться с волчицей, чтобы, пусть даже в бою, добыть молоко и сбежать из этой чащи.
Возле большой старой ели Маша обнаружила небольшое углубление, в котором были набросаны иголки и ветки. Земля вокруг ямы была покрыта раздвоенными следами.
«Похоже, лежка кабана, – с волнением подумала Маша. – Как бы еще с ним не встретиться».
Однако тут произошло нечто, что заставило ее моментально забыть о кабанах. Она услышала тихий женский голос, который как будто бы звучал внутри головы. Сначала Маша пришла в ужас, но, поборов приступ паники, постаралась прислушаться. Голос был слишком тихим, она не могла различить ни слова. Маша достала нож и сделала несколько осторожных шагов вперед – речь будто стала чуть громче. Кто-то очень больной или уставший звал ее: «Девочка, помоги».
Трясясь от страха, смешанного с любопытством, Маша шаг за шагом продвигалась в глубь леса. Голос становился все отчетливее, он звал ее, торопил прийти на помощь. Вскоре Маша услышала и другие звуки, на этот раз они шли из внешнего мира: кто-то жалобно пищал за трухлявым поваленным деревом. Девушка медленно обошла его и увидела волчицу. Она лежала на земле и тяжело дышала: задняя лапа была сжата капканом. Вокруг волчицы крутились и скулили трое волчат, которые тщетно пытались помочь раненой маме. Волчица с трудом подняла голову и почти тут же опустила, издав жалобный стон. Под Машиной ногой хрустнула сухая ветка. Один из волчат испугался и затявкал на девушку, но мать осадила его коротким хриплым рыком.
Оторопевшая Маша стояла и не знала, что делать – бежать или воспользоваться положением и подоить волчицу. Правда, она хоть и была истощенной, но цапнуть все равно могла. Неужели действительно ее зарезать? Но что тогда будет с волчатами? Они такие маленькие и беспомощные, совсем как щенки. Если мама умрет, им точно не выжить. Вдруг в Машиной голове вновь раздалось тихое: «Девочка, не убивай меня, пощади моих деток. Лучше помоги мне». Теперь голос звучал совсем близко.
Маша почувствовала на себе взгляд волчицы, проникновенный, почти человеческий, полный боли и тоски. От неожиданности Маша выронила нож.
«Этого не может быть… – только и смогла подумать она. – Сначала говорящие грибы, теперь волки, читающие мысли, – я точно брежу. Может быть, из печки пошел дым и я угорела? Надо срочно проснуться!»
Однако стоило ей так подумать, как волчица снова мысленно обратилась к ней:
«Ты не спишь, все правда. Не бойся, я тебя не трону. Подойди ближе».
Маша несколько секунд стояла в нерешительности, но потом все же сделала пару робких шагов. Волчонок, который минутой ранее облаял ее, прижался к земле, замахал хвостом и, радостно тявкая, закружился, приглашая к игре. Маша, которая с детства очень любила собак, не смогла удержаться и его погладила.
«Вижу, ты хороший человек, вот и сын тебя признал. – Голос, которым вещала волчица, стал как будто чуть спокойнее. – Тебя грибной вождь послал? Знаю, что ему нужно. У меня почти не осталось молока, но я дам тебе набрать все, что есть. Только прошу, открой капкан».
Маша подошла вплотную к волчице и села на корточки. В нос ударил резкий запах дикого зверя. Стараясь не трогать поврежденную лапу, девушка осторожно осмотрела капкан. От небольшого устройства, рассчитанного, по-видимому, скорее на лису, чем на волка, тянулась цепочка, прикрепленная к металлическому штырю. По счастью, челюсти капкана были без заостренных зубов. Это давало надежду, что лапа не сломана. Маша попыталась разжать челюсти руками, но не смогла сдвинуть их ни на сантиметр. Тряска потревожила волчицу, она тихо застонала. Маша попробовала использовать нож в качестве рычага, но тот погнулся, соскользнул и едва не впился в коленку. Она почувствовала, что зашла в тупик, – конечно, можно было еще попробовать раскрыть капкан какой-нибудь палкой покрепче, но вряд ли стоило рассчитывать на дерево, если не справился металл.
Вдруг Маша обратила внимание на петлю, к которой крепилась цепочка. Она была под лапой, и девушка не сразу ее разглядела. Петля была слишком большой для того, чтобы служить исключительно для сцепки, к тому же странной формы, напоминавшей простенький зажим для ключей.
