Николай Беляев – Серебряная осень (страница 34)

— Ну что, Мария, посидишь здесь? — дежурно поинтересовался Ильин, когда мы одевались. Впрочем, Маша зыркнула на него — как ножом резанула:

— Ну уж нет, я с вами! А то опять мертвец какой набросится.

Так и хотелось сказать в ответ что–то вроде «Шлёпнешь, тебе не впервой», но сдержался. Не думаю, что девчонка тащится от вчерашнего инцидента. Да ладно, город, день… Что может случиться. Хотя, если разобраться, мертвец на нас вылез тоже практически днём.

На улицу мы выбрались после десяти. Погода стояла на удивление хорошая, было достаточно тепло — это плюс. А вообще, хочется уже домой и под душ. А лучше на Базу, там титан топить не надо. Три дня не мылся, не считая вчерашнего. Представляю, каково Маше…

Впрочем, девчонка вышагивала рядом с нами достаточно бодро. Если присмотреться, было видно, как болтается пола куртки с наганом. Нехорошо, надо кобуру найти.

До площади от Колиного дома — не больше километра. Возит метлой по раздолбанному асфальту дворник. Перед мэрией, как всегда, торчит несколько машин и — надо же! — знакомый УАЗ. Явно наш, с Базы, только пулемёт снят и рядом никого нет — машины тут не угоняют, куда с ней денешься? А может, и колдовская противоугонка стоит. На машинах с Базы она точно есть. Машина — ещё один плюс: возможно, будет попутка. Не исключено, что кто–то из наших прикатил на рынок, а заодно и в мэрию зашёл.

Вот и Анклав — угрюмое трёхэтажное здание–стена, стиль которого даже не припишешь «сталинскому ампиру», слишком уж… монотонное, что ли? На стоянке — всего две машины, пошарпанная «Нива» и «буханка». Окна первого этажа заложены кирпичами — этаж скорее всего превращён в технический. Вход, как и положено бывшей гостинице, посерединке — хотя явно есть и чёрный ход, и не один. Правда, в отличие от гостиницы, вход перекрыт металлической дверью с окошечком. Рядом — кнопка звонка.

Окошечко в двери открылось почти сразу — в нём показалось лицо женщины лет сорока, которую можно было бы назвать и красивой, не будь она так ярко накрашена. Вот в чём смысл для человека, сидящего вахтёром?

— Чего надо?

— Человечек здешний нужен, пообщаться, — опередив меня, улыбнулся во все 33 зуба Ильин.

— С фига ли? Кто спрашивает?

— Силы самообороны, — Колян продемонстрировал свой жетон–медальон, и в тот же момент улыбку с его лица как стёрло. — Так что будьте любезны, — а вот эта фраза прозвучала хоть и вежливо, но весьма угрожающе.

Женщина задумчиво обвела нас взглядом, насколько позволяло окошечко. Потом лязгнул засов:

— Проходите.

Вот те на. Никакого холла — металлический тамбур, вторая дверь закрыта, в боковой стене — смотровая щель. Блиндаж прямо. Под потолком тускло горит лампа. Кстати, Гидрострой использует большей частью электричество с гидростанции — тут с этим проще, даже холодильники не колдовские, а электрические… у кого они есть.

Накрашенная стражница оказалась одета в строгое платье, ещё и на каблуках вдобавок. Анклав-с. Многие не принимают тутошние практичные «правила игры», вот он — пример.

— Кто нужен–то? — не особо ласково поинтересовалась женщина.

— Лаврешов Владимир Андреевич, за полтинник ему, — вступил в разговор я. Женщина вздохнула, обернулась к щели–бойнице:

— Лен, глянь по журналу, кто такой этот Лаврешов?

— Наташ, Андреич же, — отозвался оттуда девичий голос. — Ну этот, с общаги. Наш коллега.

У меня в груди аж сжалось всё. Да не может быть…

— Точно, — разбила мои надежды накрашенная Лена. — Он на смене, в пэтэушной общаге… тьфу ты, в гостинице–эконом. Хотя странно, у них до восьми смена. Болтается где–то, а мож рынка ждёт где в кафе.

Я уже видел, как побледнела Маша. И видел, как посерьёзнел Колян.

— Не ошиблись? — спросил приятель, но скорее для проформы.

— Он и есть, — кивнула «стражница». — Он самый, иногда на чай заходит. Я и не знала, что он Лаврешов — Андреич и Андреич…

— А машина у него есть? — ухватился я за последнюю соломинку.

