Николай Бажов-Абрамов – Курьер (страница 14)

– Вот ты где? – услышал он вдруг за спиной ивы, голос Сергея Ивановича. – Ты что же оставил нас одних? Глянули, тебя уже нет с нами рядом. Хорошо еще, женщина из деревни, подсказала, где найти тебя. Ты, вроде, проходя мимо нее, оборонил, что ты хочешь посидеть у пруда нашего. Ладно, чуток тоже посижу с тобою, Матвей. Прости ты уж нас. С этой смертью прервали мы твою дорогу. Успеешь доехать?

– Доеду, Сергей. Не беспокойся ты за меня. Несчастье со всеми может быть сегодня. Согласись. Живем – то не спокойное время. Да и, мы же люди. Помогать друг другу, это не стыдно. Не беспокойся за меня, Сергей. Прости. Выпи со мною. Я прихватил сюда собою и эту водку. Помянул твоего отца. Простит он, видимо, за это меня. Не опьянеем.

– Тогда, наливай и мне, – вздыхает он. – Хорошее место ты выбрал. Красиво тут. В детстве, я помню, мы с ребятами всегда проводили здесь. Пруд, конечно, чуть измельчал, а тогда, в моем детстве, было тут глубоко. И лошадей даже купали. И ив этих тогда не было. Недавно, видимо, посадили. Не поверишь, я всегда скучал по этим родным мне местам, Матвей. В Москве, сам догадываешься, наверное, некогда. Служба. Скоро пятьдесят мне. За этой суетой впервые вырвался в свою деревню. Десять лет прошло. Папа, возможно, говорил тебе, что мы дети у него, как птицы. Вылупились из гнезда и разлетелись кто – куда, забыли их.

– Было, Сергей. Когда я вес их сюда, с горечью он мне высказался, точно, так же, как ты, Сергей, говоришь. Он мне это говорил. Это, правда. Мне, вот, Сергей. Удобно ли это спрашивать. Извини, если что. Я ведь до сих пор не знаю фамилию твоего отца, Ивана Александровича. Что я хотел – то этим. Из Провидения вылетела, или еще нет, ваша, Сергей, сестра? А мы ведь должны знать. Поселок там небольшой. Все друг друга знали. Хотя и, прошло почти уже много лет, как я перебрался на материк. Если она долго жила там, то я должен ее знать.

– Она у нас там, в школе, до сих пор преподает. Огнёва Мария Ивановна.

– Огнёва? – вспыхнул тот час Матвей. – Это, правда? Глупо. Что я болтаю, – смущенно трет щеку Матвей. – Мария Ивановна, так ведь, она моя классная была. В девятых, десятых классах. Такое совпадение, странное. Поверить этого нельзя.

Сергей от его сообщения, как – то умиленно смотрит на него. Действительно. Поверить этого было трудно. Но, а что не верить? Совпадение такое редко бывает. Раз так говорит он, все верно получается.

– Что ж, Матвей. За такое совпадение, не грех, как говорят, выпить. – И кладет руку на колени Матвея, чтобы тот не волновался так сильно.

– Огнёва, – произносит снова фамилию классную, Матвей. А сам от этого совпадения, тихо, так ласково улыбается. Как вдохновение у него сейчас на душе. – Мы, знаешь, Сергей. Стыдно мне рассказывать сейчас. Мы ее окно однажды… Сидела она под вечер у своего окна, проверяла наши тетради, по русскому. Она же жила на первом этаже, шестьдесят первом доме, по Дежнева. А у подошвы сопки, наискосок этого дома, стояла наша школа. Зачем мы это с ребятами делали? До сих пор не понимаю. В ее окно запустили кирпичом, за то, что она к нам строго относилась.

– И это, правда? – тихо, радостно смеется Сергей. – Вот, мальчишки, озорники. Спрошу, спрошу, посмеемся, когда долетит она у нас. Ну, идем, Матвей. Темнеет уже. Вон и звезды некоторые проклюнулись, перемигиваются. А тут, и правда, хорошо. Красиво.

