Николай Беляев – Серебряная осень (страница 36)

Ну обласкала Маша… Хотя, у меня после этой поездки седины явно прибавилось. Посмотрелся у Коляна дома в зеркало — слишком уж заметно, цитируя Соколова — словно серебристой пылью волосы обсыпало. Я хоть и не брюнет, но волосы у меня тёмные, седину хорошо видно.

Соколов почти один в один повторил Маше то, что говорил мне тогда, при приёмке бензовозов. Забавно… Парень явно видит какие–то другие ауры помимо обычных. Почему? Он скорее всего не знает сам, просто наверняка до поездки со мной этот вопрос не поднимался. Выходит, вдобавок у него повышенная чувствительность к той тёмной дряни, которой поднимали мертвеца — и, скорее всего, это два аспекта одного и того же умения. Или, скорее, свойства — вряд ли этому можно научиться, Колледж давно бы практиковал.

Что нам это даёт? Нам — особо ничего, кроме того, что Соколов подтвердил то, что говорил призрак в поезде. Что и требовалось доказать. Хотя остался и ещё один вопрос — наше с Машей «родство», но вот не уверен, что Соколов тут сможет помочь.

А если Маша — моя дочка из параллельного мира? Мысль была настолько интересной, что я даже обернулся, посмотрел на девушку. Нет, это отпадает — Маша о своём отце рассказывала, пусть и вскользь. Будь это я — она бы меня узнала. А так забавно — ни одной родной души, а тут нате — взрослая дочь…

Проехали КПП, где на нас толком и не взглянули — рутина. Машина продолжала трястись по бывшему проспекту, теперь уже вне стены.

Ладно, речь сейчас о Соколове. Суть в том, что он со своим умением–свойством автоматически становится особо ценным кадром. Видеть то, чего не видят другие — это дорогого стоит. Бурденко за него порвёт.

И мы переходим к следущему нюансу. Кто стоит за попыткой похищения меня? Бурденко? Но тогда он не послал бы своего орла за мной. Точнее, послал бы — но не этого юного новичка, пусть и с интересными свойствами, а прожжённого мордоворота лет тридцати с лишним, который прихлопнул бы и меня, и Андрюху где–нибудь на Болоте, не задавая лишних вопросов. Значит, либо не ректор, либо ректор слишком хитёр. Власов? Неприятный тип, но вряд ли пойдёт против Бурденко — потому что ректор, как–никак, самый опытный колдун. Да, он не умеет того, что умеет Соколов, но зато зачительно превосходит его и опытом, и влиянием в обществе.

Но есть один нюанс… Внезапно появившееся тёмное колдовство. Тот, кто его освоит, сможет заткнуть за пояс и Бурденко, и Власова, и ещё половину Колледжа — просто потому, что будет уметь то, что не умеют они. Поэтому Соколов нужен Бурденке как воздух — хотя бы для «раннего обнаружения».

Выстрела я даже не услышал. Андрюха как раз тормознул перед крупной колдобиной, выжал сцепление… Зыкнуло перед глазами, в лобовом стекле появилась дыра, сбоку брызнуло кровью, и водитель, качнувшись назад, повалился лицом на руль.

Глава 25

Мать вашу!

Судя по дыре, стреляли откуда–то спереди, чуть правее. Либо заброшенная трёхэтажка на противоположном конце промзоны, либо стрелок вообще на железнодорожной насыпи. Далеко, метров четыреста, а то и все шестьсот — значит, снайперка. Пуля пробила зачарованное стекло враз, и на таком расстоянии — то есть патрон мощный, наверняка 7.62×54. Что угодно — СВД, СВТ, да даже банальная трёхлинейка… Чёрт.

Это всё пронеслось в мозгу за секунду, а я уже держал руль — лишь бы в канаву не съехать, со стороны промзоны кювет знатный. Удалось — ногу с газа Андрюха снял, когда сцепление выжимал, но вот бросил его, конечно, резко — двигатель заглох почти сразу. А стрелок не дурак — выстрелил как раз когда машина замедлила ход.

Но такое никогда не делают в одиночку. Выстрелил он один раз — значит, либо и правда трёхлинейка, либо суть была в том, чтобы лишить нас водителя, а то и машины… Либо просто задержать.

Кто–то должен быть вблизи, на подхвате. И скорее всего в промзоне — слева река, до неё метров двести поля, густо заросшего кустами. Но смысл не в кустах — эта территория отлично просматривается с гидростанции, а тамошние ребята очень не любят, когда кто–то ныкается рядом с их ограждением. Валить, срочно валить из машины!

— Маша, тёзка, валим, к реке, быстро! — открыв дверцу, я вывалился из машины, стараясь как можно сильнее прижиматься к земле. Долбанулся изо всей силы коленом — да и ладно… Ребята молодцы — выкатились на дорогу молниеносно. Соколов — их–то учат, да и Маша умница. Впрочем, с кем поведёшься — так тебе и надо.

Так, спрятаться за машину — благо корпус у УАЗика высокий… Верхний этаж здания уже не видно — хоть какая–то, но гарантия. Лучше бы в кювет, но это слишком близко к промзоне, а метаться не стоит. Насыпь, на которой может быть стрелок, отсюда видно хорошо, но теперь мы будем двигаться поперёк, а спасительные кусты — вот они, шагов тридцать.

