Николай Беляев – Серебряная осень (страница 33)

— Неа. Оль, давай сидра, того, что послабее — для нашей дамы будет в самый раз.

Ольга принесла пиво и бокал сидра почти сразу, и мы стукнулись за встречу.

— Слышал, что творится? — спросил Колян, отпив примерно четверть. — Ходячего мертвеца сегодня привалили. Правда, подробности не знаю, в дежурке сказали после смены.

Вот сразу видно, что здешний. Любой из «провалившихся» сказал бы «зомби». А вообще, молодец Колян, сразу нужную тему поднял.

Маша хмыкнула, заслонившись бокалом.

— Не слышали. Видели. Мария его и привалила.

— Да? — оживился патрульный. — Ну–ка, рассказывайте!

Пока мы с Машей на два голоса пересказывали сенсационную новость «из первых уст», подоспели тарелки с пельменями и две плошки — с уксусом и со сметаной.

— М-да, сумасшедший дом, — задумчиво протянул Колян, придвигая к себе одну из тарелок. Даже не пробуя, полил пельмени уксусом. — Ходячий мертвец — это что–то новое. Совсем новое. Нутром чую, будет новый циркуляр по уничтожению мёртвых тел…

— Коль, ты понимаешь, что дело даже не в мёртвых телах? Дело в том, что кто–то освоил заклинания для управления телом!

— Да понимаю… Значит, сейчас начнут шерстить колдунов. Патрули скорее всего удвоят — чтобы колдуны на людях следили друг за другом… Вот блин, так спокойно было! С чего же это…

Я‑то предполагал, с чего. Маша, глядя на меня, задумчиво клала в свою тарелку сметану.

— Коль, есть предположение, что мертвеца целенаправленно выпустили на нас, — наконец сдался я.

— С чего?

— Нас пытались убить. Вчера, за городом. Потому мы и машину потеряли. Или не убить, а похитить, — и, видя, как меняется лицо Коляна, добавил: — Причём организовал это человек, которого я чуть не год как знаю. Другом считал.

Ильин замолчал. Отпил пива. Бросил в рот горячий пельмешек. И только потом заговорил:

— Вот умеешь ты, Волк, вляпаться… Тогда ведь в промзоне вы тоже на ровном месте влипли. Ты уверен, что именно он организовал?

— Не уверен. Но явно он был одним из исполнителей. Коль, давай пока без подробностей, ладно? Мне бы самому разобраться.

— Ладно, давай… Предполагаю, что шарахаешься от каждого куста. Так?

— Блин, Колян. Если шарахаться — я свихнусь. Тебе верю. Хотя бы потому, что ты тут, а они — там. Но ни–че–го не понимаю…

Коля хлебнул ещё пива:

— Ты, Волк, горячку не пори. Больше наблюдай. Этот твой «друг»… где сейчас?

— Сбежал. Скорее всего попался бандитам, о которых я говорил тебе там, у моста.

— Плохо. А его контакты?

— Так пол–города знакомых. Он почти что из нашей службы.

— Не это, Волк, не это… Те, с кем он контактировал буквально последние полгода. Или даже последний месяц. Будешь у себя — начинай отрабатывать. И желательно без лишнего шума, он явно был не один. Тут, в Гидрострое, у него были знакомые?

— Не знаю. Он не из Патруля, потому к вам регулярно не катался.

— Тогда одно из двух — либо эпизоды не связаны, либо тутошние знакомые у него всё же есть, — побарабанил пальцами по столу Колян.

— А кто сказал, что Юра вообще в центре? — вдруг спросила Маша, до этого тихонько ковырявшаяся в пельменях. — Он может быть шестёркой. Вдобавок трусливой — я ж слышала, как он орал в мобильник.

Колян и рот раскрыл. Интересно, отчего — от того, что девчонка нагло вклинилась во «взрослый» разговор, или от упоминания «мобильника»? Слово не местное, но значение его понятно очень многим, явно и Коляну.

— Мобильник? — ожидаемо переспросил Ильин.

— Не факт. Маша видела у него какое–то компактное средство связи. Не рацию.

— Тогда в центре колдуны, — подытожил Колян, и лицо его мне не понравилось. — Кроме них, такое сделать некому. Безопасникам докладывали?

— Нет. Самим бы разобраться.

— Правильно. У них сейчас и так работы выше крыши… Плясать надо от вашего Колледжа.

Угу. На Бурденко где сядешь — там и слезешь. А на Власова скорее всего вообще не сядешь…

Я приложился к пиву. Хорошее, холодное — понемногу и сегодняшний нервяк отпускать начинает.

— Знаешь, Коль, меня гораздо больше интересует — почему он струсил. Точнее, почему струсил настолько, что аж до истерики, — я покосился на Машу.

Сам я знал, почему — если принимать за истину Машин рассказ. Но, кажется, здоровяк понял меня правильно:

— Знаешь, Волк, — протянул он задумчиво. — Характер человека моментально не поменяется. Если всегда он был спокоен, как в танке — в одночасье истерить не будет. Ты… уверен, что это был именно он?

— А кто? Ладно внешность — но знания и манеру речи не подделаешь.

