Николай Бодрихин – Герберт Ефремов. Исполненный долг (страница 17)

У Владимира Николаевича Челомея с Николаем Леонидовичем Духовым (1904–1964) сложились как минимум товарищеские отношения. Н. Л. Духов был одним из шестнадцати трижды Героев Социалистического Труда в советской истории, отнюдь не затерявшимся даже на фоне таких легендарных фигур, как И. В. Курчатов, Ю. Б. Харитон, А. Н. Туполев. Это был выдающийся творец советской оборонной мощи, много сделавший для её укрепления сразу на двух, совершенно различных, не пересекавшихся направлениях. Его мягкие сдержанные манеры подкупали порой недостаточно сдержанного Челомея, заставляли вновь и вновь задумываться о манере собственного поведения. Первоначально они сошлись по служебной необходимости — для крылатых ракет требовались новые боеголовки, но вскоре служебные отношения были дополнены взаимной личной симпатией, неизмеримо возросшей, когда выяснилось, что оба они детские годы провели на Полтавщине. Позднее, к удивлению друг друга, конструкторы узнали, что оба они являются глубокими ценителями фортепианной музыки, пианистами-любителями.

В 1946 году Н. Л. Духов прямым указанием И. В. Сталина был привлечён к работам по созданию атомной бомбы и назначен начальником специального конструкторского сектора КБ-11 Приволжской конторы «Главгорстроя» Министерства среднего машиностроения СССР, руководимого Ю. Б. Харитоном, а в 1948 году — заместителем главного конструктора КБ-11. В КБ-11 он руководил разработками конструкций как первого отечественного плутониевого заряда, так и атомной бомбы. С июля 1954 года Н. Л. Духов был заместителем научного руководителя КБ-11. С 1956 года — директором, главным конструктором и научным руководителем филиала № 1 КБ-11, на базе которого вскоре было создано КБ-25 (в настоящее время — Всероссийский научно-исследовательский институт автоматики имени Н. Л. Духова (ВНИИА) Министерства среднего машиностроения СССР).

За десять лет под его руководством помимо других автоматических устройств было разработано первое поколение ядерных боеприпасов для семнадцати различных типов носителей, в том числе для баллистической ракеты Р-7, торпеды Т-5, первых крылатых ракет для ВВС, ВМФ, ПВО. Для этих ядерных боеприпасов была разработана целая гамма электромеханических приборов. Для контроля ядерных боеприпасов и блоков автоматики были созданы первые поколения контрольно-измерительной аппаратуры: осциллографическая, малогабаритная безосциллогра-фическая и автоматизированная с цифровой регистрацией. Н. Л. Духов является одним из основателей советской конструкторской школы ядерных боеприпасов.

В этой главе мы уже называли П-5 «стратегической» ракетой, и всё же повторю: её вообще можно назвать первой отечественной условно стратегической крылатой ракетой.

Действительно, к моменту принятия П-5 на вооружение стратегических бомбардировщиков Т-95 было построено только около 50 единиц, что при наличии у противника мощной истребительной авиации делало выполнение ими задачи маловероятным. Первые ракеты С. П. Королёва имели недостаточную дальность, а его знаменитая «семёрка» ещё только проходила испытания. То есть ракета П-5, запущенная с подводных лодок проектов 644, 665 и 659, находящихся в 300–500 километрах от побережья США в Атлантическом и Тихом океанах, в 1960 году оставалась единственным средством, способным достичь территории потенциального противника. Сложившаяся ситуация была очевидна и военным, и политическому руководству страны. Это значительно повышало авторитет В. Н. Челомея.

Ракетный комплекс с крылатой ракетой П-5 был принят на вооружение 19 июня 1959 года.

А 25 июня 1959 года, через пять дней после принятия системы на вооружение, ОКБ-52 было награждено орденом Ленина, а 505 его работников — орденами и медалями. Указом от того же числа генеральному конструктору ОКБ-52 В. Н. Челомею было присвоено звание Героя Социалистического Труда.

Группа его замов и ответственных работников была награждена орденами Ленина: Ф. Н. Андрюшин, В. Н. Бугайский, И. К. Денисов, А. Г. Жамалетдинов, В. Ф. Маликов, М. П. Сахаров, В. В. Сачков, А. А. Тавризов.

6 июля 1959 года в Реутов со свитой по только что настеленной, идеально гладкой асфальтовой дороге, преображённой за одни сутки, прибыл Н. С. Хрущёв. День стоял тёплый и солнечный. Хрущёв лично прибыл в ОКБ-52 для вручения предприятию высокой награды. Конечно, несмотря на закрадывавшиеся в душу очевидные сомнения, ему было лестно, что его молодой сын — заместитель начальника КБ Сергей Хрущёв, лишь немногим более года (с 8 марта 1958 года) отработавший в ОКБ-52, по предложению генерального конструктора только что наряду с самим В. Н. Челомеем, его замами С. Б. Пузриным и М. И. Лифшицем, начальниками КБ А. И. Коровкиным и В. Е. Самойловым, начальником проектной бригады В. В. Крыловым, начальником отдела В. А. Модестовым, ведущим конструктором И. М. Шумиловым совсем недавно, в апреле, был удостоен Ленинской премии.

