Николай Бодрихин – Герберт Ефремов. Исполненный долг (страница 19)
Вскоре меня в свой кабинет по телефону пригласил Владимир Николаевич. У него в кабинете находился К. Д. Бушуев, заместитель главного конструктора «королёвской» фирмы, назначенный ответственным с советской стороны за осуществление проекта «Союз — Апполон». Челомей передал мне привезённые из США Бушуевым бюллетени с результатами студенческих наблюдений за непонятными осколками, в количестве до шестидесяти штук, наблюдаемыми студентами около орбиты станции «Салют-2». По анализу наших баллистиков орбиты этих осколков пересекались в одних узлах, что свидетельствовало о непонятном взрыве какого-то космического объекта. Анализ быстро подсказал, что подозрение падает на 3-ю ступень ракеты «Протон», выводившую станцию «Салют» на орбиту. Оказалось, что в баках 3-й ступени не было стравливающих клапанов и солнечный нагрев привёл к разрушению стенок между баками самовоспламеняющихся окислителей и горючего, вследствие чего и произошёл мощный взрыв остатков топлива. Через несколько суток после этого взрыва один из осколков со скоростью до 300 метров в секунду «достал» нашу станцию. Открывшаяся картина аварии полностью опровергала доложенную ранее версию. Надо себе представить состояние генерального конструктора и шквал негативных оценок, обрушившийся на правдивого баллистика, который вскоре от обиды с предприятия уволился. Надо отметить, что иногда претензии ВНЧ к своим, даже заслуженным сотрудникам были крайне жестокими и необъяснимыми.
Способы управления предприятием, так же как и кадровая политика ВНЧ, отличались своеобразной особенностью и зачастую оригинальностью. Так, будучи генеральным конструктором, то есть ответственным за целые направления тематики, он регулярно объяснял нам, что никаких главных конструкторов по темам в ОКБ-52 (ЦКБМ и НПО машиностроения) быть не может. «По всем темам управлял он сам», «главным конструктором должен считаться только лично он». При этом опору в работе по темам он видел в главных ведущих конструкторах, назначение и освобождение от должности которых не требовало согласования в министерстве.
Хочу вспомнить разговор с Владимиром Николаевичем, который произошёл в его машине, когда я ехал с ним сопровождающим на какое-то совещание. Будучи только что, в 1971 году, назначенным на должность заместителя главного конструктора, я попросил его выпустить какое-либо положение по моей должности. Повернувшись ко мне с переднего сиденья, Владимир Николаевич сказал: «Герберт, имей ввиду: любое, даже самое хорошее положение будет ограничивать мой спрос по работе, а без положения ты должен выполнять всё, что необходимо по делу».
Такого принципа он придерживался со всеми своими замами, будь они замы главного конструктора или замы генерального конструктора.
Оберегая себя от влияния слишком независимых специалистов, ВНЧ безжалостно, к сожалению, расставался даже с ближайшими ценнейшими помощниками. Так, его товарищ по Киевскому авиационному институту имени К. Е. Ворошилова, опытный конструктор и практический соавтор «конструктивной схемы КР П-5», лауреат Ленинской премии за эту ракету В. В. Крылов вынужден был уволиться с предприятия в 1960 году из-за претензий В. Н. Челомея к поданной независимо от него и без согласования с ним заявке на изобретение о задаче подводного «архимедова» старта КР.
Главный ведущий конструктор по теме «Аметист» В. И. Патрушев, ставший за эту работу также лауреатом Ленинской премии, вынужден был уйти с предприятия, когда ВНЧ предъявил ему претензии по использованию технических материалов предприятия при защите кандидатской диссертации в МАИ. Третьего лауреата Ленинской премии, Н. М. Ткачёва, мы с А. И. Эйдисом потихоньку сохранили на предприятии, несмотря на команду генерального конструктора о недопуске главного проектанта на работу. Такая команда последовала после заявления Н. М. Ткачёва на совещании у главкома ВМФ С. Г. Горшкова с подтверждением возможности создания отечественного аналога американских «Томагавков», что противоречило оценке по этому вопросу ВНЧ.
Друзьями В. Н. Челомея, крайне малочисленными, были только академик и главный конструктор инерциальных систем В. И. Кузнецов, а также главный конструктор подводных лодок П. П. Пустынцев, руководивший Ленинградским объединением «Рубин».
Жёстко и требовательно воспитывал Владимир Николаевич и своего сына Сергея. Под нажимом отца Сергей защитил кандидатскую, а затем и докторскую диссертации. Основной упор в диссертациях был сделан на математические подходы. В то же время Сергей был и кандидатом в космонавты от НПО машиностроения.
