Николай Бажов-Абрамов – Курьер (страница 10)

А если ему это только померещилось? Что он им скажет тогда детям Валентины Ивановны? Это же не шутка, да и он, не посланец Господа бога, чтобы сообщить им, что папа у них в это утро представился. А если он ошибается? Могут же его под суд привлеч за этот обман. Но ему уже некогда думать…

« Ладно, – говорит он, соглашаясь собою, – подъеду, удостоверюсь, позвоню на месте.

Скоренько поменяв рубашку, цвета неба, развернулся, и ни о чем больше не думая, направил машину в сторону трассы. А на трассе, он погнал свою машину обратно в деревню Андреевку. На его машине, на спидометре показывало, что он едет почти под двести километров в час. Слава бога, нет машин на дороге. Такая езда, конечно, опасная. Но он ничего не мог собою поделать. Зачем он это делает, он не понимал? Ведь, казалось бы, Иван Александрович ему совсем чужой. Да и не зачем ему так гнать машину? Ну, раз он решил на такой шаг, сбавь скорость. Куда ему теперь торопиться, раз уже представился к Господу богу Иван Александрович. Жалко, что ли стало ему, Валентину Ивановну? А сколько же в стране умирают люди? Сотнями в день. Если за всех он будет сгорбеть, хватит ли у него жизни, подумать о себе, о семье, наконец. Чудак он, действительно. Не зря ему и Ольга говорила: « Матвей, угомонись. Не гони лошадей. Успеешь, успеешь все сделать, что наметил в своей жизни. Вырастишь дочь, мы состаримся. Эх ты, мой чудак». Так, кажется, говорила ему его Ольга.

Вот уже впереди и первые дома деревни Андреевки. Дорога тут, в этой деревне, к удивлению Матвея, асфальтная. Да, конечно, чуть он забыл от этих тревог? Тут у них же добывают нефть.

Когда он уже подъехал к дому Ивана Александровича, понял, видение тогда в толще воды озера не обманула его. Много людей стояла возле его дома. Мужики и женщины, и даже дети, не смотря на такую рань. Впрочем, время на часах на руке Матвея показывала сейчас, уже ровно восемь часов утра. Теперь ему, как только поставит машину возле боковой стены клети, рядом с колодцем, надо срочно обзвонить, обещанным им, Валентине Ивановне, к ее детям. Только с кого начать, он на миг растерялся. Только на миг, дальше он уже набрал, не раздумывая ни на секунду, к ее сыну, в Москву. Тут на листке, с корявым почерком Валентины Ивановны, он стоял в списке первым. И звали его Сергеем. И получается он, Сергей Иванович.

Долго он не брал трубку. Казалось бы, время что московское, что и тут – одинаковое. Восемь утра. Если еще спит, пора уже и проснуться. Неженка он, какой – то. Да, с другой стороны, Москва эта, как бы сказать по мягче, другая все же страна для провинциалов. Во первых, сытая, по сегодняшнему дню. С провинцией ее не сравнить. Что ей провинция. Тут, скрытая нищета, макарошками питается нация, а там, богатство всей нации. Потому и люди там, видимо, особенные: нежные, капризные. Чужаков они не любят. Чужаки – это провинция. Не зря же, видимо, говорят: « Москва слезам не верит».

А он ничего мужиком оказался. Как только услышал из уст Матвея, что его отец Иван Александрович, сегодня утром представился, как солдат сержанту, тут же ответил.

« Ясно… Спасибо… Сегодня же выеду. Передайте моей маме, что ее сын уже едет».

И было еще слышно, как сдержанно хрипит он, от этого сообщения. Теперь Матвею предстоит позвонить на Чукотку. Там, конечно, по сравнению с материком, разница по времени большая, десять часов. И расстояние огромное. Даже и если она из Провидения, если и вылетит на следующее утро, то ей надо будет долететь сначала, или до Анадыря, или, до Магадана. А оттуда на самолете до Москвы, затем обратно до Самары и на такси. Если постарается, то успеет, как раз в день похорон своего отца. Это так, по прикидке его, но ему предстоит еще дозвониться до нее.

Он дозвонился и до нее. Слышимость была идеальная. Спасибо связистам. Хорошо работают. Но тут ей, Матвею пришлось подробно объяснять: зачем звонит.

– А мама, как?! – кричит она Матвею через всю страну. – Как она?! Не молчите! Умер, сегодня, говорите?!

Больше от нее Матвей, ничего не услышал. Она отключила телефон. Теперь, вот вопрос, нужно ли звонить в Червоноград? Это – Львовская область, Украина. А там сейчас бесятся, воюют со своим народом, после переворота, приспешники Бандеры. Украина совсем сума, видимо, сошла. Хочет любить Европу. Как и наши отдельные, «замохревшие» либералы.» Москали», выходит, им надоели, или, совсем, видимо, сошли с ума, дорвавшись до этой власти? Видимо, это ошибка все же кукурузника, Хрущева Никиты Сергеевича. Зачем он этих недобитых бандеревцев, раньше времени амнистировал? Не было бы теперь этого безобразия у них, на Украине. Видимо, и правда, выходит, надо ждать теперь очередного Богдана Хмельницкого, который бы вновь убедил украинцев, с Россией – это их счастье. Все же, как бы там не было, они ведь тоже славяне, русские. А не Угры, как они именуют себя теперь. А этот звонок из России, может её, и, загнать в угол. Раз она там… выходит у нее муж, украинец? А этот народ, почему – то сейчас отвернулся от матушки России. Надолго ли? Дай бог, все хорошо кончилось. Но звонить надо. Обещал, Валентине Ивановне.

