Николай Бажов-Абрамов – Курьер (страница 5)

***

Утро. Чуть прохладно в спальне. Ни одной души, кроме него. Где – то там, в дальних подступах, на кухне, монотонно гудит работающий холодильник. А за зашторенным окном, не слышно ничего. У него квартира на третьем этаже. Как бы он услышал отсюда голоса. Но за зашторенной просвечивающей шторкой, видно ему силуэт березы. Надо вставать. Привести себя в порядок. Принять прохладный душ, да и одется бы, наконец, ему, чуть по приличнее. Ведь впервые в это утро, ему не надо торопливо бежать на строившийся объект. Да, он теперь свободен. Ура! Можно кричать. Отнята его мечта. Нет у него теперь, и этот вожделенный бизнес дом. Скорее забыть бы его. Но зачем же обманывать себя? Строил же, строил он этот бизнес дом. Был, теперь нет. И надо вставать ему все же. Скорее. А то он, и правда, скопытится с умом.

Подойдя к окну, он освобождает окно от шторки. Жмурится от белого резкого света. Трясет голову, взбадривая себя. Затем, тихо бредет в сторону ванной. « Нет», – говорит он себе, – прежде надо глянуть в шкаф, выглажен ли мой костюм и есть ли свежая рубашка? Уверившись, что костюм висит в шкафу, теперь уже спокойно направляется, сначала в туалет, а затем и ванную.

После ванны, он заставил все же себя подогреть чайник на плитке. Так как кофе ему непременно надо выпить, прежде чем отправиться на стоянку к своей машине. А там он уж, после того как он с банковской карточки снимет деньги, на поездку на Урал, поедет, заставит поехать, как бы и не прискорбно, и неудобно, на эту биржу труда. « Господи, – говорит он.– Стыд какой. Какими глазами я там объявлюсь? Дожил».

Да, в России народу сегодня, это не привычно, да и стыдно. Ведь этот глубинный народ, больше семидесяти лет, просто не знал: быть безработным. Все работали. Нет работы, находили тут же бедалаке работу. А кто не работал, пил, охламоничал, отправляли на перевоспитание в ЛТП – лечебное трудовое перевоспитание, или если, человек тунеядствовал, принудительно уже отправляли и на поселение, куда – нибудь на север Европы – Российской. Как однажды проделали они и с Иосифом Бродским – поэтом. Который, позже, уже в другой стране, стал Нобелевским лауреатом, по литературе. Интересно. А мог ли он и в нашей стране, со временем стать Нобелевским лауреатом? Черт его знает, а и правда. Тогда ведь одолел эту »железную» цензуру: «ни – зя, не пущать», единственный Михаил Александрович Шолохов только, а остальные Нобелевские лауреаты по литературе, номинированные: Борис Леонидович Пастернак – ему пришлось отказаться от этой Нобелевской награды. Иначе, просто бы его выдворили силой из страны, а Александру Исаевичу Солженицыну, в 1974 году просто не законно лишили гражданства. А Ивана Алексеевича Бунина – он успел уехать за границу, после Октябрьской революции большевиков. Жил в эмиграции, во Франции, а ЗЗ году получил Нобелевскую премию. Хотя и, зря они так изгалялись над своими уважаемыми людьми. Толку никакого не было. Но зато, сейчас модно. Соревнуются эти «умники» пропагандисты, от либеральной власти, с европейцами: сколько у них безработных, а сколько у нас. Видимо, мы,и правда, сошли с ума. Сколько миллионов людей зря, выходит, погибло, расстреляно, загублено, за это светлого будущего Человечества. Так легко ею расстались, доверившись на этих мнимых либералов. Разочаровались что ли? Или, и правда, люди в руководстве страны, тогда сами отказались от этой мечты? Теперь, кто мы? Какой мы жизнью живем? Пятак сверх богачей, успевшие ограбить нацию – недалеко от кормушки сидели, видимо – а остальные, прожиточный минимум. Смешной мы народ российский, а и правда.

Да, действительно, утро сегодняшнее было светлое. Ни единого облачка над головою Матвея. Дышится ему легко. До стоянки машины, ему уже рукою подать. Вот и Заречный рынок уже позади. С лева остался. Осталось ему перейти только дорогу, дошагать до своей машины, завести, затем подняться до охраны, оплатить за стоянку, и не торопливо выехать из вороты этой стоянки. После, доехать до старого города, подняться до Полежаева, и за центральным Универмагом, чуть в низине, кажется, будет биржа труда, разместившийся в здании бывшего детского сада. Тогда и женщины перестали рожать, садики продавали за сущие «копейки» этим «ушлым», знакомым к власти предпринимателям: «купи – продай». Но прежде ему все же, придется проезжать мимо своего, бывшего теперь уже, бизнес дома – коробки. Да. Вчера еще кровлю, которая лежала у него на первом этаже, он его вывез на свой гараж. И всякую утварь. Там теперь только торчит к небу, его только не достроенная коробка, с недоделанной еще крышей, из трех этажей: в длину, двадцать метров, в ширину, десять. Все. Там у него больше ничего нет. Лучше ему не смотреть на эту коробку, когда он будет проезжать мимо. Отвернуться, или смотреть только прямо на дорогу, чтобы не больней было на душе.

