Николай Бажов-Абрамов – Курьер (страница 4)

Но самую главную мысль у отца, Матвей до сих пор, видимо, так и доконца не уяснил. Ладно. После распада этой огромной страны, он вынужденный индивидуум. В одиночестве только решает свои задачи. Ни куда он не лезет, не записывается ни в какую партию. Там сегодня, только «младореформаторы» правят балами. Будто, все они сегодня в телевизоре. Иконками глядят на свою разноязычную нацию. Смотришь, человек каким – то путем: доверием, или обманом, пролез во власть. Ладно бы. Ничего не поделаешь. Но он же до этой власти, стучал в грудь, на каждом перекрестке, что если его электорат выберет , он будет для них «слугой». Слугой! Что – то этого потом не видно, что он слуга этого электората. Так и он. Он слуга только для своей семьи, а в остальном, он до сих пор не понимает, как он живет, нужен ли он, вообще, в стране? Да и нуждается ли страна в нем? До двадцати двух лет учился. Страна ему, вроде, верила. Потому и образование ему дала бесплатно. А теперь… в чем проблема нашего образования сегодня? В школе детей не учат думать. Обучение превратилась в игру «угадайка».(Задним числом теперь, получается, исправил сменяемый гарант – эту угадайку. Спасибо ему хоть за это). Угадал, ты умный, а не угадал, ты дурак, получается. Да и… Так и так, если страна не изменится ( Причем тут сменяемый гарант), он знает, большинству придется идти в батраки, к новому «хозяину – «барину, по Жириновски». Это же он требовал, чтобы электорат обращался к таким, как он –« барином». А на госслужбу, там и без этого большинства, все места сегодня заранее перезаняты кумовьями, друзями, сватами, новых «пахан – младореформаторов». Ладно. Хватит ему заниматься самобичеванием. Заснуть бы ему. Утром ему ведь надо быть собранным. Раз он так решил. Почему бы ему не воплотить свой замысел? Теперь у него много времени. Не надо будет бежать по утрам к своему строящему бизнес дому, да пополнять запасы своего магазина, деталями машин, где командовала с нанятыми людьми его Ольга. Теперь и магазина нет, да и самой Ольги. Уехала, разочаровалась в этой жизнью, совсем переехала в свой город, к своим престарелым родителям, чтобы не досталась этим местным городским чиновникам, родительская квартира, когда те умрут. Нет теперь и бизнес дома. Хотя и, коробка еще, вроде, стоит. Но вскоре, это уже сердцем чует он, вскоре его раскатают, разравняют катками, и место, которое он выбрал для своего бизнес дома, исчезнет навсегда из вида. Если, действительно, так запланировано было по плану, место это вскоре примет очертания аллею, что сейчас за мостом, где начало старого города. А там, и правда, сейчас хорошо и красиво. Пирамидальными декоративными елями насажена эта аллея. Вокруг этих елей, скошенная трава. Дома, закрашены. Но, вдоль со стороны только дороги, а внутри, в глубине, как всегда, серо, неопрятно, не ухожено. Все это знают. И потому, не удивляются. Но как бы небыло. Короче, новый облик теперь у старого города. Вскоре и на этом пустыре закипит новая жизнь. Ближе, к Заречному, выстроят многочисленные высотные дома, а ближе к старому городу, до этого большого моста, достроят и этот, видимо, стадион. И облик тогда города изменится до неузнаваемости. Если все это так будет, да, действительно, его бизнес дом, смотрелось бы, и правда, нелепо. Но ведь у него останется в памяти незаживающая обида. Ее же не вытравишь ничем. Нет, да нет, временами будет ему напоминать, если, что – то в планах, архитекторы города, какие – то штрихи изменят, по ходу строительства. Но это будет уже в прошлом. Сейчас ему, надо успокоится, остановить ход мыслей, забыть навсегда от этих проблем, поужинать, а после, посидеть минутов несколько у телевизора, пока не накуриться, а затем заставить себя все же прилечь. Завтра у него, прямо с утра, другие неподъемные пока планы запланированы. Наконец, раз он решился, надо же заставить себя доехать и до этой биржи труда. Возможно, да и правда, может в стране теперь другие порядки пойдут? С трубами: нефти и газа, вечно не отсидишься. Да оно возможно скоро закончится. Надо будет и вспомнить о собственном производстве. Строить, обновлять заводы в стране, чтобы не чесать свои головы потом, почему эти европейцы и американцы, часто уж наседать на нас стали. То санкциями грозят, объявляя, то кому – то закрывают заграницу. Это же не порядок, чтобы кто – то угрожал нас снова. Это же смешно. Мы их когда – то спасли от фашизма, неужели они это забыли? Теперь они, что, в благодарность, начали нагнетать обстановку нам? Ума – то есть у них? Или забыли своё прошлое? Да понимают ли, Россией воевать, крыжу они не схватят? Нормальное демократическое общество, так не поступает. Он всегда помнит, кто его спас от рабства. ( А это уже, не наивно).

