Николай Бодрихин – Герберт Ефремов. Исполненный долг (страница 15)

«Приказ № 1

По Государственному союзному конструкторскому бюро № 52

14 сентября 1955 г.

Постановлением Правительства на бывшем Реутовском механическом заводе организовано Союзное опытно-конструкторское бюро № 52 Министерства авиационной промышленности. С 14 сентября завод принят Министерством авиационной промышленности».

Первый и последний, 16-й пункт, самого приказа касаются С. Л. Попка:

Приказываю:

«1. Зам. главного конструктора ОКБ-52 т. Попок С. Л. приступить к выполнению своих обязанностей.

16. Право подписи пропусков на материальные ценности и для прохода в ОКБ имеют заместитель главного конструктора т. Попок и исполняющий обязанности главного инженера т. Иншаков.

Мы подошли к тому моменту, с которого становятся неразделимы судьбы ОКБ-52 и Г. А. Ефремова, посвятившего всю свою трудовую биографию одному предприятию, как бы оно ни называлось: с 1966 года — Центральное конструкторское бюро машиностроения (ЦКБМ), с 1983 года — НПО машиностроения, с 2001 года — ФГУП «Научно-производственное объединение машиностроения», с 2007 года — ОАО «ВПК «НПО машиностроения», с 2009-го — АО «ВПК «НПО машиностроения».

Начал он трудиться в конструкторской бригаде № 1 инженером-конструктором 3-й категории, затем стал старшим инженером, инженером-конструктором 2-й категории. С 1959 года, когда бригада № 1 превратилась в 10-й отдел, он был назначен заместителем начальника отдела — ведущим конструктором. В 1960 году 10-й отдел вошёл в состав вновь образованного в ОКБ-52 КБ-1. В 1962 году он был назначен заместителем начальника конструкторского бюро — ведущим конструктором.

Владимир Николаевич Челомей для себя отметил Герберта Александровича Ефремова как талантливого ракетостроителя сразу. Скорые решения были для него достаточно часты, но чтобы они оставались неизменными долго, тем более всю жизнь, случалось редко.

Вообще для окружения В. Н. Челомея, несмотря на его жёсткий, а порой и непредсказуемый характер, имела место низкая текучесть кадров, что является весомой и ценной характеристикой любого организатора. Из восьми его первых дипломников семеро вернулись к нему после института и работали с ним долгие годы. Практически с первых шагов работали с ним В. С. Авдуевский, Ф. А. Вершков, И. К. Денисов, А. Г. Жамалетдинов, О. И. Зубкова, К. А. Иншаков, А. И. Коровкин, Ю. С. Куликов, М. И. Лифшиц, А. Н. Маврин, С. Л. Попок, С. Б. Пузрин, А. Н. Русинов, В. В. Сачков, А. А. Тавризов, Ю. Н. Шкроб и другие. Он очень неохотно расставался со своими работниками. Тех, кто ушёл от него на вышестоящую должность — в министерство, таких как Ю. Н. Труфанов и Л. Е. Макаров, или даже на смежную работу, можно пересчитать по пальцам.

Из известных конструкторов у него не прижились буквально три-четыре человека. Среди них Герберту Александровичу более других запомнился его первый руководитель — начальник бригады общих видов в 1955–1960 годах Владимир Васильевич Крылов (1913–1968). К тому времени Владимир Васильевич, учившийся с В. Н. Челомеем ещё в Киевском авиационном институте имени К. Е. Ворошилова, был уже опытным конструктором, награждённым медалью «За доблестный труд в годы Великой Отечественной войны», ставшим одним из первых конструкторов 51-го завода, в июле 1954 года назначенным ведущим конструктором ОКБ — начальником бригады общих видов. 1 января 1959 года он был назначен главой 10-го отдела, в апреле 1959 года за разработку ракеты П-5 удостоен Ленинской премии. Но уже 19 октября 1959 года, после скрытого конфликта с Челомеем, был освобождён от должности начальника отдела, а 15 марта 1960 года уволен с предприятия переводом в п/я 2460.

По мнению Г. А. Ефремова, В. В. Крылов был одним из наиболее ярких соавторов схемы П-5. К тому времени он был уже не компоновщиком, но проектантом, а фактически мог разрабатывать и новые системы ракетного оружия. Почти все чертежи названной ракеты (за исключением боевой части) были сделаны под его руководством, сразу несколько выполненных при её разработке конструкторских решений впоследствии были признаны выдающимися. Среди них в первую очередь необходимо назвать размещение ракеты в ограниченном по размерам контейнере, что обеспечивалось складывающимися крыльями, её старт непосредственно из контейнера, без предлагаемой другими конструкторами перегрузки, оснащение ракеты автоматически раскрывающимися при старте крыльями.

Не раз В. В. Крылова в течение рабочего дня вызывал В. Н. Челомей. Но он был человеком очень сдержанным и скрытным, запомнилось, что после этих визитов он доставал какие-то чертежи, вновь что-то в них перемерял, несколько раз вздыхал и вновь возвращался на предначертанную дорогу.

