Николай Бадер – Палеолит СССР (страница 60)

Рис. 81. Костенковско-стрелецкая культура. Костенки 1, слой V. По материалам А.Н. Рогачева.

В пятом культурном слое Костенок 1 обнаружены остатки жилища округлой формы с очагом в центральной части. Оно, подобно большинству жилищ, прослеживаемых на Русской равнине в молого-шекснинское время, вероятно, представляло собой легкое наземное сооружение, построенное из дерева без применения в конструкции костей или камней.

С проблемой костенковско-стрелецкой культуры неразрывно связана Сунгирьская (Добросельская) стоянка у г. Владимира, открытая и исследовавшаяся О.Н. Бадером в 1956–1977 гг. В отличие от костенковских памятников собранные здесь коллекции каменных изделий насчитывают десятки тысяч предметов, обнаружен также богатый набор костяных орудий, украшений, произведения искусства. Исключительный научный интерес представляют открытые на стоянке позднепалеолитические погребения.

В каменной индустрии Сунгиря (характеристика дана по О.Н. Бадеру, 1978) нуклеусы параллельного снятия сопровождаются призматическими, реже — дисковидными. Техника плоской двусторонней ретуши употреблялась гораздо реже, чем в стрелецких памятниках Костенок, зато намного чаще используются приемы резцового скола, чешуйчатой подтески. Встречается вертикальная ретушь. В наборе орудий преобладают типично позднепалеолитические формы, скребки, долотовидные орудия (рис. 82, 18, 19, 21), резцы. Важно отметить появление таких орудий, как пластинки с притупленным краем (рис. 82, 1, 2). Среди скребков характерные для Костенок 1, V типы отсутствуют (рис. 82, 3, 4, 7, 8). Не находят там прямых аналогий и сунгирьские резцы (рис. 82, 22, 24, 25). Орудия мустьерских категорий в основном представлены скреблами (рис. 82, 11, 15). Как и в Костенках, преобладают продольные однолезвийные орудия. Значительно меньше остроконечников. Единичны в Сунгире и листовидные двусторонне обработанные острия, представленные треугольными наконечниками с вогнутым основанием (рис. 82, 5, 6, 9) и остриями с выпуклым основанием (рис. 82, 10). Последние отличаются от костенковских острий с выпуклым основанием меньшими размерами.

Рис. 82. Костенковско-стрелецкая (сунгирьская?) культура. Сунгирь. По О.Н. Бадеру.

Костяной инвентарь Сунгиря богат и разнообразен. Орудия представлены остриями из кости и бивня, наконечниками копий из бивня, мотыжками из рога северного оленя, многочисленными фрагментами костяных стержней и пр.

Количество костяных и каменных украшений, происходящих как из самого культурного слоя, так особенно из погребений, превосходит 10 тыс. экземпляров изделий. Это — обычные подвески из клыков песца, бусы — плоские, с отверстием у края, бочкообразные, просверленные в центральной части, бивневые подвески различной формы, иногда украшенные нарезами, плоские сланцевые подвески, пластинчатые браслеты из бивня мамонта.

Возраст Сунгирьской стоянки с достаточной уверенностью определяется концом молого-шекснинского межледниковья. Об этом свидетельствует и залегание культурного слоя в верхней части погребенной почвы, определяемой как брянская, и наблюдения, свидетельствующие о том, что мерзлотные процессы, деформировавшие культурный слой, связываются с более поздним временем (очевидно, осташковским климатическим минимумом) и, наконец, имеющиеся радиоуглеродные даты порядка 24–25 тыс. лет от н. дн. Данные о возрасте, а также более развитый в целом облик инвентаря позволяют поставить Сунгирь во времени следом за вторым хронологическим этапом стрелецкой культуры в Костенках. Независимо от решения вопроса о выделении сунгирьской стоянки в самостоятельную археологическую культуру несомненна ее генетическая связь с памятниками стрелецкой культуры на Дону, свидетельствующая о продвижении населения в период молого-шекснинского межледниковья из южных районов на север. Следует отметить, что в Костенках следы традиций, свойственных этой древнейшей в Восточной Европе позднепалеолитической археологической культуре, прослеживаются и позднее, в раннеосташковское время. Это находки двусторонних треугольных наконечников с вогнутым основанием в лессовидных суглинках, перекрывающих гумусированные отложения: на Костенках 11 — в третьем культурном слое, на Костенках 12 — выше верхнего культурного слоя, на Костенках 1 — в придонной части землянки А второго комплекса, I культурный слой, фактически на уровне III слоя той же стоянки. Данные орудия могли быть найдены и принесены на территорию стоянок более поздним, инокультурным населением Среднего Дона. С другой стороны, не исключено, что наконечник из III слоя Костенок 11 свидетельствует о генетической связи между первобытными коллективами, обитавшими в Костенковско-Борщевском районе в молого-шекснинское и раннеосташковское время.