— Неее, какая машина? Я здесь три года, сколько видела — он всё пешком…

Облом.

Дежурно улыбнувшись — мышцы лица у меня словно свело, — мы вышли на улицу. Мерно шаркал метлой дворник.

— Вечер перестаёт быть томным, — только и выдавил я. Настроение было отвратительным.

— То есть, он на нас и напал? — полуутвердительно спросила Маша.

— Очень похоже, — вздохнул Колян, выглядевший ничуть не менее ошарашенно, чем я. — Интересно узелок завязывается, Волк.

— Машину он скорее всего продал, — подумав, резюмировал я. — Больше трёх лет назад. Причём, возможно, не здесь — машину без хозяина могли не выпустить из Гидростроя. А перерегистрация попросту сюда не дошла.

— Легко, — кивнул Ильин. — Из Ладоги, например. С ними связь хреновая.

— А транспортный налог он сам платил? — неуверенно спросила Маша.

— Эх, Мария, транспортный налог — это у них «там»… — пожал плечами здоровяк. — Тут никаких налогов за машины не берут и не брали никогда.

Ну да. Чего–чего, а транспортного налога тут нет. Машины учитывает город, и не всегда этот учёт работает — в чём мы сейчас почти убедились.

— Как же так получилось, что именно он… — начала было Маша.

— Может быть простое совпадение, — предположил я. Хотя весь опыт говорил, что таких совпадений не бывает. — Шли по нашу душу, увидели его на вахте, решили совместить полезное с полезным. И он в минус, и нас чужими руками.

— А может, — согласился Колян. — Притянуто за уши, но может. Вот ведь суки… Не люблю, когда меня так в дерьмо носом тыкают.

Судя по интонациям, здоровяк начал заводиться.

— Ткнули, Коль, не тебя, а меня, — примирительно сказал я. — Говорю же, самим надо разбираться и плясать от печки — от Вокзального… А ты сможешь это дело отследить здесь? Хотя бы так, по верхам?

— Сделаю, — скрипнул зубами Ильин. — За мной не заржавеет, Волк.

— Ты ж мне не должен ничего.

— Они, суки, мне теперь должны. Ненавижу, когда непонятки творятся у меня под носом.

— Спасибо. Вот, реально, спасибо.

— Да забей ты, Волк. Ты дальше куда?

— На рынок. Надо Марии обувь посмотреть, — угу, если денег хватит. Хорошая обувка тут недёшева, но попытаться можно. Проигнорировав открывшую было рот Машу, показал глазами на знакомый УАЗик: — Только сначала сюда вот заскочим, ребята явно наши — надо узнать, что они тут делают. Может, обратно с ними подскочим.

С Коляном мы распрощались и не торопясь пошли к входу в мэрию.

— Какая ещё обувь? — поинтересовалась Маша.

— Какая… Любая. Ты долго в этих шлёпках не проходишь. А на рынке можно что–то дельное ухватить — особенно если с ребятами на обратный путь договоримся, тогда и деньги, считай, есть.

— Ты и так на меня потратил…

— Маш, ну замолчи, а? Ты уже сколько раз спасла мою шкуру за эти два дня? Обувь — это минимальное, что я могу для тебя сделать…

Вот и УАЗ — точно, наш, с Базы. Интересно, кто и зачем приехал?

Дальше холла мы и не ушли. Стоило войти в коридор, как от дежурки крикнули:

— Волк! Ну ты молодец, мы уж думали, день прождать придётся.

Андрюха Семёнов, с которым мы катались в рейд два дня назад. А кажется, в прошлой жизни. И с ним…

— Здравствуйте, Сергей Михайлович.

Глава 24

Соколов. Вот так сюрприз! Одет всё в ту же потёртую кожаную куртку, разве что сейчас без арбалета — наверное, тоже сдал в дежурку.

Я одёрнул себя, едва успев подумать, что на ловца и зверь бежит. Крайняя пара дней практически полностью отучила верить в совпадения.

— Привет, тёзка. А ты какими судьбами?

— А я… — начал было Соколов, но Андрюха оборвал его довольно–таки бесцеремонно:

— Волк, ноги в руки — и на Базу. Вся Управа и Колледж на ушах стоят с твоим мертвяком, мы спецом за тобой приехали.

За мной. Специально. Прислали. Машину.