Вскоре после смерти В. Н. Челомея у меня состоялся разговор с Сергеем Владимировичем. Он сообщил мне, что отец пытался навязывать ему понимание необходимости стать руководителем конструкторов. При этом он сказал мне, что у него не было и нет интереса к этой работе, что ему более по душе работа учёного и педагога. Я и предложил ему возглавить в МГТУ имени Н. Э. Баумана кафедру его отца, где должность завкафедрой предлагалась мне, но я не был в этом заинтересован. Сергей Владимирович с радостью занялся работой на кафедре, и по отзывам специалистов его работа была успешной.
К сожалению, Сергей Владимирович преждевременно ушёл из жизни после неудачной операции на сердце 6 марта 1999 года, в возрасте неполных 47 лет.
Особенно хочется отметить деловое взаимопонимание В. Н. Челомея с видными заказчиками работ из Минобороны, такими как министр обороны СССР Маршал Советского Союза А. А. Гречко, главнокомандующий ВМФ адмирал флота Советского Союза С. Г. Горшков; главкомы РВСН М. И. Неделин, К. С. Москаленко, В. Ф. Толубко; главкомы ВВС К. А. Вершинин, П. С. Кутахов.
Однако секретарь ЦК КПСС Д. Ф. Устинов, с 1976 года ставший министром обороны СССР и членом Политбюро ЦК КПСС, будучи постоянным оппонентом в отношениях с Минавиапромом СССР, всегда ревностно относился к В. Н. Челомею как к яркому представителю авиационных конструкторов. Д. Ф. Устинов открыто заявлял, что Челомею и его КБ не надо заниматься ни космосом, ни баллистикой, а ограничиваться только работами по «своим» крылатым ракетам. Понятно, что такое отношение к успешным работам КБ Челомея было явно несправедливым и не отвечало государственным интересам страны.
Будучи многосторонним и многотематическим Генеральным конструктором, опытный Челомей отлично понимал, что мало различить угрозы противников из-за рубежа, выработать идею достойного ответа на эти угрозы. но при этом необходимо решить ещё две задачи. Первая из них — найти пути выхода на определяющего высокого руководителя, зачастую руководителя государства, с изложением предлагаемой идеи. Вторая задача — популярно, максимально доходчиво, с использованием красочных иллюстративных материалов довести до понимания этих руководителей смысл предлагаемых технических решений.
Во всём этом Владимир Николаевич был гроссмейстером, что, в свою очередь, обеспечивало масштабными работами его КБ и обширную кооперацию.
В то же время В. Н. Челомей не терпел, когда его бывшие сотрудники выходили наверх, по должности могли стать выше его. Он всячески препятствовал им в этом, а случалось, что и безжалостно увольнял. Странная ревность. Из-за этого в Комиссии ВПК СССР — после восстановления министерств в 1965 году сохранившей и даже усилившей свои функции, ставшей наиболее устойчивой организационной формой координации многоплановой деятельности военно-промышленного комплекса страны, насчитывавшей 170–180 работников, чаще было всего несколько, но очень важных сторонников В. Н. Челомея: министр обороны А. А. Гречко, маршалы К. С. Москаленко, М. И. Неделин, В. Ф. Толубко, министр общего машиностроения С. А. Афанасьев, адмиралы С. Г. Горшков и П. Г. Котов, тогда как поддерживавших позиции Королёва — Мишина и Янгеля — Уткина было большинство.
О важности владения мастерством получения признания руководством страны различных конструкторских задач, поручаемых В. Н. Челомею, может говорить такой факт. В 1954 году, после разгрома ОКБ-51, будучи руководителем малочисленной специальной конструкторской группы (СКГ), В. Н. Челомей нашёл подходы к помощнику министра обороны СССР по военно-морским вопросам Н. А. Булганина — адмиралу для особых поручений Павлу Григорьевичу Котову. Челомей сумел убедить Котова в эффективности идеи размещения на подводных лодках стратегических крылатых ракет П-5, обладающих необычными качествами старта непосредственно из транспортно-пускового контейнера с раскрытием крыла в полёте, что при поиске новых путей создания отечественного Военно-морского флота было определяющим вкладом в облик асимметричного флоту НАТО отечественного ВМФ. Тем более что роль этих ракет была определяющей в период, когда Советский Союз не имел необходимых средств доставки ядерно-го оружия за океан, а ракета П-5, размещаемая на курсирующих вдоль побережий США в Атлантике и в Тихом океане нескольких десятках подводных лодок, представляла собой очевидную угрозу.
Несомненна исключительная роль адмирала П. Г. Котова в воссоздании в 1955 году ОКБ-52 в городе Реутове Московской области. Блестяще выполненная ВНЧ и его конструкторами задача создания КР П-5 определила его признание выдающимся конструктором и организатором производства, а его коллектива — плодотворной творческой организацией.