«Может, это педаль?» – с надеждой подумала Маша.
Она осторожно повернула лапу с капканом, так что выступ оказался на земле, и с силой наступила на него. Раздался скрежет, створки чуть-чуть раздвинулись. Маша нажала рукой на одну из челюстей, и волчица моментально выдернула лапу из ловушки. Надо сказать, сделала она это очень вовремя: в следующую секунду створка выскользнула у девушки из рук и капкан с лязгом захлопнулся. Волчица оперлась на передние лапы, медленно поднялась с земли и отряхнулась. Волчата радостно затявкали и принялись прыгать вокруг мамы. Она осторожно попробовала наступить на заднюю лапу – та, очевидно, болела, но слушалась, значит, перелома не было. Слегка пошатываясь от истощения, волчица повернулась к Маше.
«Спасибо тебе, девочка. Как тебя зовут?» – спросила она.
Маша назвалась, сама не поняв, сделала это вслух или про себя.
«Маша, ты спасла меня и моих деток, за это я, как и обещала, отдам тебе все мое молоко. Теперь не убудет, скоро отъемся и смогу вдоволь накормить своих малышей. А в награду за то, что не испугалась и не прошла мимо, возьми моего сыночка, он будет тебе помощником и защитником. Да и я тебя в беде не оставлю, пока жива».
«Но как же я его прокормлю? У меня и собаки-то своей никогда не было, не то что волка».
Маша ощутила всем телом, что волчица оскорбилась за такое сравнение.
«Я хотела сказать…» – начала было оправдываться она, но волчица, мысленно заглушила ее:
«За еду не переживай. Пока он маленький, я каждый день буду приходить в сумеречный час его кормить. Где ты живешь, я знаю, в лесу слухи быстро расходятся. Ближе к осени, когда подрастет, он начнет сам охотиться, заодно и у тебя всегда дома мясо будет».
Маша все еще сомневалась, стоит ли брать волчонка, но почувствовала, что отказаться от дара благодарной матери нельзя. Она кивнула в знак согласия и, нагнувшись, погладила игривого малыша, который так и крутился у ее ног.
– Спасибо, я буду о нем заботиться, – сказала она вслух.
«Хорошо, – благосклонно ответила волчица. – Теперь забирай то, за чем пришла. Только будь осторожнее, тело сильно болит».
Волчица стала к Маше боком, девушка достала из кармана берестяной стаканчик. Вспомнив, как в детстве доила козу, она нащупала сосцы и неловко нацедила чуть меньше половины емкости.
«Хватит, – устало сказала волчица. – Грибам и этого будет много. Ступай обратно, Маша, и ничего не бойся: все лесные жители теперь твои друзья, каждый тебе поможет».
Волчица развернулась и медленно пошла в глубь леса. Два волчонка, игриво крутя хвостами и вскидывая лапы, потрусили за ней. Через минуту они бесследно растворились в чаще.
Маша закрыла стаканчик крышечкой и убрала в карман. Затем присела на корточки и обняла волчонка как маленького ребенка.
– Ну и что же мне с тобой делать, малыш? – спросила она, потрепав его за ухо. – Надеюсь, твоя мама не обманула и правда будет тебя кормить. Вот бы тебя Ване показать, уж как бы он обрадовался. Он же у мамы с папой собаку просил с тех пор, как говорить научился.
У Маши резко защипало в глазах, и слезы крупными каплями покатились по щекам. Волчонок извернулся и облизал ей лицо. Его язык был влажный, теплый, щекотный.
– Ну, хватит! – рассмеялась Маша и вытерла лицо рукавом рубашки. – Пойдем, хулиган, нам надо торопиться, чтобы успеть до вечера. Как бы мне тебя назвать? Норд? Рекс? Хотя погоди, ты же у меня серый волк. Значит, будешь Грей!
Поначалу волчонок сам весело семенил за Машей, явно воспринимая происходящее как игру. Однако вскоре он стал то и дело садиться на землю и скулить. Может быть, устал, а может, тосковал по маме, с которой раньше никогда так надолго не расставался. В любом случае, с такими частыми остановками далеко им было не уйти. Возле оврага Маша взяла волчонка на руки и уже не отпускала. Когда они наконец дошли до грибной поляны, ее плечи болели так, будто их вытягивали стальной лебедкой.