Николай Барков – Голос из Ада. Роман из библиотеки теней (страница 4)
Кто-то тихонько потянул его за рукав бушлата сзади. Он подпрыгнул, еле удержался на ногах.
“
Повернувшись, он увидел свою маму, рядом с ней стояла соседка Дина Юрова. Миниатюрная женственная фигурка, метр шестьдесят пять росту. Приятный овал лица, короткая чёлочка, огромные глаза цвета мокрой чёрной смородины.
– Привет, Дин.
– Привет, Илья.
– Помнишь Диночку, соседку нашу? – спросила мама.
– Конечно, как не помнить, – буркнул матрос. Взгляд, направленный в землю.
– Ну, пошли, пошли, – мама подхватила Илью под руку, потащила вперёд.
Мать, Илья и Дина вернулись по тропинке и снова вышли на место, где начиналась пристань. Автобус с музыкантами и землекопами уже уехал.
Несмотря на порывы холодного ветра со снегом, возле серебристо-серого пятидверного “Мерседеса Геленвагена” всё ещё стоял элегантный шатен и что-то тихо говорил священнику в чёрной рясе. Ничего не понимающий, дезориентированный и сбитый с толку событиями этого странного дня Илья обратил внимание на странный вид священника, который выглядел каким-то странным – невысокого роста, с короткой бородой и усами, глаза скрывались за тонированными очками. Крупногабаритные ребята в чёрном стояли невдалеке, ожидая окончания неслышного разговора.
Мать, Илья и Дина понурым шагом добрели до площади. Дина жила в соседнем доме с Ильёй, ближе к площади: – Я даже не знаю, что сказать, Илья. Пока. До свидания, Милена Елисеевна.
– До свидания, Диночка, – улыбнулась мать Ильи.
Матрос обречённо стоял посреди улицы.
Дина открыла калитку, пошла по тропинке к одноэтажному дому, сложенному из толстых брёвен. Резные наличники, красиво покрашенные синей краской на белом фоне. Высокое дерево красной рябины, лавочка перед воротами. Перед тем как исчезнуть за дверью дома, она оглянулась.
Мама стояла рядом с Ильёй. Словно поглаживая, она отряхнула рукав бушлата от крупинок мелкого снега: – Пошли, сыночек?
Калитка родного дома, как всегда, оказалась незапертой. Илья просунул обессилевшую руку через некрашеное дерево штакетника и повернул немудрёную задвижку.
Темнело. Холодный ветер гнал мелкую позёмку по опустевшей улице.
2. ГРАФ БРЮС
Его Превосходительство господин генерал-фельдмаршал граф Яков Вилимович Брюс в приватном платье тёмно-синего сукна, скрестив руки за спиной, стоял перед высоким окном рабочего кабинета в главном здании усадьбы “Глинки”. За стеклами в начинающем темнеть воздухе Подмосковья сильный ветер гнал мелкую позёмку. Чёрно-серые скелеты деревьев двигались словно в такт какой-то зловещей жиги.
Худощавое с волевыми складками лицо, глубоко посаженные холодные глаза, хрящеватый нос, тонкая линия губ, твердый подбородок. Парик с длинными волосами, общий антураж величия, легкий налет надменности. Во всей усадьбе не было слышно ни человека – прислуга знала, что когда Его Превосходительство работают, то негоже их беспокоить. Лишь вой ветра за окном, да потрескивание берёзовых поленьев в камине.
Граф отошёл от окна и сел за дубовый резной стол. Взгляд пробежал по мраморному полу, огонь жарко пылающего камина создавал причудливые тени на барельефах колонн, резные кресла, стоящие вдоль стен, казалось двигались в неверных отблесках каминного пламени. Взгляд с пола поднялся к трубе камина, где виднелся щит, разделенный на четыре части. С правой стороны щит поддерживал красный лев, а с левой – белый единорог. Посредине щита был изображён красно-оранжевый крест Святого Апостола Андрея. Над щитом были расположены три шлема, внизу щита читалась надпись по латини: FUIMUS.
Его Превосходительство рассматривал латинскую надпись. Словно видел её впервые.
– Сколько можно? Ведь я собственноручно перепроверил всё уже несколько десятков раз…
На столе в беспорядке валялись куски плотной бумаги, испещрённые столбиками перечёркнутых и вновь написанных цифр. Справа на столе стояла чернильница, были разбросаны перья. Рука потянулась к тетради, но граф отложил её и из-под груды бумаг вытащил большую книгу. Это был известный “Брюсов календарь” с предсказаниями, отгравированный впервые в 1709 г. на меди и состоявший из шести отдельных листов.
Граф двумя руками раскрыл фолиант тесненной кожи, на первой странице виднелась надпись: “Ново сия таблица издана, в ней же предложено вступление Солнца в 12 зодий приближно, такожде восхождения и захождения Солнца, яко на оризонт сей, тако и со оризонта; еще же величество дней и нощей в царствующем граде Москве, яже имеет широту 55 градусов 45 минут; вычтена и тиснению предана обще, яко на едино лето, тако и на прочие годы непременно, повелением его царского величества, во гражданской типографии, под надзрением его превосходительства, господина генерала лейтенанта Якова Вилимовича Брюса, тщанием библиотекаря Василия Киприянова: мая 2-го, 1709 г.”. Фолиант с шумом захлопнулся.
