Николай Бочкарёв – Орден неспящих (страница 5)

Сначала он думал, что сказываются последствия шока от ночного расстрела, и что часть пути просто выпадает из памяти. Но факты накапливались, и однажды он решился на эксперимент: побывать в ленинградской квартире, где прошло его детство, и где и сейчас жили его родители. Он собрался с мыслями, очень сильно пожелал, пожелал так, что без этого теперь и жизнь нельзя было представить, а потом открыл дверь и шагнул за порог своего офицерского жилища.

Ничего не произошло. Альберт оказался в длинном коридоре общежития, постоял немного, а потом вышел на улицу. Постоял, посмотрел по сторонам, открыл дверь подъезда и зашёл назад.

Сознание на секунду помутилось, а когда вернулось в полном объеме, то он увидел себя стоящим перед дверью ленинградской квартиры.

Тогда он не решился войти и вернулся тем же путём в свою комнату в общежитии, но потом, когда освоился, часто навещал родителей, придумывая различные командировки и поощрительные отгулы.

Альберт научился появляться в любом месте земного шара. Условий было два: желание переместиться и знание, что это место есть.

Время шло. Наступила хрущевская оттепель, и его демобилизовали.

Он поменял с доплатой свою офицерскую комнату и поселился в старинном двухэтажном доме в центре, в роскошной коммуналке рядом с библиотекой и городским садом.

Именно в этой коммуналке, в соседней комнате, жила с родителями будущая светкина мама, а в этом же дворе, в другом доме – будущий светкин отец. Сюда, уже после рождения Светки, они не раз приходили в гости к своим родителям, и к дяде Алику.

Его любили все: взрослые – за прямоту и справедливость, а дети – за яркие безделушки и захватывающие рассказы о дальних странах.

Женщины его любили тоже, но Алберт у себя во дворе держал их на дружеской дистанции, справедливо полагая, что свой дом и двор – для отдыха, а для любовных интрижек в мире и так достаточно места.

…Первого сентября 1975 года, в день своего 55-летия, старший лейтенант в отставке Альберт Николаевич Кузнецов окончательно понял, что не стареет. Яд в малых дозах тоже лекарство, размышлял он, и то излучение, что под Кенингсбергом превратило в металлический дождь самолет ведомого, для него стало эликсиром не только бессмертия, но и вечной молодости. Теперь, чтоб не возникало ненужных вопросов, придется гримироваться под старого дядьку, подумал он с усмешкой.

Может, пойти сдаться в Академию наук? Пусть разберут на запчасти во благо будущих поколений.

– Ну, уж нет, пусть академики тренируются на свинках.

Альберт обернулся. В комнату входил его давний знакомый – водитель автомобиля, в котором его везли на расстрел. Гость прошелся по комнате, окинув взглядом обстановку.

– Я вижу, у тебя неплохо получается, – сказал он, кивнув на полочку с иностранными безделушками.

Альберт побывал во всех странах мира, и из каждой у него на полке имелся сувенир. – А хочешь узнать еще больше мест, побывать в таких странах, которых нет ни на одной карте?

От неожиданности Альберт лишился дара речи и лишь кивнул головой в знак согласия.

– Тогда слушай…

И гость рассказал о том, как устроен Большой Мир.

Как правильно предсказали писатели-фантасты, существует бесконечное количество путей развития Вселенной. Каждый миг Мироздание распадается на бесчисленное множество вариантов. Почти все потом вновь объединяются, но все равно образуются новые варианты, или ветви. Все они полностью или частично изолированы друг от друга, но, как спицы колеса или как семена одуванчика, имеют одну общую точку.

Этот мир, где сходятся все другие, назвали Середина. Только через него можно попасть в любую другую ветвь Вселенной, за исключением тех миров, которые стали разными совсем недавно. В них имеется много мест, где совпадают как пространственные, так и временные координаты, важно только, чтобы они оставались в неизменном виде с момента расхождения.

Земля мира Середины представляет собой бесконечную степь. Не видно ни рек, ни озер, нет животных крупнее мышей-полевок. Только степная трава волнуется под ветром от горизонта до горизонта да трещат редкие кузнечики. Из времен года только вечная весна: то дождь, то солнце, то снежок. Иногда ночью на горизонте видны едва различимые огоньки.

Находиться на планете долго невозможно: через час человеком овладевает легкое беспокойство, которое в течение двух-трех часов перерастает в полновесную панику, причина которой до сих пор так и не выяснена, и человек выстреливает собой в первую попавшую реальность, которая приходит в голову. Так что долгое путешествие по Земле Середины заранее обречено на неудачу.

Чтобы попасть на эту Землю, достаточно о ней подумать. Если знаешь, что она есть.