Кроме того, среди лауреатов от ЦКБ-18 (ныне АО «ЦКБ МТ «Рубин») был главный конструктор подводных лодок П. П. Пустынцев, вместе с Челомеем удостоенный звания Героя Социалистического Труда и тесно сдружившийся с ним. По проектам П. П. Пустынцева было построено и вошло в состав ВМФ 56 подводных лодок, из них 48 атомных. Вместе с П. П. Пустынцевым лауреатами Ленинской премии стали сотрудники ЦКБ-18 Н. В. Глухенький и С. Ф. Голято.

Среди лауреатов был и сотрудник ещё одной организации — НИИ-923 — Е. Ф. Антипов — главный конструктор бортовой системы управления ракеты.

Герберт Александрович Ефремов уже знал, что находится в числе награждённых орденом «Знак Почёта», но ему было велено находиться на рабочем месте и быть готовым ответить на возможные вопросы высоких гостей.

Запомнилось ему, как кто-то торопливым пугающим шёпотом пригласил его в одно из фойе корпуса, где в процессе прохода Хрущёва по предприятию проводились награждения сотрудников ОКБ, разбитых на группы. Момент награждения он запомнил плохо, вроде бы награждал его член ЦК, Предсовмина Казахской СССР Д. А. Кунаев.

Саму дату посещения Н. С. Хрущёвым ОКБ-52 удалось установить по орденской книжке Герберта Александровича, где проставлена дата вручения ему первого ордена.

На торжественный митинг у возведённой специально к мероприятию трибуны он прийти не смог, но на торжественный ужин был приглашён. Запомнилось ему, что в зале столы были расставлены в виде буквы «Ш» и один из распорядителей — П. П. Павлов усадил его вместе с В. А. Модестовым, С. Н. Хрущёвым, И. М. Шумиловым в то место, где средняя вертикаль буквы «Ш» упирается в горизонтальную поперечину. Эти места оказались крайне неудобными, поскольку были отрезаны от обслуживавших официантов (а правительственные выезды обслуживала специальная бригада от ресторана «Москва»), и когда всё стоявшее перед молодёжью было выпито и съедено, никто из них не спешил (просто не мог) пополнить свои тарелки угощением. Молодёжь послевоенного времени была не нахальна, ну а внимание официантов и сидевших за столами начальников в значительной степени поглощала фигура сидевшего рядом с ними, через стол, первого лица государства — Н. С. Хрущёва и его высоких приближённых: маршала С. М. Будённого, министра оборонной промышленности. СССР Д. Ф. Устинова, председателя Госкомитета СССР по авиационной технике П. Д. Дементьева, члена ЦК КПСС Д. А. Кунаева… В том же ряду сидели генеральные и главные конструкторы В. Н. Челомей, П. П. Пустынцев…

Герберту Александровичу запомнились слова, с которыми Н. С. Хрущёв обратился к В. Н. Челомею.

— Вы — генеральный конструктор. Это слово родственно со словом генерал. А совсем недавно вы были главным конструктором — этот эпитет однокоренной со словом голова. Желаю вам, Владимир Николаевич, чтобы вы всегда соответствовали этим громким и красивым словам, в особенности последнему, ведь генералов у нас много…

В памятном зале, где проходило торжество в 2015 году, состоялось открытие Музея истории и достижений АО «ВПК «НПО машиностроения». На церемонии открытия музея Герберт Александрович сказал: «У верующих бывают намоленные места, а у верующих в ракетное дело есть места святые. Я отношу этот корпус как раз к святым местам нашего коллектива. Во многом именно отсюда берёт своё начало наше предприятие. Зал же, в котором мы сейчас находимся, — особенно свят. Раньше его занимали проектанты — гвардейцы В. Н. Челомея. Да и сам он здесь часто бывал. Здесь впервые были нарисованы, прикинуты, просчитаны те ракеты, которые впоследствии составили весь класс изделий, созданных на нашем предприятии».

Ещё в ходе работ над самолётом-снарядом П-5 В. Н. Челомей поставил перед своим коллективом задачу создания модернизированного улучшенного образца, отличавшегося более высокой точностью стрельбы и существенно сниженной высотой полёта. Более высокая точность обеспечивалась за счёт включения в систему управления ракетой доплеровского измерителя скорости и угла сноса, а также применением более точных курсовых гироскопов. В состав системы управления автопилота ракеты «Берег» АП-70Д был введён доплеровский измеритель пути и сноса ракеты в полёте, что в значительной мере снизило её зависимость от метеорологических условий и позволило в 2–3 раза улучшить точность стрельбы. В состав бортовой аппаратуры управления был введён высокоточный радиовысотомер РВ-5М, что позволило снизить высоту полёта ракеты над морем до 200–250 метров.