– Не важно, сколько раз мне придётся это перепроверять, но до тех пор пока я не буду абсолютно уверен…
Фолиант захлопнулся. Граф Брюс нашёл тетрадь, тонкие пальцы раскрыли её на последней странице. Но не там, где кончались записи, а на пустом листе.
– Итак, ещё раз. Год 1991 от Рождества Христова…, – прошептали тонкие губы. – … входит в цикл Юпитера в малом цикле, напоминая, таким образом, с одной стороны, 1907 год, а с другой – 1935…
Граф Брюс был дальним потомком национального героя Шотландии Роберта Брюса. Того самого Брюса, известного как король Роберт I, который разгромил в 1314 году 20-тысячную армию англичан в битве при Баннокберне и подписал под Арбротской декларацией: “Пока жива хоть сотня шотландцев, мы не поддадимся английскому владычеству…”. Но, хотя по венам графа бежала шотландская кровь, по духу он был русским – Яков Вилимович родился в Москве, в Немецкой слободе, куда во времена Кромвеля переселился его отец, рыцарь Виллиам. После того, как с детских лет судьба связала Брюса с царевичем Петром, вся жизнь его была отдана служению России.
Яков Брюс был выдающейся личностью. Глубокий интерес к научным изысканиям гармонично сочетался у него с отвагой и способностями военачальника. Свою военную карьеру Яков начинал в “потешных” войсках Петра, а с конца 1690-х стал ближайшим помощником царя, участвовал в создании регулярной армии в стране и в самых серьезных сражениях петровских кампаний. За Полтавскую баталию он одним из первых в России получил орден св. Андрея Первозванного. А ещё он был астрологом и астрономом, математиком и артиллеристом, инженером и географом. Он одним из первых на Руси стал популяризатором учения Коперника, и лично был знаком с Лейбницем. Зачинатель российской астрологии, Брюс был одним из наиболее образованных людей своего времени. Он свободно владел шестью европейскими языками и по своим познаниям был настоящим энциклопедистом.
Петр I высоко ценил своего ученого друга, который, будучи всего на два года старше царя, во времена постройки русского флота в Воронеже, объяснял ему, как “потемнение солнца примечать” и “как сыскать полус, не имея инструментов, кроме циркула и линеала”. Вечным памятником Брюсу остаётся зодиакальная радиально-кольцевая планировка Москвы, предложенная им и реализованная после очередного “великого пожара”. Когда в 1725 г. Петр I внезапно умер, Брюсу была поручена организация его похорон. Как человек, сведущий в медицине, Брюс не мог понять, как обыкновенная пневмония в одночасье унесла физически могучего царя. В 1727 г. Брюс уехал из Петербурга. Он купил землю около сельца Глинково в Подмосковье и выстроил усадьбу “Глинки”. Поселившись здесь вместе со своей супругой Маргаритой фон Мантейфель, Брюс все свое время отдал научным изысканиям.
Тонкие пальцы перелистнули страницу назад, взгляд упёрся в каллиграфически выведенные строчки, тонкие губы еле слышно зашептали: – Весна прогнозируется тихая и приятная, лето – жаркое и дождливое, осень – самая прекрасная. Зимою довольно красных дней с морозами, а потом дожди и стужа попеременно. Зимою рекомендуется закупить овес и пшеницу. В социальной сфере – тяжкая война между просвещенными народами, собрание великих податей с народа, рождение знаменитого принца…”.
Его Превосходительство стремительно вскочил: – А ведь он не поверил мне! Раскрытые ладони хлопнули по разбросанным на столе книгам, нервные пальцы поискали что-то среди груды бумаг, разбросанных на столе, взгляд упёрся в окно. За темным стеклом еле видные в темноте наступившей ночи гнулись и плясали скелеты ветвей.
– Но почему он отказался мне верить? Почему он даже отказался выслушать меня?
Сжатые кулаки ударили по раме, граф отбежал от окна, взгляд блуждал по заваленному книгами столу.
– Меньшиков и Екатерина I его отравили, – думал граф, – пока я изучал его гороскоп, ища характерные констелляции естественной смерти. А их в натальной карте и быть не могло, потому что его смерть была неестественной! Не могло там быть констелляций, а только транзиты Сатурна в соляре! Но что ещё я мог сделать? Как достучаться до сердца того, кто отказывается верить?
Брюс сел за стол, тонкие пальцы перевернули страницу тетради, взгляд упёрся в таблицу расчётов. Еле слышно пробормотал: – Год 1992 от Рождества Христова находится под влиянием Сатурна, входя в подцикл 1908 – 1936 – 1964 – 1992 годов… Нет, я не ошибся. Слишком я стар для ошибок.