— Тёзка, к кустам, пошёл!

Соколов рванул как хороший спринтер — грамотно, пригнувшись. Выстрела нет. Действительно хотели только остановить?

— Маша, бегом!

Сам я рванул третьим. Удалось — все встретились в полосе кустарника, тяжело дыша.

— Не стоим, ребята! За кусты, смотрим промзону!

Так. Уже легче. Время работает на нас — сегодня суббота, на дороге могут появиться машины. Более того — мы отлично видны с гидростанции, а у них посты, насколько я знаю, есть всегда — не исключено, что и сейчас они с интересом наблюдают за происходящим. Но вмешиваться вряд ли будут, скорее всего сообщат по телефону о перестрелке — и только.

Почему тихо? Стрелок отработал отлично, успех надо закреплять. Где те, кто должны были наброситься на остановившуюся машину? И, что немаловажно — кто они такие вообще? Изгои, как в прошлый раз? Может быть, стрелки хорошие среди них есть, сегодня суббота, мы едем со стороны рынка… но любой нормальный человек понимает, что со шмотом или деньгами люди поедут не утром, а вечером.

Или — я почувствовал, как взмокла спина — охотились целенаправленно на нас?

— Сергей Михалыч, ауру вижу! — оторвал меня от размышлений громкий шёпот Соколова.

— Где, тёзка?

— Вон там, то жёлтое здание… В окне сейчас мелькнула…

В окне. Ну да, ауры чётко привязаны к человеку, сквозь стену их не увидишь, как я понимаю — но они яркие для колдунов с их паранормальным зрением, а потому бросаются в глаза.

Жёлтое здание… мать вашу!

Приземистое полуразрушенное здание, когда–то выкрашенное в жёлтый цвет, а сейчас скорее уж серое и ободранное, стояло справа от дороги, на стороне промзоны. Бывшая баня, кажется. Но, так его за ногу, мы по всем правилам должны были рвануть именно к нему — оно укрыто от линии стрельбы, рядом с ним кювет, и машина встала чуть ли не напротив него!

И рванули бы, если бы не моя нелюбовь к промзоне после прошлого нападения. Любой нормальный человек именно туда бы и рванул. А я, сука, постоянно жду от промзоны подлянки — вплоть до того, что махнул укрываться в чистом поле, пусть и заросшем кустами!

— Следи, тёзка, следи… Движение видеть умеешь?

— Нет…

— Жаль. Маша, ложись. Не высовывайся, — я осёкся, увидев, что девчонка уже вынула наган. — Не вздумай стрелять! Есть шанс, что они нас потеряли…

Стрелок нас скорее всего не видит. И сейчас он либо «пасёт» нас, чтобы не дать уехать на машине, либо меняет позицию. Есть ли у него связь с теми, кто напротив нас, в бывшей бане? А в том, что они заодно, я уже почти не сомневался.

— Второго вижу, Сергей Михалыч, — прошептал Соколов. — Слева, у стены.

Этого и я уже увидел. Типичный изгой — одежда обтрёпана дальше некуда, небритый, загорелое лицо человека, проводящего на воздухе, что называется, «24 на 7». В руках видна двустволка. Осторожный — стоит, прижавшись к стене, высматривает… Хоть бы ребята мои не шевельнулись. Маша–то нет, а вот колдун… Хотя мы за кустами, оба в тёмном, до изгоя метров двести — не должен заметить.

Вопрос — сколько они смогут ждать? Но даже если они смогут ждать долго — это не дадут машины, которые рано или поздно пойдут на Гидрострой как раз по этой дороге.

А вон и одна из них — вдали, под мостом, появился грузовик. Приближается — обычный бортовой ЗИЛ, когда–то синий, сейчас выглядящий как лоскутое одеяло из–за многочисленных подкрасок. Борта традиционно для этих мест надставлены. Скорее всего, из деревни вниз по течению, на рынок едет.

Грузовик поравнялся с нашим УАЗиком, тормознул… и дал по газам так, словно за ним черти гонятся. Над дорогой повис клуб сизого дыма от плохо прогоревшего топлива.

Дым! Точно!

— Тёзка… Ты можешь поставить дымзавесу? — поинтересовался я шёпотом, не отрывая взгляда от загорелого у стены.

— Это, то есть, полосу густого дыма? — моментально понял меня парень. — Смогу.

— Так, чтобы она перекрыла вид на машину от моста — дотянешься?

— Ну да. Тут недалеко, и ста метров не будет.

— Так… От пуль защитить нас, конечно, не сможешь?

— Нет, — стараясь не шевелиться, покрутил головой Соколов. — Это вообще только старшие умеют. И то ненадолго.

— А дать дым, перемещающийся вместе с машиной?

— Это можно. Чуть сложнее, чем просто полосу.

— Времени много займёт?

— Если всё нормально — минута, две.

Вот так. Знать бы раньше — можно было бы даже остаться в машине… наверное. Учи матчасть смежников, Волк. Пригодится. А вообще — ситуация, конечно, критическая. Потому что непонятно — вдруг к изгоям подтянется кто–то на помощь? Может, и цель их — не пришлёпнуть, сунься мы в «баню», а как раз продержать нас в кустах как можно дольше? На нас ли работает время?