Николай Барков – Голос из Ада. Роман из библиотеки теней (страница 13)

Наверное, хозяйственники сплавляли лес, и его прибило сюда?

На борту начинается паника. Матросы не дожидаясь команды, прыгают на скользкие, вращающиеся в воде брёвна. Кто-то толкнул Илью, и он тоже падает на бревна. Пытается встать, осклизлые бревна вращаются. Мокрый бушлат мешает двигаться, в ботинках хлюпает. Сосновые стволы набухли от морской воды. Чтобы устоять на них, нужно балансировать руками и быстро-быстро перебирать ногами. Матросы, не знающие как сохранить равновесие, падают и исчезают под слоем бревен в морской воде. Солнце внезапно садится, и сразу же темнеет. С моря тянет ставший почти сразу ледяным бриз. Какие-то непонятные круглые существа с маленькими телами и огромными зубами выпрыгивают из воды, впиваются зубами в лица и руки орущих моряков.

На цыпочках, балансируя на скользких брёвнах, Илья перебирает тяжёлыми ботинками. Солнце уже село, вода океана стала чёрной. Всё ближе берег, наконец, Илья прыгает на чёрный песок. Нет ни солнца, ни луны. На чёрном безлюдном берегу из вулканического песка дует сильный ветер. Он оглядывается, в чёрном море всё брёвна куда-то пропали вместе с командой. Даже силуэта корабля не видно. Что делать? Илья не знает. Краем глаза он видит какое-то движение, оборачивается в сторону берега. Присматривается. Ветер поднимает чёрный песок в воздух, то тут, то там открываются воронки в чёрном песке. Они всасывают в себя воздух, низкорослые деревца, траву и всё, что рядом. Песок ходит ходуном и дыбится как море.

Стоять нельзя, спасайся, беги! Куда?

Взгляд останавливается на близком силуэте темнеющем неподалёку, матрос бежит от береговой кромки к одиноко возвышающейся чёрной горе. Бежать тяжело, ноги вязнут в песке, мокрая одежда сковывает. Воздуха не хватает, сердце удушающе бьётся в горле.

Ещё чуть-чуть, уже почти…

Прямо перед ним из сумерек вырастает низкорослое чёрное дерево. Илья тормозит, чёрный песок вздувается зыбью и расступается – между матросом и деревом разверзается чёрная воронка. Воронка всасывает воздух, песок, сухую траву. Из-за дерева вылетает огромный кусок, и чудом не зацепив Илью, исчезает в зияющем зеве воронки. Из-за дерева появляется ребёнок. Он плачет, вихрь не даёт расслышать слова. Маленькие ручки вцепляются в кору, маленькие ручки раздираются в кровь. Вихрь усиливается, кора отрывается, ребёнок исчезает внутри воронки. Появляется ещё один ребёнок и стремительно исчезает внутри. За ним ещё и ещё и ещё.

Последний ребёнок с лицом старичка висит в воздухе, чья-то рука держит его. Илья всматривается и видит, что та, кто держит ребёнка – это Ирина. Ребёнок вцепился побледневшими пальцами в руку Ирины, но воронка неумолимо засасывает его. Морщинистый ребёнок лежит почти горизонтально в потоке воздуха, но чёрная дыра всё ближе и ближе. Вихрь раздирает морщинистую кожу, песчинки секут по лицу, разбивают в кровь, сносят, стачивают сначала кожу, потом мышцы, нервы. Оставшиеся кости ныряют в чёрное зево.

Ирина кричит что-то неразборчивое за страшным гулом вихря. Илья старается понять и различает лишь еле разборчивое: “Нас убили! Нас убили! Нас убили!”. Ирина кричит ещё что-то, но воронка всасывает даже звук.

Как её спасти?

Илья бегает, старается перебраться на другую сторону воронки, но на другую сторону широченной воронки, к дереву, ему не пробиться.

Хоть палка! Или верёвка!

Илья бегает, ищет на своей стороне хоть что-нибудь, всё что угодно, чтобы бросить Ирине.

Спасти любой ценой!

Но на чёрном вулканическом песке ничего нет.

Матрос орёт: – Держись крепче!

Он полон решимости, он бежит и наконец, обегает воронку. Матрос уже у дерева.

Сейчас, сейчас!!!

Илья подбегает к деревцу, хватается за него. Хватает тонкое запястье.

Не отдам! Не сможете!!!

