Николай Берг – Мы из Кронштадта. Том 4 (страница 1)
Николай Берг
Мы из Кронштадта. Том 4
Глава 1. Венерины угрозы
Давно замечено: как только напряжение и опасность спадает – мужики очень не против потрепаться.
И горячий чай этому очень способствует.
Даже лучше, чем водка.
Наверное, еще и потому, что водку можно нервно хлебать и в пиковой ситуации, а чай – это всегда признак отдыха и благоденствия. Наспех чаевничать не выходит.
Штурм Ропши завершен практически, противник выбит и только очень малой частью удрал.
И потому вполне охота потрепаться. Сбросить пар.
– Кстати, насчет брака, – продолжает Енот, ерзая задом по теплой броне танка. – А что это последнее время пошла какая-то суета насчет вензаболеваний? И мы, как очумелые, таскаем то реактивы, то лекарства, и слухи всякие. Это все к чему? Вот людоедов расколотили – это хорошо, а что еще за напасть? Это что, уже и поджениться нельзя, судя по всему слышанному? Вот пронзит меня какой очумелый Амур в самое это самое ядовитой стрелой – ан оно и смертельно.
– Ну, за все надо платить…
– Это да. Но я слыхал, что сейчас дежурный трихомоноз приводит к весьма печальной инвалидизации. Или мне не то рассказали?
– Всякие социальные катастрофы всегда приводили к росту вензаболеваний, ничего нового. И раньше то же самое было. Недалеко ходить – когда наши войска в Великую Отечественную стали освобождать ранее оккупированные территории, то столкнулись с европейским подарочком.
За 1943 год с вензаболеваниями госпитализировано более 800 000 военнослужащих, основные потери пришлись на период массового освобождения оккупированных территорий. Такие потери заставили ГКО принять решение о массовом запуске в производство «изделия номер 2». Председательствующий на заседании ГКО Булганин спросил представительницу завода резинотехнических изделий: «Указанная в технической документации прочность 1 кг на квадратный сантиметр – это достаточная?» Весьма молодая и симпатичная инженер-химик выдала ироничный ответ, что ни один мужчина не способен создать такое давление.
Ей самой будет интересно познакомиться с мужчиной, который сможет развить большее усилие. Тем не менее, из войск шли претензии о недостаточной прочности «изделия номер 2». Поэтому с февраля 1945 года промышленность начала выпускать «модернизированный» вариант, – выдает Павел Александрович историческую справку.
– Это так, но я о другом. Я слыхал, что сейчас не только стало много этой хвори, но она и идет иначе, – мотает головой Енот.
– Гм… Ну, вообще-то последние лет двадцать дали взрывной рост вензаболеваний, это верно. И моральная распущенность, и реклама того, что трахаться надо везде и со всеми и перепихнуться неизвестно с кем – это кульно, и анонимное платное лечение, и полное отсутствие профилактики…
– Ты лекцию-то не читай. Не в сельском клубе, – обрывает меня Енот. – Ты лучше поконкретнее.
– Ну, а поконкретнее… При проклятом СССР вензаболевания были, в основном, у асоциальных личностей. Потому как в вендиспансерах работали такие лекаря, что куда там Шерлоку Холмсу. И разматывали всю цепочку зараженных, нередко имея информацию типа: «Красивый шатен, зовут то ли Вадик, то ли Эдуард, познакомились в трамвае номер восемь. А любовью занимались в скверике, где пивная».
И пролечивали соответственно. До полного излечения, подтверждаемого анализами. Ясен пень, найти больную гонореей студентку – это надо было постараться. А когда лечат за деньги, то, ясное дело, идет раскрутка, как пьяного в ресторане на всякие анализы ненужные, но дорогие, а вот лечение – «одним уколом», за одно посещение. А это дает положительную динамику максимум в 60% случаев. Зато симптоматика забивалась, и все спокойно катило в хронь…
– Слушай, я тебе и не такое могу рассказать. Ага, я читал, что так сифон во время Отечественной лечили: когда наши от немцев начали освобождать страну, в наследство от цивилизованных европейцев досталась вспышка венерических заболеваний.
Пенициллин еще не поступал – он чуть позднее пошел, а доблестных бойцов и командиров, намотавших на конец нехорошую болезнь, лечить надо было. Заболевшим в госпиталях кололи скипидар или молоко в задницу, только не стакан, естессно, поднималась температура тела до 40 градусов, а чтобы пациент не загнулся от мышечных судорог, пациентов собирали в колонны и гоняли быстрым шагом под конвоем нескольких злых санитаров с дубинками.
Причем почти сутки. А чтобы пациенты втихаря не слиняли во время оздоровительного забега, их гоняли в одном исподнем. Если пациент обладал здоровым сердцем, то через сутки он выздоравливал, одновременно обретая стойкое убеждение о пользе воздержания. Читал, что начальник одного из госпиталей был со своеобразным чувством юмора: венбольных он разбивал на две роты, и в одной укол делали в левую ягодицу, а в другой – в правую.
