Николай Бочкарёв – Орден неспящих (страница 3)

– Лунатики! Лунатики! Отдайте мой сон!

И бросился бежать.

… Мы сидели на трибунах ипподрома и смотрели в ночь.

– Сначала был хаос, – рассказывала Светка, – Толпы людей штурмовали магазины, транспорт был парализован, электричества не было. По городу бродили сумасшедшие. Кое-где слышалась стрельба.

Месяца через полтора все стало приходить в норму. Появилось электричество, зашевелился транспорт. Открылись магазины. Люди стали ходить на работу. Хаотически перемещаясь по всему миру, они ухитрялись каждый раз на новом месте делать то, что нужно именно там. Как это происходит?

Исчезли деньги, потеряла смысл частная и личная собственность. Общественная же собственность поддерживалась всеми в исправности и надлежащем порядке. В этом обществе нет ни армии, ни полиции – исчезло насилие. Тоже непонятно почему.

Мы пытались расспрашивать самих людей, но те лишь улыбались и разводили руками… Короче, наблюдение со стороны за обществом Феномена ничего не дает. Эх, вот если бы посмотреть на него изнутри! К сожалению, на нас с мужем Феномен не действует. Мы его даже не чувствуем.

– Почему?

– Чтобы контролировать его со стороны и оставаться на одном месте, мы изменили характеристики резонанса так, чтобы нас он не затронул. Но Феномен вышел из-под контроля, а мы остались лишь беспомощными свидетелями вместе со всей нашей аппаратурой.

– Неужели только вы двое неподвластны Феномену? Сколько еще человек в мире могут иметь такие же характеристики нервной системы, как у вас?

– Теоретически, сотни две-три, и то они могут быть слабее Феномена.

– Но ведь могут быть и сильнее?.. Послушай, Светка: я сегодня был в контакте с вашим детищем, и он меня даже чуть не затянул. Мне кажется, я могу по своему желанию или попасть под его влияние, или же ему противостоять. Я попробую изнутри понять, что он из себя представляет.

– В принципе, идея хорошая. Но тебя еще нужно будет подготовить, чтобы это все имело смысл.

Подготовка к броску

Утром, по холодку, мы со Светкой пошли в лабораторный корпус. Издалека светло-желтое здание выглядело так же, как и в моем мире. Но, подойдя поближе, я увидел выбитые окна, треугольник пожара в аудитории на втором этаже и разбитые вдрызг входные стеклянные двери. Через проходную с вывороченным из пола турникетом мы вошли вовнутрь. В вестибюле стояли лужи, кое-где лежал еще не растаявший снег. Мы стали подниматься по правой лестнице. В холле второго этажа и на третьем валялась сломанная мебель, и были видны следы костров. На площадке между четвертым и пятым на ступеньках лежала серая хламида, а возле нее – с десяток пузырьков из-под диэтилового эфира. Лестница заканчивалась на пятом этаже просторной площадкой с единственной бронированной дверью.

Светка набрала код, и мы вошли в лабораторию. Вдоль стен громоздилась аппаратура, но она не превращала комнату в узкий коридор между железными шкафами. Лаборатория была просторна: посредине стоял большой стол, на нем аккуратными стопками были разложены документы и схемы. Возле окна, занавешенного тяжелой портьерой, находилось испытательское кресло с причитающейся ему аппаратурой.

Дверь встала на место, и автоматически включился свет. Я присмотрелся: аппаратура была шикарная, но советская – ни одного иностранного лэйбла. Голографические дисплеи, 3d-шлемы, лишь в уголке возле двери притулился макинтошевский комп с пыльным ЖК-монитором.

– Дааа… В нашем универе о таком и мечтать-то…

– Это все Чистяков выбил под БМВ.

– У нас БМВ – это такой в меру крутой автомобиль немецкой марки. А здесь что?

– А здесь это Боевая Машина Времени.

Я думал, что в этой Ветви уже ничему не удивлюсь. Но это было нечто… Теоретические трепыхания на кончике пера, парад парадоксов, земля обетованная писателей-фантастов. Синхрофазатрон, электрон с массой кирпича, увеличение жизни частиц при околосветовых скоростях – все это реальность. Но БОЕВАЯ?… Это что, из синхрофазатрона по танкам противника?!!!

– Присядь, Женечка, что-то ты побледнел… – Светка взяла меня под ручку и усадила в мягкое кожаное кресло, – и вспомни свои опыты с лабиринтом. Не надо никаких синхрофазотронов, не надо гигантских спиц. Грубо говоря, любое живое существо сможет сместиться во времени, если поверит в это. И не только само сместится, но и перетащит с собой изрядный кусок пространства, от 10 метров до 50 километров в диаметре.

– И выбросить в сверкающее Ничто любую технику, от баллистической ракеты до авианосца, – догадался я.