Выкурив у телевизора очередную сигарету (при Ольге, он бы не позволил, постеснялся), Матвей выключил телевизор, потащился в свою спальню. Да. Без Ольги ему там, и правда, несладко. Пока заснешь, измучишь всего себя. Но спать ему все же надо. И высыпаться тоже надо. Да и еще приходится, подумать. Как же он завтра проснется? Он к завтрашнему дню должен быть свеж. Поэтому он, как знал, не зря же принял и душ умеренный. Не кипяток, а чуть только теплый. Это, чтобы чувствовать в себе свежесть, после принятия душа. А курить ему перед сном, все же, не надо было. Возбудил только мозг, с этим никотиновым дымом. Но поспать ему в эту ночь, все же, Ольга не дала. На самом, на таком засыпающем моменте, Ольгин звонок подбросил его с постели.

***

Звонила его жена, Ольга, по поводу их дочери. « Ты же знаешь, Матвей, дочь в этом году пойдет во второй класс. Хочет она, чтобы и ты присутствовал вместе со мною, на этой школьной линейке. Ты как? Скоро ведь сентябрь. Думаешь присутствовать, или мне ей сказать, что тебе некогда сейчас?» » О, да», откажется он. Что он, совсем… того, очехвырился. Раз она позвонила, то недолго догадаться. Она знала его тоску по дочери. Просто так, никто в это время дня не позвонит. Ну, раз надо. Надо ему вначале все же, непременно завтра доехать до этой биржи труда, а затем, оставив там свои координаты, спешно бежать до железнодорожного вокзала. Чтобы узнать, точное время отправление поезда: Москва – Челябинск, или же, все же, махнуть до них, своим транспортом? А что? Дороги сейчас, вроде, добротные, говорят. К Олимпиаде все же готовится страна. Бояться нечего, что где – то он застрянет. Главное ему быть только, внимательным в дороге. А доехать, – куда он денется, – конечно же, доедет. Да и машина там, на месте, будет нужна. Все же там город. И большой город. Миллионный. Урал. Кузница страны, как говорили в старину, при коммунистах. Вся почти тяжелая промышленность там была когда – то сосредоточена, до этой младо реформаторской власти. А если и растранжирили эту теперь промышленность, то ноль, выходит, цена тогда всем нам. Что и говорить. Временщики. И в старину когда – то так же было. Это, когда поляки после захвата Москвы, поставили в цари своего человека. Слава бога нашлись истинно русские люди: Минин и Пожарский. Выходит, и теперь надо будет искать в стране таких, истинно русских и российских людей, чтобы этих « аморальных временщиков» в регионах заменить, восстановить былую страну. Все уже понимают, так как живет страна, больше уже жить нельзя. Подумать только. Пять, пять десяток сверх богачей – откуда они только взялись, и кто дал им возможность, таким образом нахаляво разбогатеть, когда основной народ, уж который год в нищете сидит, в полном смысле этого слова. Видимо, сидели, и правда, рядом с нынешней этой властю,– а остальным уготована, как всегда, прожиточный миниум. Удивляет. Понимает ли этого уродства, да и сам сменяемый гарант, которого выбрал его народ на выборах – да он еще, в каждый год теперь, хочет общаться перед экраном телевизора, со своим простым народом – электоратом? Или все это – невольно приходится так думать, глядя на эту скупую жизнь в стране – профанация