А потом для выздоравливающих он устраивал регулярные строевые занятия, чтоб булки не расслабляли и в городе поменьше шарились, причем во время марша одна рота дружно хромала на левую ногу, а вторая – на правую. Но я-то тебя не байки спрашиваю или как при советах хорошо было, я тебе вопрос задал конкретный: правда ли, что течение болезни изменилось?
– Видимо, так. Симптоматика изменилась, скорость проявления первых признаков увеличилась при гонорее и трихомониазе. Отмечено несколько случаев, когда уже через несколько часов после полового акта начинался «гутенморген» – это когда капля из уретры выделяется и писать больно.
Самое паршивое, что имеется какая-то связь трихомониаза с анаэробами. Два случая молниеносной гангрены полового члена и три скоропостижные смерти от сепсиса у дам говорят, что течение болезни изменилось. И у коллег, с которыми связь есть – то же самое отмечают. Тут пока непонятно, чего ожидать, но само по себе паршиво. Отсюда и суета. С другой стороны, раньше и сифилис был моментальным, а сейчас стал куда как длительным.
– Ослабел? – интересуется Енот.
– Нет, скорее изменился. Нет смысла уже бороду отпускать.
– Это ты о чем?
– Да просто когда сифилис широко распространился в Европе (опять же, войны и шлюхи, сопровождавшие армии, помогли), довольно быстро обнаружилось, что при этой хвори выпадают волосы. Причем не сплошняком, а очень специфично – очажками. Сыпь при вторичном сифе не очень-то и разглядишь, а вот выпадение волос – как говорится, налицо. Потому борода, усы и шевелюра как раз говорили о здоровье человека. Волосат – значит, здоров.
– Интересно, парики в моду из-за этого вошли? – вдруг интересуется Павел Александрович.
– Честно признаться – не думал. Равно как и бороды в России тому ли причиной были. Черт его знает…
– И что, в России тоже болели? – интересуется Енот.
– А что мы – рыжие? Вон известный Радищев…
– Который из Петербурга в Москву?
– Он самый. Подцепил в Валдае сифон, жену заразил, потому дети у него родились уже больные. В Валдае было гнездо секс-бизнеса, разврат там царил, да. Но сейчас как раз с сифилисом проблем не много – если выявили, то вылечить не вопрос, хотя толковали коллеги, что встречался за последние годы не то что первичный или вторичный, а уже и с костным поражением… Но дело не в сифилисе. Тут, скорее, проблема с трихомонадами. Они простейшие жгутиковые, могут забраться весьма далеко и глубоко, да еще в придачу с ними отлично симбиозируют другие бактерии.
Диагностировали, к примеру, гонорею, пролечили. Вдруг – бац, рецидив. И никаких половых контактов не было. Оказалось, гонококки могут отсидеться в недиагностированных трихомонадах и потом десантироваться, дав новую волну и заменив убитых лечением товарищей своих. А тут, видно, и анаэробные бактерии приют нашли и вместе вот такое выдают.
В общем, крайне неприятно. Потому, скорее всего, в ближайшем будущем вернуться придется к злобным тоталитарным методам диагностики, лечения и профилактики вензаболеваний, растоптав личную свободу самовыражения и частную жизнь… Но лично мое мнение – давно пора. Социальные болезни штука такая – не всегда можно провести границу между болезнью и преступлением.
– С наркоманией сравниваешь?
– И с ней тоже. Если девка или парень из чувства мести старается заразить как можно большее число партнеров – это уже не болезнь, так?
– Не знаю, – пожимает плечами хромой.
– Ладно, бог с ними, с моральными аспектами – вот, не объясните ли вы мне, почему вирус не лечится антибиотиками? Мне это и раньше было непонятно, да как-то не случалось момента спросить, да как-то и не у кого было, начали бы зубоскалить, – спрашивает Павел Александрович.
– Меня другое интересует: делать-то что надо, учитывая такие новости? Это что ж теперь – и никаких половых сношений? – удивляет меня своим вопросом Енот.
– Ну, проще ответить на последний вопросец. Тут все более-менее ясно… – начинаю я, но хромой обрезает меня ехидным замечанием:
– Ты забыл подпустить патетики, пафоса и говорить все ханжеским голосом. Я тебе что, деточка ясельная? Понятно же: один презерватив, на него второй, потом третий, посыпать стрептоцидом, просмолить, обернуть брезентом и сверху еще презерватив, а главное – никаких половых сношений! Как же, и до тебя разъясняли. Или стакан воды утром. Вместо.
– Не совсем так. К слову, последний твой бородатый анекдотец вообще-то про контрацепцию. Но в целом не совсем так. Если человек здоров, то он – здоров. Потому ежели завел знакомство – ненавязчиво уточни, каковы результаты анализов, – отвечаю я сущую правду.