Николай Бажов-Абрамов – Курьер (страница 15)

После того, как выпили, закусили, Матвей снова закурил. Потянулась к сигарете и Евгения. Знаете. Она была, правда, как сегодняшная… в телевизоре показывают сегодня. Ну, кого, для сравнению взять? Филиппа, что ли? Киркорова. Фильм помните? Из брата. Там брат, Богрова, говорит: « Слащавый, он уж очень. Румын. А ему, подправляют: болгарин он, болгарин». Вот и Евгения похожа была на него, характером. Валентина потому, недовольно сморщилась, но тактично промолчала, что сестра ее курит. Затем подошел и Сергей Иванович. Хмур, но держался он молодцом. Попросил Матвею и ему налить в стакан пластмассовый, водку.

– Дозвонился я до ребят, Москву, – сообщил он, больше обращаясь к своим сестрам. – Обещали вызволить нашу сестру из Донецка. Дай бог, чтобы она не попала под бомбежку этих… – Замолчал, потряс головой. Видимо хотел закончить свою речь этим словом: зверей. Тактично промолчал. Еще добавил, что мама их в доме, в задней комнате, ждет. Хочет она нас покормить. Ну, что, идем?

***

Утром. Рано еще было. Петухи даже еще не успели закукарекать. Матвей открыл глаза. Он спал в машине. Улица в это время, окутана была серым, стелющим по траве – мураве, по асфальту, густым серым туманом. Где – то там, впереди, слышался далекий лай, пуганой собаки. Позевывая, Матвей, поелозив глаза, глянул на часы, который лежал у него на панели, перед лобовым стеклом. Да, по времени еще было рано. Пяти еще не было, по стрелкам его часам. Да и наступающий день, все еще был серый. Раз уж он открыл глаза, надо, видимо ему вставать, привести в себе порядок, но, как ему это воплотить в реальности? Ванны же тут для него нет. Туалет? Это ему надо выйти к задам дома, выходит. А до него еще, блуждая, отыскать еще надо, выход туда. А дверь сейчас, в этой тумане, как отыскать? Да и в тот раз, когда он справлялся со своей нуждой, не запомнил, как он открывал, этот к задам дверь. Не до спеху было, разглядывать по сторонам. Слава бога, он еще тогда, во время добежал, до этого исторически сколоченного досками сооружения, под названием – уборная. А теперь? Не лучше ли ему будет отъехать, и доехать до того вчерашнего озера, и там, без суеты и маеты, как говорится, привести себя порядок. Да, конечно, ему, прежде тем, как отъехать, кому – то надо сказать, что он на время только отъезжает. Чтобы не подумали, что он сбежал. Но кого в эту рань, он может найти бодрствующего? В этом доме? Сергей Иванович? Он сейчас должен быть, в пристройке, на кровати спать. Неудобно будить. Сестры его, согласились лечь, как он помнит, в этой задней комнате. А сама, Валентина Ивановна, неизвестно: спит она, или, бодрствует еще, рядом со своим покойным мужем. «Там еще должна быть, – вспомнил Матвей, – и женщина, которая читала библию».

Неудобно, но пришлось ему подняться. И, действительно, застал недалеко от гроба, вчерашнюю женщину, которую пригласила Валентина Ивановна читать ей библию, у гроба покойного.

– Простите, – это я, сказал ей Матвей. – Я не надолго отъеду. Передайте это потом, Сергею Ивановичу, когда он проснется.– И не дожидаясь от нее ответа, и даже кивания головы, Матвей вышел. Был густой туман, ничего не разглядеть было. Дома, окутанные туманом, выглядели, как бы призраками. Да и опасно было ехать по такому туману. Но, Матвей понадеялся, за околицей этой деревни, туман рассосется. Но туман сопроводил его и за околицей. Но тут он уже был, не такой густой, и дорога была пуста. Ни с этой, ни с другой стороны, машин, или, фур, он так и не увидел до самого этого озера. А озеро, как и в деревне, была окутана туманом. Интересно, все же. Поля вокруг озера, и там еще, куда уходила конец этого озера, ее отсюда Матвею не видно, а, вот, само озеро, будто, как на сковороде, дымилась. И небо над ним висела молочного цвета.

Теперь, Матвею в первую очередь, надо облегчить себя, затем побреется он в кабине, электрической бритвой.

Он даже был удивлен. Вода в озере, не смотря на конец августа, была такая, как молоко теплая. Конечно, поплавал немного. Но далеко отплыть, побоялся, потерять берег. Затем он, вытащил и свой миниатюрный керогаз, из багажника. Решился, на полном серьезе, попить кофе, то есть, подогреть себе кофе. А из продуктов у него было, как бы все: колбаса, сыр, хлеб. Но он был уже не свежий. А хорошо ему все же тут. Рядом с ним, от обильного тумана, плакала ива. Ну, как не сказка, и как не сказать: слезы ивы, наполнили этот водоем.

