Николай Бочкарёв – Отель на границе пустоты (страница 1)
Николай Бочкарёв
Отель на границе пустоты
Часть 1. Отель на границе пустоты
Продолжение романа «Почти девяносто градусов»
Это просто горящие окна?!
Там за сотни парсеков
Миллиарды ночей
Кто-то свет этот создал,
Молчаливо вздыхает и
Может ли Вселенная обрести разум?
Может ли возникнуть сознание среди звёзд и галактик в подобии нервной системы, объединяя их, как нервная система объединяет нейроны мозга? Все эти бессчётные световые годы пустоты с редкими вкраплениями материи?
Учёные не дают ответа на этот вопрос, они его даже не ставят. Они говорят, что вещество будет расширяться бесконечно, пока Вселенная не умрёт от абсолютного холода.
Но есть и другая модель развития, которая сейчас считается менее вероятной. Вслед за расширением Вселенной наступит сжатие. Бег галактик замедлится, остановится совсем, а потом они начнут сближаться в направлении центра масс, из которого разлетелись когда-то во время Большого взрыва. Будут сближаться, постепенно набирая скорость, пока вновь не схлопнутся в изначальную сингулярность. А потом будет новый Большой взрыв, и всё начнётся сначала.
И где-то, перед самым концом, когда звёзды будут друг к другу очень близко, между ними возникнут каналы обмена веществом и информацией, и они обретут разум и сознание. Разум Вселенной, думающий, всеохватный, но способный лишь ужаснуться своему скорому неизбежному концу.
Сколько раз он так возникал, чтобы погибнуть, как пытался остановить неизбежное – кто знает?
Узник
Он не знал своего имени и возраста, он был здесь всегда и ничего не менялось. Пол, четыре стены, потолок. Возле самого потолка в стене маленькое окошко, оно то светлеет, и в камере тоже становится светло, то темнеет. Скудная мебель: стол, стул, кровать, за ширмой в углу умывальник и туалет. На стене – книжная полка, в противоположной стене массивная дверь с смотровым глазком. Периодически дверь открывается и молчаливый страж приносит необходимое.
Дни и ночи давно слились для него в непрерывную полосу без начала и конца. Начало своего заточения, как и его причину он давно забыл, и давно уже не пытался вспомнить. Что-то смутное приходило в голову: побег, побег – откуда? Зачем? Что было до? – но это уже было за пределами сил.
На полке стояли несколько книг. Когда было светло, Узник брал иногда одну из них, раскрывал в произвольном месте. Страницы были покрыты непонятными значками, он какое-то время разглядывал их, потом закрывал книгу и ставил на место. Садился на кровать и, скрестив ноги, смотрел в пустую стену, в пустоту, в себя – там тоже было пусто, лишь где-то вдали, на самом краю осознания, горела слабая искорка надежды. Надежды на что – этого он не мог понять.
Ночью он спал без сновидений.
Как-то раз, очень давно, Узник решил сбежать. Опять побег, подумал он, но надо было попытаться. Когда открылась дверь, он распахнул её и, оттолкнув стражника, бросился прочь по коридору. Забежав за угол, он остановился и прислушался – погони не было. Он снова побежал. Вдалеке он увидел раскрытую дверь и что есть сил бросился вперёд. Достигнув цели и закрыв её за собой, он огляделся: это была его собственная камера, а на столе стоял поднос с необходимым.
Больше он бежать не пытался.
Время шло, и всё было как обычно. Всё как всегда. Но однажды Узник заметил, что на книжной полке появился новый фолиант. Его страницы также были заполнены непонятными символами, а на обложке был нарисован замысловатый узор. Такого ещё не было, обложки остальных книг были чистыми. Он всмотрелся в этот рисунок, состоящий из замысловатых цветных линий. Казалось, он имеет власть над вниманием и приковывает взгляд сильнее, чем сталь кандалов. Узник попытался отвести взгляд, но любопытство пересилило осторожность. Линии сходились и расходились, повторяя узоры почти одинаковые, но вместе с тем в чём-то неотличимо разные. Внезапно рисунок стал объёмным, поглотив полностью всё внимание.
Когда наваждение исчезло, он встряхнул головой, поморгал глазами и снова посмотрел на рисунок. Теперь это было просто переплетение цветных линий.
Усмехнувшись, он открыл книгу на первой странице и замер в удивлении: до этого безмолвные непонятные значки обрели смысл и заговорили. Зазвучали гласными и согласными звуками, смыслами слов и предложений.
«Эта книга откроет дверь твоей памяти», – прочитал он на первой странице, – «но торопиться не надо, читай всё по порядку и не спеша. Время ещё есть»
В этот же день стражник принёс светильник.
Узник глотал страницу за страницей. Первая книга, научив его читать, рассказала ему о словах, их значении и понимании. Он не учил языки – после прочтения первой книги он знал их все, потому что знал основную идею их появления и эволюции.
Следующие несколько книг рассказали ему о законах природы и о вещах, которые этим законам подчиняются. И о тех, которые не подчиняются. Потом были книги о том, как управлять этими законами.
Знания наполняли его, как вода пустой сосуд, и с каждым прочитанным словом его внутренняя пустота отступала, а та искорка на краю сознания разгоралась всё ярче.