Глубокий архаизм каменного инвентаря Костенок 12 III слоя позволяет ставить вопрос о конкретных мустьерских предшественниках костенковско-стрелецкой культуры. В свое время предполагалось наличие непосредственных генетических связей индустрии Костенок 12, III с Ильской стоянкой на Кубани прежде всего благодаря найденному там треугольному наконечнику с вогнутым основанием (Рогачев А.Н., 1957; Бадер О.Н., 1978). Другие исследователи считают аналогии с Ильской малоубедительными (Борисковский П.И., 1963). В последующие годы, однако, были открыты новые треугольные наконечники в мустьерских стоянках юга Русской равнины: в гроте Староселье в Крыму (Формозов А.А., 1958, с. 45–1); в гроте Тринка 3, III культурный слой, в Молдавии (Кетрару Н.А., Борзияк И.А., 1974). Особенно характерен последний наконечник, отличающийся от типично стрелецких лишь большими размерами.

Таким образом, хотя Ильскую стоянку, вероятно, нельзя рассматривать в качестве непосредственного предшественника позднепалеолитической костенковско-стрелецкой культуры, общий тезис о происхождении последней из вариантов мустье юга Русской равнины не только не колеблется, но и получает новые подтверждения. На примере костенковско-стрелецкой культуры хорошо прослеживается направление продвижения населения по Русской равнине в период молого-шекснинского межледниковья из района Приднестровья-Прикубанья в бассейн Среднего Дона и достигшего, вероятно, бассейна р. Оки. Что касается заселения берегов Печоры племенами стрелецкой культуры, то эти выводы исследователей палеолита (Канивец В.И., 1976, Бадер О.Н., 1978) нам представляются малообоснованными.

Вследствие слабой изученности остатков поселения костенковско-стрелецкой культуры на Дону данных об особенностях домашне-хозяйственной деятельности ее носителей очень немного. Судя по фаунистическим остаткам, основным объектом охоты была лошадь: ее кости абсолютно преобладают над всеми другими во всех стрелецких стоянках в Костенках. Основное оружие — копье или дротик, оснащенные кремневыми наконечниками либо целиком выполненные из распрямленного бивня мамонта и усиленные вкладышами (Сунгирь). В то же время в Костенках 1, V ряд треугольных наконечников, имеющих размеры не более 2–2,5 см в длину, трудно интерпретировать иначе, чем наконечники стрел. Не исключено, что уже в столь древнее время охотники на стада быстро двигающихся животных могли изобрести такое совершенное оружие, как лук.

Значение лошади отразилось, в частности, в искусстве Сунгиря. Однако там наряду с лошадью в хозяйстве все большее значение приобретают северный олень и мамонт (Сукачев В.Н., Громов В.И., Бадер О.Н., 1966).

Другой, наиболее ранней позднепалеолитической культурой Костенковско-Борщевского района является костенковско-спицынская культура (рис. 83), памятники которой, залегающие в нижней гумусированной толще (Костенки 17, II; возможно, Костенки 12, II), в целом синхронны стоянкам раннего этапа костенковско-стрелецкой культуры. Резкая противоположность археологического облика этих двух древнейших, расположенных на одной территории позднепалеолитических культур Русской равнины делает их исключительно важными для понимания процессов возникновения позднепалеолитических культур, вообще процессов перехода от мустье к позднему палеолиту.

Рис. 83. Спицынская культура. Костенки 17, нижний слой. По П.И. Борисковскому.

Характерные особенности техники обработки и форм каменных орудий спицынской культуры на примере нижнего слоя Костенок 17 (Борисковский П.И., 1963) следующие. Техника первичного раскалывания призматическая. Пластины, скалываемые с призматических нуклеусов, а также их фрагменты употреблялись как ведущая форма заготовки при производстве орудий. Приемы вторичной обработки характеризует широкое применение техники резцового скола и краевой крутой и полукрутой ретуши, часто имеющей специфическую занозистость, формирующей неровные, даже зубчатые края; использовался прием чешуйчатой подтески. Плоская ретушь, односторонняя и двусторонняя, отсутствует. Отсутствует также прием усечения края с помощью вертикальной ретуши. Список орудий по технико-морфологическим группам невелик: инвентарь в основном исчерпывается резцами, скребками, остриями, чешуйчатыми орудиями. Резцы в спицынской культуре — самая многочисленная группа орудий (рис. 83, 9, 11, 13, 15–23, 26). По способу подготовки площадки для снятия резцового скола абсолютное большинство принадлежит боковым резцам, затем идут срединные и угловые (на углу сломанной пластины). При более детальном сравнении по технико-морфологическим признакам все резцы очень разнородны. Отметим серию двойных резцов с лезвиями, полученными на противоположных краях и концах заготовки, причем концы параллельно скашивались ретушью (рис. 83, 12, 13). Отметим также специфический морфологический элемент: выделение крутой ретушью одного из углов заготовки в виде «носика» или острия, причем второй угол плавно срезывается ретушью, переходящей на край пластины (рис. 83, 9, 11, 15). Подобный морфологический элемент прослежен у некоторых скребков и у двух острий особого типа, происходящих из слоя II Костенок 12, возможно, относящегося к той же археологической культуре (Аникович М.В., 1977в).