– Не всякому открывается эта тайна, например, если начинают использовать свои способности, допустим, для элементарного грабежа. Но тебе мы доверяем. Храни её, и открывай только достойному.

Естественно, обычному человеку это недоступно, поэтому тебя просто не поймут, не зная предмета разговора. Попасть туда может лишь прошедший инициацию.

Альберт невольно поморщился. Он вспомнил, как разрывали его плоть автоматные пули. Гость словно прочитал его мысли:

– В преданиях многих народов есть упоминания о Чистой Земле. Возможно, древние знали более мягкий способ инициации.

Я слушал Светку, смотрел на Алика и понимал, что где-то есть нестыковка. Неужели этот тайный Орден и во время войны не ведал границ и линий фронта, и самолёты были посланы на смерть лишь для того, чтобы хоть один вражеский лётчик попал под ослабленный луч? Почему фашисты не могли испытать это на своих? Дорожили людьми? Или не нашлось достойного кандидата? Тогда каковы критерии отбора в бессмертие?

Почему Альберт Кузнецов рассказал все подробности своих фантастических приключений именно своей «внучке», кстати, ставшей соавтором глобального катаклизма под названием Феномен? Куда подевался ее муж? Зачем, по большому счету, нужен здесь я?

После всего услышанного как-то неудобно было называть человека, разменявшего девятый десяток, на «ты»…

– Скажите, Альберт Николаевич, а куда подевался Алик Два червонца из моей реальности?

Светка смущенно умолкла, а Кузнецов поглядел на меня по-отечески добрыми глазами:

– Летчик Кузнецов – твой ровесник. Он служил на вашем аэродроме, пил по-черному, за что и был уволен. После увольнения продолжал пить, а потом исчез. Возможно, умер от цирроза где-то за городом, а тело сожгли, так и не выяснив, кто это. Квартира осталась пустой, и я занял место двойника.

Да, все просто и со вкусом, подумал я.

Алик умер, квартира опустела, осталось только занять чужое место. И он занял. Я не раз бывал в этой квартире и не замечал ничего особенного. Единственное, что бросалось в глаза – отсутствие беспорядка и грязи, бедная, но достойная обстановка, чем-то напоминающая казарму.

И как я раньше не обращал на это внимания? Мне и в голову не приходило, что здесь может быть по-другому. Но ведь это квартира запойного алкаша! В ней должен быть бардак и грязь!

Может быть, Кузнецов и не убивал своего двойника, может, так сложились обстоятельства, но все равно… Я не люблю, когда человек оказывается не тем, за кого себя выдает. И хоть этот обман бывает тысячу раз оправдан необходимостью, с такими людьми надо быть всегда настороже.

– А ведь я неслучайно сюда попал, не так ли?

Светка хотела что-то сказать, но Кузнецов ее опередил:

– Ты должен попробовать остановить Феномен, ведь он не имеет над тобой власти.

– Да, не имеет. Но, по-моему, с Феноменом люди живут лучше, чем раньше: без ненужного насилия, без излишеств…

– Дело в том, что Феномен появляется в других вариантах Земли, даже в тех, в которых не было и намека ни на войну, ни на исследования информационных волн. Это очень похоже на эпидемию.… Однажды я сподобился наблюдать зарождение и развитие Феномена в одной из благополучных Ветвей. Волею судеб меня занесло в тамошнюю Флориду, где влачила жалкое существование секточка, основанная сумасшедшим морским офицером, назвавшим себя Верховным Оператором.

Сектанты, в меру своих сил, «разводили» на деньги местное небедное население, обещая из этих денег построить мост из материального мира в духовный и провести по нему всех своих клиентов.

Все было тихо-мирно до тех пор, пока однажды ночью Верховного Оператора не посетило Озарение. Три дня и три ночи он пребывал в непрерывной медитации, потом перевел всех сектантов на казарменное положение, объявив начало Новой Эры. И через неделю в этой реальности произошел Феномен, в точности такой же, как и здесь.

…Алик давно ушел, а я все сидел, задумчиво глядя в пустоту. Потом Светка тронула меня за плечо:

– Женька, скоро полночь!

– Ответь мне на один вопрос: почему Алик, рассказывая о своих похождениях, часто употребляет слово «мы»? «Мы» увидели, «мы» сделали… Кто такие эти «мы»?

– Понимаешь, он не один такой, кто ходит между мирами.

Иногда они даже собираются в какой-нибудь ветви и устраивают что-то вроде семинаров или конференций. Альберт в шутку называет себя и таких же, как он, «Орден Неспящих», потому что все они после инициации лишились сна.

А может быть потому, подумалось мне, что лишь они видят мир таким, какой он есть на самом деле. И понять их сможет только лишь тот, кто сам на себе это всё испытал.