Повезло, или все же, так в жизни бывает. Дозвонился он и до нее. Сообщил, что полагается ей в таких случаях. Та ему, немеющим голосом бубнила только сквозь рыдания. Ничего не разобрать. Но главное, он ей сообщил, что у нее, в это утро, умер отец, Иван Александрович. Теперь надо ему дозвониться и до Челябинска. А их там двое. Позвонить одной, а вторая узнает, сама собою, от первой. Так и получилось. Дозвонился он и до старшей. И та обещала, после небольшой паузы, что сообщит или скажет своей сестре, что после они тоже вылетят на самолете. Довольный проделанной работой, наконец, Матвей вернулся в реальность, закурил, прислоняясь задом к своей машине. Эврика же. Он только сейчас понял, что он, сам того не желая, выполнил работу курьера. Предлагали же ему на бирже труда, что есть только курьерская должность. Да, этого поверить ему было трудно. Но реальность была такова. Сам только убедился, какую он работу выполнил. А там, в доме Валентины Ивановны, видимо, кто – то ей шепнул, что тот человек, который сегодня ранним утром отъехал от нее, вновь вернулся назад. Вскоре и она выбежала на крыльцо. Ахнула, хватаясь за сердце.

– Ах, Матвей! Вернулся? Я чуяла. Знала, вернешься. Господи! Помилуй меня, Господь бог. Осчастливила меня. – И заспешила навстречу к нему, который уже тоже спешил к ней.– Спасибо. Спасибо, сынок. Облегчила ты меня, Матвей. Я растерялась. Утром он, как только ты отъехал, час не прошло, представился он у меня. Закрыла ему глаза. Ой как тяжело мне, сынок. Идем, идем. Дел у нас много. Покушаешь чуть. – И еще сообщила. – А мужики уже гроб сколачивают во дворе. Бабы понесли его в баню, обмыть. Скоро принесут его, обмытого. Одеть, обуть его надо. Голова кружится. Ты, Матвей, – и просительно смотрит на него, с дрожащим подбородком, – ты, позвонил моим детям? Скоро ли они приедут?

Сколько сразу вопросов, а ведь надо отвечать. Она ждет. Позвонил ли он к ее детям? И это ей надо услышать, чтобы успокоить свое неспокойное сердце. Как она плохо сейчас выглядит. Трясется вся. Руки у нее ходуном ходят. У Матвея, даже сердце сжимается с болью, от жалости к ней. Но ведь кто он ей… Случайный человек всего, который вчера сжалился над этими пожилыми, подвез их до их дома. А так? Он же теперь, ей ничем не может помочь. Разве только, своим присутствием? Но, а что это ей даст? Веру? Что не одна она. Да, конечно. Он, и правда,это осознает. Он ей сейчас, как локомотив, видимо. Понятно, она и тянется к нему, как какое спасение.

Уважаемый, видно, был человек, Иван Александрович. Людей возле его дома стало больше. Тело его еще не принесли из бани, но мужики, во дворе, уже для него смастерили гроб, набили, откуда они взяли, его соломой, настелили белую простыню, и прикнопили еще с гвоздочками, кнопочками, ждут только, когда его из бани принесут. К тому же, и небо стал хмурится. Вроде и не было над деревней этих облаков, но откуда – то они все же приплыли? Будто, как ниоткуда. Да еще вдали в придачу, заискрило молнией, а затем как загрохочет. И это конец августа. Абсурд! Все вздрагивают от этого оглушительного грома, но дождя еще нет. Мужики, стоящие недалеко от крыльца, уже вовсе, перебивая друг – друга, комментируют этот случай с громом.

– Да – а! Это так всегда бывает, когда хороший человек представляется в иной мир.

Видимо, и правда. Матвей не даст себе соврать. И с ним такое в прошлом году произошло, когда он после долгого отсутствия, выбрал время, сходил на кладбище, к своим родителям. Тогда он помнит, сидел возле могилы своей матери, просил у нее прощения, что долго он не приходил к ней.

– Как мне, мама, узнать, что ты меня простила? – шептал он над ее могилой.

Потом он уехал домой, а к вечеру, когда он стоял у открытого окна балкона, курил, вдруг ни с того, ни с чего, загрохотало громом, а через секунду полило в землю дождем. Поверить такое было нельзя, но факт, куда от него денешься. Никто не ожидал, что грянет гром. Чистое было небо, а через некоторое время все почернело, так неожиданно, быстро, что никто не мог ожидать такого явления. Поверил тогда Матвей, мама его простила, потому известила ему этим громовым дождем.