Да, тихо бредут по дороге сейчас два здоровых мужика. Один, озабочен весь работой своей. Вырвался он сюда, только по смерти своего отца. Человек он, государственный. Как теперь говорят: из свиты, или, проще сказать, из обоймы сменяемого гаранта, а другой, своей добротой застрял тут, и боится он сейчас только одного, не дать воли своему мозгу. Страшно ему будет тогда, если раскрутится его мозг, с проблемными мыслями. А проблем у него сейчас выше крыши. Что будет с его семьей, получит ли вовремя компенсацию, успеет ли доехать до своей семьи, до начала учебного года, да и не маловажно, и это, наверное, самое главное, где он будет вскоре работать? Семью – то надо кормить. Главный нынешний страх его – потери работы, статуса и куска хлеба. Вот кончатся накопленные деньги, где он их заработает? А работы пока нет. Сунуться с остатками денег обратно на этот рынок, по запчастям машин, осилит ли теперь он на этот магазин? А ведь уникальный у него случай, казалось, рядом человек из правительства. Задать бы ему несколько проблемных вопросов, но, как?! Удобно ли это? Как он может сейчас загрузить его своими проблемами, когда у того, настоящее горе. Это, просто, неуважение будет с его стороны. Лучше уж ему смолчать, не дать воли своему мозгу. Конечно, справится он. Обязательно справится. Как, вот, тут, разрешится, доедет он до своей семьи. А там уж, вернувшись назад: один, или, всей семьей, разрулит он тогда все свои проблемы. Не может быть, чтобы он не справился. В годах он еще не старый. Ну, что это там тридцать пять. Многие еще в его годы, только начинают жить. А у него уже семья, дочь. Во второй класс пойдет. Большая уже. Вот, как только похоронят Ивана Александровича, он тут же отправится в путь. А теперь, они уже подходили к дому. Напротив дома, у крыльца, стоят у Сергея две сестры. Такие же дородные, как и брат их, Сергей Иванович. Тоже ведь случай. Они из Челябинска, куда он направится после, как похоронят своего отца, Ивана Александровича. Да. Могут и они потом, с ними поехать. Да и ему будет хорошо. Не скучно будет в дороге. Но, об этом он еще успеет с ними поговорить. Главное, сейчас узнать, зачем они вышли на улицу, и что их сейчас забеспокоило? На лицах у них какая тень озабоченности. Как только они к ним подошли, кинулись они к брату, с какими – то срочными сообщениями.

– Ждем, ждем, – говорит одна. Видимо, старшая – Валентина. – Сергей. Сестра из Украины звонила. Она застряла в Донецке, самопровозглашенной республике. Война там. Плачет. Что делать, Сергей?!

– Успокойся, Валентина. Ясно, ясно. Позвоню. Только без паники. Вывезут ее из Донецка в Россию. Я сам до нее сейчас дозвонюсь. Узнаю, где она в данную минуту, а потом дозвонюсь и до народного губернатора Донецка. Поможет. Вывезут ее в Россию. Вот, пока, познакомьтесь, так называемым курьером. Это он нас о смерти известил, о нашем отце, по просьбе нашей мамы. Ладно. Стойте пока. Пока я отойду. Дозвонюсь до Москвы.

Вскоре, он скрывается на веранде, а сестры, оставшись возле крыльца дома, окружили Матвея. Как в таких случаях повести себя, Матвей не знал, потому был растерян. И вид у него был растерянный. С позволения сестер Сергея Ивановича, он закурил. Иначе, он не знал, чем руки свои занять. Заговорить с ними, да о чем? О чем сейчас можно говорить? Не о покойнике же? Да и повода такого нет, чтобы заговорить напрямую о Челябинске, откуда они сейчас прилетели с таким, казалось, трудом. Почти круг проделали, чтобы только долететь досюда? »Удивительное время живем, – удивлен своим открытием Матвей. – Выходит, правда. Социологи часто преувеличивают, влияние государства на жизнь людей. При советах такого, как бы не сказать покрепче, не позволил никто. А сегодня, то ли в коммерциях обросли эти наши слуги народа, пуфик стало собственное население? Пока там вверхах не разбериха. Не понятные они сегодня», – говорит в себе, Матвей, собираясь все же, поближе познакомится сестрами Сергея Ивановича.

– Давайте тогда познакомимся поближе. – Зовут меня, Матвеем.

– А я, Валентина, а она, – указывает она рукою на сестру, – Евгения. Я – врач терапевт, а Евгения, она у нас, преподает в Уральском университете. А вы, кто по профессии, Матвей?

– Я, вроде, инженером был когда – то. А в данное время, я безработный. Еду за семьей в Челябинск.

– В Челябинск? – вспыхивает от услышанного, Валентина. – Какое совпадение. Мама мне рассказала, что вы их довезли на машине до дома. Спасибо. А дайте, что тут стеснительного. Поцелую вас, Матвей. Спасибо. Вот, Женя, – обращается она к сестре. – Зря ты говоришь, что в стране не осталось нормальных людей. Вот, к примеру. Вы, Матвей.

Та, видимо, обиделась, что сестра ее при чужом человеке, о ней плохо отзывается, дергается.

– Да, ладно, Валь. Это я была в плохом настроении, когда сюда летели. Так не должно быть, чтобы только долететь, такой круг делать. Издевается страна над своим населением.

– Вот и случай, Женя. Брат тут. Он в правительстве работает. Задай ему прямо: почему так все устроено плохо в стране?

Чтобы замять этот глупый спор, Матвей неожиданно им предложил, выпить за их отца.

– А что? Ничего плохого я не сказал. Сейчас подойдем к моей машине, открою багажник, а там у меня все: закуска, водка. Выпьем, помянем вашего отца. В доме, сами видите, там неудобно. Люди. А вам, как раз, с дороги, не помещает …

– А, что, – говорит, обращаясь к своей сестре, Валентина, округляя еще свои глаза. – Вы, Матвей, умно рассуждаете. Женя, пошли к его машине. Ничего зазорного, правда? Помянем отца, ну и чуть подкрепимся. Мы, Матвей, как вылетели из Челябинска, так, до сих пор ни капельки в рот не брали. Что у вас, интересного, в багажнике?

– Все, Валентина. Колбаса, апельсины, яблоки, а вот, хлеб, наверное, уже черствый? Не обессудьте? Да, еще. У меня и вода есть. Запьете водку с водою, кому если надо.