Но ведь, мы же, черт подери! Люди. Мысли – это одно. А душа? Прикажешь ее не слушаться? Чуть ведь не повернул руль в сторону своей коробки, с усилием, с трудом, заставил проехать мимо. Ну и, слава богу. Не произошло никаких эксцессов. Не сделал никаких заторов. Только предательская слеза упала на его дергающую щеку, заставив его вздрогнуть. Поэтому поспешно спустил окно со своей стороны, чтобы боковой ветер высушил ему эту «горькую» слезу. Руки, которые держали руль, задрожали: вот – вот, вот он вслух расплачется. До того ему сейчас было больно на душе.

Да, больно видеть, когда взрослый мужчина плачет. Но, а что делать? Подскажите. Раз считаете, что вы умнее этого несчастного. Поймите. Он живет в стране, где сейчас, черт те знает, что делается. А раньше, когда рождался человек, родитель принимал своего новорожденного ребеночка, из руки акушерки родильного отделения, а мама, обычно, измученная родами, восторга в это время не показывала, только устало, сквозь силы, улыбалась радостно своему мужу, а он, принимая на руки от акушерки эту драгоценность, уверенно – но ведь он знал, государство не бросит на произвол его семью – выкрикивал: « О! Вот он. Поглядите! Будущий большой человек моей страны. Космонавтом, точно он будет». Какой был у него восторг. А сегодня, какое слово он, этот отец выкрикнет своему чаду? На работе у него, полный облом. Это, правда. Месяцами не выдают зарплату – деньгами. Только водкой и порошком для стирки белья. Спаивают, выходит, народ, вообщем. Да и, чуть не крепостничество там теперь установилось, после реставрации советского производства. Да и, Зин рядом нет, спросить, где же народные деньги теперь крутятся? В каком банке, и в какой стране. И как вернуть эти деньги назад в страну? А деньги там немалые. Поэтому, как тогда восторгаться новорожденным дитем? И что он может выкрикнуть своему чаду, принимая из рук сестры родильного отделения? Чесать только остается голову, размышляя, как же я теперь прокормлю рожденного в любви ребенка? Так кто же сегодня счастлив в этой стране? Аморальные чиновники, получающие миллионные зарплаты? Олигархи? Бандиты, воры? Если у остальных 80% населения, так называемый, прожиточный минимум.( Если не так, опровергайте. Черт бы вас побрал!)

Матвей, он видимо, и правда, чуть чудаковат. Отъехал от своей коробки немного, пристроился к бордюру. Дальше ему уже не в силах было ехать. Все трясло его. Хотелось, все же, как бы прощаясь навсегда со своим недостроенным бизнес домом, оглянуться, посмотреть еще раз, распрощаться. То, что он задумал, знал, дорога, куда он собрался ехать, был не близок. Возвращаться обратно, он уже не в силах был. Одно он знал. Сейчас, вот, он заедет на эту биржу труда, встанет на учет, оставит там свои координаты, и отсюда же он прямиком отправится в путь. А путь, как и сказано, у него не близок. Ну, то, что он закидал необходимое на дорогу, еще в доме, в дорожную сумку, ему это хватит, а что надо еще будет, в дороге прикупит в пути. Денег у него на дорогу, достаточно пока. По дороге на стоянку, он, тогда еще, проходя мимо почты, снял приличную сумму, из банкомата. Этого ему хватит на дорогу. Главное, теперь ему, без приключения доехать до этого здания биржи труда. А там, черт не шутит, может, действительно, придет успокоение? Не он же первый, и не он последний. Таких «несчастных», безработных, их сейчас в стране – миллионы. Должен, обязан пройти этот тест на этой бирже… И ведь он, и правда, теперь, российский безработный, да еще, с университетским образованием – инженер. А сколько теперь таких несчастных в стране, с не уверенным шагом, мелкой дрожью, исходя потом от неизбежного позора, трут свои башмаки у порога, у этих бирж? Страшно ведь. Здоровый мужик, а вынужден обращаться в такому заведению. А ему еще страшнее. Столько лет его семья, были преуспевающими бизнесменами, казалось бы. Содержали на рынке запчастей, большой магазин, строили еще от рынка отдельно, и в свой бизнес дом, а в результате, остались ничем. Не переехали ни на новый рынок запчастей машин, лишились своего бизнес дома, а компенсацию, когда они еще получат. Да и веры, на лучшую жизнь, уже не было. Как он теперь в этой бирже труда, объяснит свое теперешнее положение? Уже близок этот дом. Он, как раз повернул на Полежаева, еще сотни три метра, и он уже будет на месте. Слава бога он еще предусмотрительно не стал тогда на учет, в налоговой… На Ольгу все он тогда оформил документы. Уговорил ей, что так будет верно. А бизнес дом он, надеялся после открытия, на себя оформить. Видимо, бог предусмотрительно подсказал ему еще тогда: не торопи время, всякое может произойти со страной. Получилось, как и Господь бог подсказал. Теперь ему, а ведь он это вовремя вспомнил, не придется ли там, в бирже оправдываться, почему он тогда, до сих пор не предприниматель? Выходит, он уже столько лет, числился в картотеке статистов, безработным. Да и видимо, и в общей списке страны. Он тогда, выходит, вычеркнут, умер, пропал без вести. Смех и грех, правда. Эх, страна, страна…