– На любой малый промежуток времени, а потом по этому промежутку, закапсулированному в себе самом, проедет махина истории, и он останется висеть в пространстве вероятностей, как муравей в капле янтаря.

– Что еще за махина истории?

– Ну, это как звукосниматель на проигрывателе.

– И кто же слушает всю эту музыку?

– Ты, я, все те сущности, что живут во времени…

Спорный вопрос, конечно. В классической научной модели Вселенная динамична и независима от существования наблюдателя внутри себя. А вовне? То есть части вселенского разума возвращаются к своему источнику?

– Погоди! Это получается, что вы заряжаете крысами антиракеты?!

– Нет, от этого пришлось отказаться почти сразу.

– Из соображений гуманности?

– Нет, – она грустно улыбнулась, – просто животные часто гибнут при перегрузках, и вообще ведут себя непредсказуемо. Мы нашли им замену. Ведь главное при переброске во времени не само животное, а информационный процесс, идущий в его мозге. Он должен иметь топологию бутылки Клейна (объёмная фигура, не имеющая замкнутого внутреннего объёма – прим. автора). Мы смоделировали параметры подопытных крыс на компьютерах, а потом создали микрочипы, способные генерировать такое поле с любыми характеристиками. Ими и оборудованы антиракеты.

– А человек сможет при помощи этого чипа совершить путешествие во времени?

– При помощи БМВ – только в один конец и на долю секунды. Профессор говорил нам с Женькой о принципиальной возможности такого путешествия, но вскоре после публикации результатов тему закрыли, а сам он куда-то исчез.

Незадолго до этого он упомянул о строительстве где-то на Урале бомбоубежища, имеющего защиту от хроноударов.

– А он знал о вашем Феномене?

– Мы никогда с ним об этом не говорили… Разве что он мог построить хронолокатор, узнать, когда начнется Феномен и спрятаться от него во времени, а потом вернуться назад. И то лишь после того, как сам исчез.

– Как ты думаешь, Светка, Чистяков смог бы создать «ранцевый» вариант машины времени для одного человека?

– Вполне, если у него будут под рукой ресурсы и производственные мощности.

Как оказалось потом, у него было все необходимое, и даже больше…

Светка постаралась на славу. После двухчасовой тренировки на аппаратуре я не только мог справиться с любым внушением, но и сам стал мощным суггестором. Стоило мне чего-то пожелать и коснуться человека, как он тут же превращался в безвольную марионетку, и выполнить мой приказ становилось для него смыслом жизни и высшим наслаждением. Но эти способности были лишь следствиями основного моего умения – управлять содержанием Феномена, его информационным «мозгом». Правда, о них я узнал от Светки, ибо в тренировке участвовало только мое подсознание, а сам я в это время прибывал в полной нирване, и все куда-то шел, шел…

– Запомни, Женька, твои новые способности предназначены для управления Феноменом. В обычном мире ты сможешь ими воспользоваться лишь тогда, когда возникнет угроза твоей жизни. В других случаях придется включать голову, а если не получится – руки или ноги. Но это вряд ли тебе понадобится: обычные люди, окружающие нас, неагрессивны.

– А необычные, не считая сумасшедших?

– Вряд ли. Разве что обитатели лунных станций. Но у них своих забот хватает, им сейчас не до нас: нужно поддерживать жизнеспособность, налаживать производство всего того, что раньше доставлялось с Земли.

Светка посмотрела на часы:

– Уже полвторого! Тебе еще надо поесть и хорошенько выспаться.

До начала Феномена оставалось меньше десяти часов.

Толпа

Тою же дорогой мы отправились домой. Людей на улице было немного. В основном это были женщины. Они шли неспеша, с достоинством королевских особ. Глаза их были наполнены межзвездной пустотой. Их просторные одежды развевал теплый весенний ветер. Все они были похожи, все они были прекрасны, и от этого на душе становилось светло и печально. Некоторые держали за руку детей. Дети не шалили, не болтали. Они шли спокойно и даже как-то торжественно. Лица их были серьезны.

– Я точно не знаю, что происходит с детьми. В самом начале ходили слухи, что маленькие дети перемещаются вместе с матерями. Про остальных нет вообще никакой информации. – Светка немного помолчала, а потом добавила:

– Но это всё же лучше, чем видеть их обугленные кости…

Я молча кивнул. Все верно: пусть уж мир станет всеобщим интернатом, чем всеобщей могилой…

Вспомнилось, как выглядит эта улица в моем мире: люди спешащие по своим делам, пассажиры с поклажей, студенты и школьники – пестрота одежд, гул голосов, шум моторов…

Мы пересекли проспект и вошли в универсам. В магазине стояла тишина, как в музее. Вдоль полок в отделе самообслуживания бесшумно двигались посетители, наполняя товарами свои сумки, а потом свободно выходили на улицу. Их никто не задерживал. Некоторые просто стояли – поодиночке или группами, взявшись за руки.