— Понимаешь… Довелось мне с полгода назад читать один доклад. Старый, десятилетней давности, если не старше…

Дальше пришёл наш с Машей черёд ронять на стол челюсть.

По словам Коляна, доклад описывал встречу за городом. Ничего особенного — патруль встретил одиночного человека. Проверили документы — всё в порядке, колдун ничего нехорошего не увидел, на расспросы человек отвечал уверенно, но старшего смутило, что он откровенно боязливо косился на ножи — это как раз был период, когда патрульные ходили с посеребрёнными кинжалами. В общем, старший вытащил кинжал, просто для проверки — и человек бросился наутёк.

Рефлекс сработал — ему пальнули вслед, причём ничуть не серебром. Попали несколькими пулями, человек упал… но когда подошли — увидели, что вместо человека на земле лежит совершенно голая тварь, как принято говорить — гуманоидных форм. С тремя дырками в спине, разумеется. И рядом валяются документы. Ауры, соответственно, уже нет. Никакого оружия — тоже.

Подивились, с собой не поволокли, только документ взяли. Уже в Гидрострое выяснили — человек пропал за городом три месяца назад.

И… собственно, всё. Никакого расследования почему–то не было — может, потому, что тогда других проблем хватало. А документ к Коляну попал банально — в дежурке лежала папка с документами, у которых истёк срок давности, и их попросту использовали для растопки.

— Офигеть, — протянула Маша. — Оборотень?

— А я откуда знаю, — сокрушённо развёл руками Ильин. — Больше в докладе ничего не было. Я и на документ обратил внимание только потому, что там были размашистые такие подчёркивания и восклицательные знаки. На сожжение — значит, повторов не было, перспектив не выявлено. Бросил в печку, и делов.

— Коль… а сейчас ты почему именно про это вспомнил? — спросил я.

— Да потому что к теме разговора. Вроде и человек. Вроде и не он… Только вот поди пойми — это реально было, или ребята что–то намутили?

Колян прав. Прошло больше десяти лет — концов уже не найти. Это не интернет, где найдётся всё. Но если сейчас это не включено во все циркуляры и инструктажи — значит, действительно разовый случай… если он вообще был.

И мы вернулись к пиву, сидру и пельменям.

Глава 23

К безопасникам мы в итоге не пошли — Колян сказал, чтобы не морочили голову и переночевали у него. В результате просидели в «Триаде» почти до полуночи, а потом отправились в его хрущёвку — она действительно оказалась одной из тех, что окружали бар. Казённая квартира, как и у меня — правда, двушка, так что Машу сразу отправили на диван во вторую комнату, а мы ещё с час проболтали, после чего Колян выдал мне пошарпанный матрас и драный, но вполне функциональный спальник, а сам завалился на тахту.

Несмотря на выпитое пиво, уснуть сразу не получилось. Из головы не лез описанный приятелем случай десятилетней давности.

Что это было? Реально какой–то оборотень? Не совсем — оборотнями тут именуют зверей, способных принимать человеческий облик. А вот чтобы двурукий–двуногий превращался во вполне конкретного человека — о таком слышать не доводилось. Единичный случай или вообще морок? Надо будет обязательно выяснить у исследовательского отдела нашей управы. Думаю, они и сами мне уйму вопросов зададут — как свидетелю появления ходячего мертвеца.

С этими мыслями я и уснул и, как ни странно, проспал ночь спокойно — видимо, «дошла» наконец–то двухдневная бессонница.

Проснулись с Коляном почти одновременно — в десятом часу. Растолкали Машу и сели пить чай — как и можно было предположить, из съестного у приятеля оказалось только печенье. Ну да неважно, сегодня рынок, будет где перекусить.

Тут я наконец–то вспомнил, что добыча за вчерашний день всё же есть — хозяин «Хантера». Держа одной рукой кружку с чаем, вытащил из кармана и развернул листок. Опаньки… Анклав. Не наш, здешний. Некий Лаврешов Владимир Андреевич, 1962 года рождения — 55 лет, значит… Провалился семь лет назад. И, что характерно — машина до сих пор числится за ним, хотя фактически она где? Правильно, сгоревшая торчит напротив церкви в Волково.

— Что там? — поинтересовался Колян, хрустя печенькой. Маша молча пила чай — правда, замученной не выглядела. В идеале купить бы ей на рынке приличную обувь вместо расползающихся кроссовок… Ладно, посмотрим.

— Машина, — я передал Коляну бланк. — Причём люди из этой машины пытались позавчера нас… — я помялся, — …сделать нам гадость, так скажем.

— Анклав, — буркнул приятель. — Так о чём вопрос? Сейчас пожуём, да сходим туда. За спрос денег не берут… с сил самообороны уж точно, — хохотнул он.

А вот это очень кстати — предложение, от которого не отказываются. Меня в Анклаве запросто могут послать — я никто, а Анклав, хоть и подчиняется законам города, по сути представляет собой «государство в государстве». А вот местный силовик, пусть и не из правоохранителей — совсем другое дело. Да и внешность у Коляна не та, чтобы ему отказывать.