Неумолимая воронка всё сильнее и сильнее втягивает воздух. Ирина уже лежит горизонтально в воздухе. Матрос неимоверным усилием старается хоть чуть-чуть задержать неумолимое движение.

Не отдам!!!

Илья напрягается, изо всех сил дергает – треск, жгучая боль в запястье.

Глаза Ирины спокойны, она смирилась!

Нет!!! Не отдам!!!

Ещё раз!

Хрясь!

Мгновенная боль овладевает каждой клеточкой матроса, уже угасающим усилием воли он приказывает себя не терять сознания. Меркнущий взгляд наблюдает как чёрная пустота бездонной воронки всасывает Ирину. Она летит спиной в пустоту, не сводя широко раскрытых глаз с Ильи. В обеих руках она сжимает оторванное запястье матроса. Она прижимает его к груди.

Внезапно ветер стихает. Тишина больно давит на уши, в звенящей тишине голос Ирины в голове Ильи тихо произносит: “Помоги”.

И матрос теряет сознание.

Мокрый от пота Илья вскочил с постели, всё ещё ощущая давящую тишину на уши после жуткого вихря. Сердце неистово колотилось. Дико ныла оторванная в ночном кошмаре правая ладонь.

Матрос помассировал её, почему-то побелевшую и онемевшую. Тотчас тысячи раскалённых игл мгновенной боли вонзились в мозг.

– Помоги! Помоги! Помоги! – гудели, словно пламя лесного пожара слова в голове.

Помочь кому? Детям, которые пропадают в воронке? Ирине? Кому?

Он встал, умылся, вышел на кухню. Там уже хлопотала мать.

– Здравствуй, мам, – он поцеловал маму в седые волосы.

Мать не ответила. После долгой паузы она прибавила: – Ты же сказал, что быстро вернёшься, … а сам пропал на целый день.

– Я не пропал, я на заправку ездил.

– На заправку? И вернулся к ночи?

– К ребятам заехал.

– Илья, держи себя в руках, – выговорила мать и пропала из кухни.

Забыв о своём вчерашнем намерении поговорить с матерью, Илья вышел на улицу. Бросил взгляд в сторону гаража. Постоял. И сам не зная почему, оказался перед калиткой дома Дины. Из-за калитки он прокричал: – Дин!

Почти сразу же, словно ожидая, отворились двери дома, девушка вышла и встала с другой стороны калитки. Однако внутрь дома матроса не приглашая. Матрос на эти детали внимания не обратил: – Привет, Дин, ты про сны что-то знаешь?

– Привет, Илья. Что тебя интересует?

– Толковать сны ты можешь? Понимаешь, ото всех проблем у меня уже голова кругом идёт и мне кажется, что со всем этим делом надо завязывать, потому что я лезу не в своё дело.

– Каких проблем, Илья?

– С Иркой, с самоубийством, с женитьбой…

– Расскажи, Илья, я попробую помочь.

В нескольких словах Илья пересказал Дине ночной кошмар. И закончил: – А потом она мне прошептала как бы внутри моей головы: “Помоги”, но этот был такой шёпот, что я его до сих пор помню. Это как крик. И не знаю я что бы это значило. Кому помочь? И какие-то дети тут при чём?

– Слушай, Илья, мне кажется, что это не простой сон, а вещий.

– Это как?

– Это те сны, которые сбываются…

– Сбываются? Ты о чём, Дин? Хочешь сказать, что я на остров попаду? Или что мне руку оторвут? – хмыкнул матрос, потирая правое запястье.

– Илья, надо идти к знающим людям, потому, что мне этот твой сон не нравится. Совсем не нравится, – прибавила девушка после недолгой паузы.

– А что конкретно тебе не нравится?

– Нечисто тут.

– А что тут может быть нечисто? – Илья усмехнулся: – Упыри, ведьмы, вампиры, ты это хочешь сказать?

– Нет, Илья, я этого не говорю. Но я думаю, что помощь специалиста тебе не помешает.

– Какого специалиста? О чём ты?

– Илья, у меня есть одна очень сильная гадалка, я думаю, что нам надо к ней съездить.

– К гадалке-то зачем? По-другому никак нельзя? Научных методов на этот счёт не существует?

– Илья, я тебе объяснить не могу, но я чувствую, понимаешь?

– Нет, не понимаю. Что чувствуешь-то?

– Что тут что-то не так.

– Это ты уже мне говорила, мы по кругу ходим, я тебе об одном, а ты мне о другом.