За свою работу в ОКБ-52 В. В. Крылов был удостоен высшей награды — Ленинской премии, ранее ему была предоставлена квартира на Кутузовском проспекте, в доме 18…

— Запомнилось, как однажды, в 1959 году, в обеденное время В. В. Крылов пригласил меня присесть у его стола. И показал мне несколько фотографий, где был запечатлён он сам и ассистирующий ему мальчик 13–15 лет, вероятно его сын. Они проводили опыты с погружаемым и свободно отпускаемым с некоторой глубины всплывающим снарядом. На одной из фотографий было видно, что ранее погружённый и отпущенный снаряд выпрыгнул из воды на высоту до 0,5 метра. Владимир Васильевич назвал этот приём «архимедовым» стартом.

Ранее, но уже после того как ракета была принята Гос-комиссией, Владимир Николаевич подал несколько заявок на изобретения, что не стало тайной в ОКБ-52 и в какой-то степени обидело В. В. Крылова, толкнув его на самостоятельную подачу заявки на «архимедов» старт. Сам факт подачи заявки вывел Челомея из себя, и он стал всячески выживать старого коллегу, когда-то, вероятно, даже товарища, из своего коллектива.

В. В. Крылов вскоре вынужден был уйти с предприятия, и через несколько лет мы потеряли с ним связь, вспоминал Г. А. Ефремов.

Ушёл от В. Н. Челомея и Павел Васильевич Цыбин (1905–1992), известный планерист и авиаконструктор, старый, ещё с 1920-х годов, знакомый С. П. Королёва. В ОКБ-52 он был назначен заместителем главного конструктора. Но челомеевские подходы его не устраивали, и, проработав у него буквально два-три месяца, он перешёл в ОКБ-1, где вновь стал заместителем, но теперь уже С. П. Королёва.

Другим видным специалистом, недолго проработавшим в ОКБ-52 и даже назначенным заместителем В. Н. Челомея по проектному комплексу — КБ-1, был Н. С. Черняков (1915–1998). Ещё до войны он разработал проект знаменитого сине-жёлтого троллейбуса МТБ-82, ходившего в большинстве городов страны, чем всегда гордился. Затем он долгие годы был заместителем С. А. Лавочкина, руководил рядом выдающихся и разнообразных проектов: работал над истребителями ЛаГГ-1, ЛаГГ-3, Ла-5, Ла-7, Ла-9, Ла-11, Ла-15, Ла-200, Ла-250, был одним из главных конструкторов первой в Советском Союзе управляемой ракеты класса «земля — воздух» для системы С-25. В 1950—1960-х годах Н. С. Черняков руководил созданием сверхзвуковых крылатых ракет, в том числе первой в мире сверхзвуковой ракеты класса «земля — земля» стратегического назначения (системы «Буря»), способной донести «боевую часть» до территории США. Он пришёл в ОКБ в конце 1960 года и ушёл менее чем через год, не сумев сработаться с В. Н. Челомеем.

С другой стороны, малая текучесть кадров может быть отнесена к высокой категории зарплат, которая была установлена для ОКБ-52 как для предприятия, занимавшегося самыми передовыми направлениями в Наркомате, а затем в Министерстве авиационной промышленности. Ну а для молодёжи, воспитанной на книгах А. Н. Толстого, A. Р. Беляева, А. П. Гайдара, Л. А. Кассиля, К. М. Симонова, М. А. Шолохова, на незыблемом сознании необходимости совершенствования оборонной мощи Родины, работа в авиации, а тем более в ракетостроении, считалась высшей точкой приложения сил.

Но вернёмся к работам по П-5. Для подтверждения схемы старта проводили испытания макетов. По указанию B. Н. Челомея и под его личным руководством М. Б. Корнеев и Ф. Н. Андрюшин изготовили в конце 1956 года детильную модель самолёта-снаряда и пусковой установки в масштабе 1:15, при этом модель ракеты была снабжена маленьким пороховым движком. На протяжении многих вечеров в присутствии В. Н. Челомея эта модель уходила в полёт в относительно просторном зале только что достроенного третьего этажа корпуса КБ в Реутове. Скептики требовали скорейшего экспериментального подтверждения возможности успешного старта. Фильм, продемонстрированный на зашите эскизного проекта по испытаниям масштабной модели, не убедил их.

Удивительна была конструкторская убеждённость В. Н. Челомея. Один из ветеранов НПО машиностроения, ведущий конструктор В. Г. Биденко, вспоминал: «В декабре 1956 года неудачей окончились статиспытания траверсы, соединяющей в единый агрегат два стартовых двигателя. Для нашей первой крылатой ракеты нужно было разработать техдокументацию на совершенно новую траверсу. Была выбрана конструкция из двух труб диаметром 280 мм, толщиной 15 мм, с последующей проточкой стенки трубы до 10 мм. Однако упёрлись прочнисты, они хотели оставить 15 мм.

Поздним декабрьским вечером Владимир Николаевич вышел в зал из своего кабинета и подошёл к нам. Мы ему пожаловались на прочнистов. Он сел за кульман, минут десять смотрел на чертёж, наклоняя голову в разные стороны, затем на поле крупно написал «8 мм», обвёл цифру в кружок, расписался и, уходя, сказал: «Скажите им, что будет так!» Изготовленная траверса выдержала все испытания».