Позавтракав, попив кофе, Матвей, с неохотой выворачивая руль, разворачивается, направляет свою машину на трассу. Время на его часах показывает полседьмого. Но, это уже не четыре тридцать пять, как он проснулся. Разница, существенно, большая. Так что ему, там, в деревне, не придется оправдываться, что он так рано проснулся. И пить ему больше нельзя. Как только захоронят Ивана Александровича на кладбище, он, больше тут не обязан задерживаться, тут же отправиться, прерванный свой путь. Время еще есть у него, доехать до своих родных. Так, что, он не должен понапрасну беспокоится, что опоздает. А день этот все же хорош. Несмотря на этот туман, хотя, воздух и влажный, но небо к переменам ничего не говорило. Выстроенные рядно по своду белесые облака, сопровождали его только машину. Да, еще шины колес, вдогонку, к этим облакам, пели убаюкивающей мелодией. При въезде деревню, он включил противотуманные фары, так как, туман еще не совсем рассеялся. А к дому Ивана Александровича он подъехал ровно полвосьмого. Озеро, от деревни, выходило, находился, ровно, двадцати минутной езды на машине. Расстояние, да, многовато, от озера до деревни. А машина у Матвея «Мерседес». Развивает хорошую скорость, при хорошей дороге. Да, заправиться надо бы ему еще. Хотя, в багажнике, у него, в запасе, целая канистра топлива. Ладно, в баке у него еще полбака топлива. Этого достаточно, доехать до ближайшей заправки. Но, это он уже потом. Сейчас он сойдет с асфальта, встанет, где и стояла до этого его машина.

Как только он подъехал, с крыльца спешно сошел Сергей Иванович, поприветствовал его, подняв свою руку.

– Знаю, передали. Молодец. Что же меня не разбудил? – упрекнул его Сергей, подходя к нему, вышедшему из кабины машины.

– Рано еще было. Посчитал неудобно. Пяти еще не было, когда я отправился к этому озеру.

– В такую даль? – Видимо, Сергей Иванович, хорошо знал эту местность, где находятся эти водоемы вокруг его деревни. – Это же почти расстояние луны,– удивлен он. – Далеко. Ладно. Идем. Мать спрашивала о тебе, где ты. Хочет, чтобы ты позавтракал. Мы сами уже успели. Сестры, там, в комнате. Сидят рядом у гроба.

Отказываться нельзя. Что он сейчас будет Сергею понапрасну утверждать, что он, уже позавтракал. Тот его, он знает, все равно не поверит. Обидится еще. Поэтому он с неохотой даже, поплелся следом за Сергеем в дом.

Позавтракав, он снова вышел на крыльцо. Людей поблизости от дома Ивана Александровича, пока никого. Там же и присел на ступеньку, когда закурил. К этому времени, туман начал уже рассасываться, открывая перед асфальтной дорогой, придорожную траву – мураву. Вскоре и дома ближайшие высветились, открылись к обзору. Сидеть на крыльце, Матвею, как – то неудобно. Но, чем ему еще заняться? А пойти на кладбище, вместе с мужиками, об этом ему сообщил Сергей Иванович, он и правда, опоздал. Подъехать бы ему минут за двадцать, возможно, он и успел, пошел бы с ними на кладбище. А сейчас, ну, что он потащится туда один? Да он и не знает, где, на какой стороне у них деревенский покос. За околицей, так, если он решится, придется ему туда на машине подъехать, а если?.. Тут он, как бы прозрел. Он же, вчера еще, когда сидел под ивой на скамейке, у пруда, обратил, за спиной, когда он обернулся задом, увидел в метрах трехстах, а может и чуть больше расстоянием, штакетниковый забор, а за забором, кресты, кресты могильные. Так что у них кладбище, выходит, в центре почти располагался. От дома Ивана Александровича, это каких – то шестьсот, семьсот шагов. Так, не пойти ли ему, действительно? Главное прогуляется, убьет время. А то, что он тут сидит? В доме, все чем – то заняты. Сергей, вон, Иванович, куда – то, или чем – то занят. Не видно его. А сестры у него, они, в страхе караулят, как бы что плохо не стало, с их старой мамой. Ни на шаг от нее не отходят. Да и беспокоятся, как бы чего не случилось с их сестрой, которая ехала из самой неспокойной сегодняшней Украины. Вроде, сегодня она должна уже приехать, или ее все же переправят из Донецка в Россию. А в России, она уже дома. Бояться ей тут, уже нечего будет. А та, которая из Чукотки, если только она вчера вылетела, сегодня может перелететь из Москвы до Самары, а там, ей только остается, спустится на такси, до этой станции. А из станции, если позвонит, то можно и за нею поехать на его машине. Тут, как он знает, проезжал эту станцию, всего в тридцать километров от этой деревни. « Да, – ухмыляется Матвей, почесывая затылок, – курьерская должность, действительно, не обычная». « Ну, что, – бормочет он снова, все еще продолжая чесать затылок, – надо эту мою миссию, достойно до конца выдержать». Отбросив выкуренную сигарету под ноги, и затоптав его, направился было к своей машине, но с полпути резко изменил направление, поднялся на асфальт, перешел ее и пошел по направлению к пруду. Пригретый солнечными лучами туман, дымился сейчас только, в придорожной траве – мураве. Справа, от его руки, остался пруд, все еще дымящейся. А впереди, точно, в нескольких сотнях метрах, он увидел забор и кладбищенские кресты. Жутко ему заходит. Ну, раз он дошел, надо ему вначале, перед воротами кладбища, осенить себя крестом. Как на Руси это делают. И войти в городок мертвецов. Да, жутко ему тут. Страшно. Сколько крестов, так плотно стоят. А могильщики, они почти у левого забора, рыли яму для Ивана Александровича. Тут, видимо, знаменитости деревенские лежат. Кресты у этих могил, у некоторых, мраморные, со звездами, да и просторно чуть тут было. А вглубь, даже страшно было заходить. Там, как в густом лесу, кресты, кресты. Никакого просвета. « Видимо, старое кладбище», – подумал Матвей, когда он подошел молча к могильщикам. Те, увидев его, молча поздоровались с ним, кивком головы, а когда он закурил, молча также потянулись к его пачке. Один из них, молодой по виду еще, кивая Матвею головой, промолвил.