все же с телевизором? Никто его не выбирал, а просто назначили его, эта существующая в стране бюрократия, чтобы он их линию гнул. Как тот и Ельцин – выродивший в своем президенстве вместе с Чубайсом, этих олигархов. Это же правда. А после, для близира, провели видимость выборы, по »чесноку». Вон даже… Думал ли он, когда еще учился в школе, там, на Севере, и, учась уже тут, в университете, что он вскоре столкнется проблемными мыслями: как ему теперь жить? Как? И на что? Да, он инженер. На ламповом был. Специалист в своем деле. Но, вот, по чьей – то «злой» воле распалась страна. Вышли из теней, и эти мнимые шарлатаны, так называемые «либералы». И что это еще интересно, не самые умные и честные( согласитесь же), и под этим именем, подобрав власть после советов, стали кроить у этой страны, национальные богатства. Тут волей не волей растеряешься, как эти, короеды – аморальные временщики (… да, временшики. Чубайса же,– говорили, писали, – разрещили «бежать» из страны ( раз не задержали его на границе), или все же слишком много знал, что не должен был знать об этом, глубинный российский народ. Не потому ли он стал теперь, не Чубайс Анатолий Борисович, а Моше Израилевичем. А был когда – то эталоном для всех местных властей. Иконкой он был еще недавно. Теперь, что скажут в оправдании народу – электорату ( а надо все же сказать, народу правду, или извинится), раз и рыжий Чубайс, выходит, сбежал из этой выстроенный либералами системы. Кого же тогда верить народу теперь? И что тогда остается делать ему, Матвею? Народу? Спрашивается. Молчать, выходит, снова прикажете в две дырки, как при коммунистах? Или, плюнуть на эту возню, послать этих крикунов – придурков, всех мастей подальше, попробовать уйти в свое плавание, если это возможно сегодня. Чем основной народ и занимался. Ходил за «бугор», за всякими ширь потребными товарами, а оттуда привозил, так называемый в стране, дефицит. Например: видеомагнитофоны. (Тогда они были, и правда, дифицитными). Или же, собрав последние свои гроши, выходил, на свой страх, на вновь открывающие рынки города. Да, тогда, и правда, было интересное время. Казалось, будто вся передовая бывшая «советская» интеллигенция, училась продавать товар. В каком – то месте купил товар, а у себя, перепродал чуть по дороже. И это, у либералов, называлось бизнесом. Он ведь хорошо помнил, прежнюю ту власть. Да и папа у него был, хорошим учителем. Тогда их, в то время, называли просто презрительно – спекулянт, фарцовщик. Как время меняется? Видимо, у каждой эпохи, – вслух это говорит он, – свои были учителя – дяди. Там спекулянтом, того человека обзывали, тут его – нарекли бизнесменом. Но спать ему надо. Веки у него прикрываются, но еще его усталый мозг что – то не дает ему окончательно провалиться в сон. Возможно, это его не дает заснуть, еще светлое окно? Хотя и, уже конец августа, но ночи еще светлые стояли. «Нет», – говорит он, заставляя с усилием встать и зашторить занавеской окно. Проделав этот путь, он снова возвращается к своей спальной кровати, но у самой кровати, тяжко вздыхает, сгорбленно стоит несколько минут, и со словами: « Эх, Ольга», кидается лицом в постель и мгновенно засыпает.