Потом были книги о носителях разума: история, культура, взаимоотношения внутри и между цивилизациями. Причины гибели или угасания. Галактическая федерация и всё о ней. Информация усваивалась легко, мозг впитывал знания как губка.
Теперь, просыпаясь, он видел всё новые и новые книги. Он поглощал их все, казалось, что обретение знаний и есть его предназначение. Но он ошибался.
Однажды утром он обнаружил, что все полки с книгами исчезли, и на столе осталась лишь одна.
Она называлась «Твой путь и предназначение». В ней рассказывалось о том, как на закате предыдущего цикла Вселенной её Разум собрал все силы и запустил в далёкое будущее Капсулу. В ней содержалась небольшая жёлтая звезда и планета, внутри которой и находилось то место, в котором был Узник. Хотя теперь его трудно было так назвать. Его знаний хватило бы с лихвой, чтобы покинуть свою тюрьму, да и любую другую, поселиться на любой планете и жить, ни в чём себе не отказывая. Его знаний хватило бы, чтобы стать императором этой галактики. Чтобы стать Божеством, которому бы поклонялись все разумные расы. Но его предназначение было в другом и путь вёл в совершенно другое место.
Однажды он проснулся и стал привычно ждать, когда откроется дверь и появится страж. Но никто не шёл. Тогда Узник подошёл и толкнул дверь. Она открылась. Рядом с дверью стоял стражник с подносом. Казалось, что он остановился и забыл, куда шёл – на лице его читалось недоумение.
Эй! – Узник дотронулся до его плеча – тонкая струйка песка высыпалась из места прикосновения на пол. Песка становилось всё больше, пока фигура стражника не стекла на пол небольшой горкой.
Узник пошёл дальше. Он помнил о своём неудавшемся побеге, но продолжал идти вперёд. Завернув за угол, он прошёл ещё немного и увидел открытую дверь. В прошлый раз она привела его обратно в камеру, но сейчас ему открылся совершенно другой вид.
Он ожидал, что что-то изменится. Он ожидал увидеть стройные ряды стеллажей, заполненных бесчисленным количеством книг в обстановке своего жилища, но перед ним висел огромный трёхмерный терминал, заполненный пустотой, галактиками и звёздами. Заполненный Вселенной.
– Здравствуй! – голос, казалось, шёл отовсюду, – теперь ты Путник, Пилигрим. Твоя задача – пойти и исполнить то, что когда-то очень давно не смогли сделать мы – зажечь в этой сверкающей пустоте искру Звёздного Разума, протянуть его нити во все стороны, объединить все галактики единым Сознанием. Тогда мы сможем остановить грядущую всеобщую гибель. Тебе пригодятся все знания, полученные здесь, а сейчас ты займёшься практикой, потому что я не смогу всегда быть рядом.
Пилигрим стоял на краю бездны, но его мысли сейчас были заняты другим. Раньше у него не было возможности с кем-то поговорить, его направляли к обретению знаний, подкладывая на полки нужные книги. Но при этом не говоря ни слова. Он мог говорить на всех возможных языках, но говорить было не с кем.
– Как я могу тебя называть, – спросил Пилигрим, – я первый раз за всё это время слышу живой голос. Кто ты такой?
– Кто я такой, теперь совсем не важно, раз ты находишься здесь. Нам недолго осталось общаться.
– Тогда я буду звать тебя Голос. Ты не заслуживаешь большего.
Собеседник ничего не ответил.
– Скажи мне, Голос, – продолжил Пилигрим, кто я такой, откуда здесь взялся и почему ничего не помню, кроме этой камеры, за исключением тех знаний, которыми вы меня нагрузили? Чем я заслужил эту участь пленника без имени, памяти и объяснения причин?
Голос задумался – или, скорее, сделал паузу, которая была похожа на раздумье. В бесконечной, усыпанной галактиками пустоте терминала вспыхнули и погасли несколько далёких сверхновых.
– Ты – последнее дитя умирающего разума, – прозвучало наконец. Голос был ровным, лишённым эмоций, как чтение протокола. – Моё, если угодно. Но не в биологическом смысле. Я – тот Разум, который возник на закате предыдущего цикла, когда галактики сжались достаточно, чтобы их можно было связать. Я – коллективное сознание звёздных скоплений, пылающих туманностей и чёрных дыр. И я был бессилен. Слишком поздно. Мы осознали себя, когда силы сжатия уже были непреодолимы. Мы думали одну-единственную мысль, полную ужаса и сожаления, прежде чем всё рухнуло обратно в сингулярность. В последний миг, используя всю накопленную энергию умирающей вселенной, я создал Капсулу. Не просто корабль. Карман реальности, убежище от законов времени и энтропии. Я поместил туда семя – планету, звезду-светильник и… тебя. Ты не был человеком. Ты был квинтэссенцией моего отчаяния и надежды, чистым сгустком потенциала, лишённым памяти, чтобы не сойти с ума от осознания небытия. Тебя нужно было воспитать, подготовить, дать все инструменты, но не давать цели, пока не придёт время. Чтобы не сломался. Твоя «тюрьма» была инкубатором. Твой страж – автоматом, поддерживающим систему и твою жизнь.