Николай Бадер – Палеолит СССР (страница 121)

Жилища различной конструкции в таких долговременных поселениях, как Мальта и Буреть, округлое жилище Ачинской стоянки, жилище 6-го слоя Санного Мыса, мощные культурные слои таких поселений, как Афонтова Гора II, где можно предполагать существование жилого сооружения, и Кокорево II — все это резко противостоит тонким культурным слоям стоянок, где отсутствуют кости мамонта и шерстистого носорога.

К сожалению, несмотря на исключительное значение Мальты, она не опубликована монографически. Только благодаря недавнему анализу имеющихся данных, проделанному А.А. Формозовым, можно судить о характере и планировке поселения. Это — один из немногих примеров, когда поселение было исследовано, по-видимому, полностью. На вскрытой площади свыше 1100 кв. м жилища вытянуты цепочкой вдоль реки. В центре находилось единственное на поселении длинное жилище, ниже его по реке располагалась группа из четырех жилищ, выше — группа из шести жилищ. Третья группа из четырех тесно расположенных жилищ смещена ближе к реке (Формозов А.А., 1976а).

Наиболее распространенным типом жилища Мальты, очевидно, была полуземлянка площадью 16–20 кв. м, пол которой находился на глубине 50–70 см от древней дневной поверхности и был плотно утрамбован. Земляные стены укреплялись каркасом из каменных плит и крупных костей, часто поставленных вертикально. Кровля такой полуземлянки, видимо, была сделана из шкур, положенных на каркас из деревянных жердей, опирающихся на стены. Шкуры на крыше укреплялись рогами оленей и тонким слоем земли. В ряде случаев эти полуземлянки имели только три стены, открываясь в сторону реки. Обнаружены здесь и следы чумообразных, по-видимому, летних, легких жилищ. Во всяком случае только в них найдены кости водоплавающих птиц и рыб, которых легче всего добыть летом. Контур основания округлого жилища после удаления культурных остатков представлен на рис. 126, 6.

О такой же планировке вдоль края террасы свидетельствуют и остатки четырех жилищ на поселении Буреть. Жилища были частично разрушены оползанием по склону, но все же можно проследить, что они имели овальную форму, и площадь их не превышала 25 кв. м (Окладников А.П., 1941).

На стоянках более позднего времени отмечено наличие наземных временных жилищ, снабженных очагами. Так, во 2-м культурном слое стоянки Кокорево I на фоне бедной остатками вскрытой площади обнаружено скопление костей и каменного инвентаря, имеющее овальные очертания, размерами 3×6 м, вытянутое по длинной оси вдоль склона. Почти в центре скопления находился очаг, сложенный по периметру из поставленных на ребро плиток песчаника и заполненный золой. Благодаря большому количеству угля очертания скопления очень четкие, в его заполнении много каменных орудий.

Налицо существенное изменение в материальной культуре и образе жизни. Столь же велики различия и в той области остатков, которая не имела утилитарного использования. Ни на одной стоянке Сибири не представлено такого развитого и разнообразного искусства, как в Мальте и Бурети.

Здесь найдено около 40 статуэток, заготовок и фрагментов, большая часть которых бесспорно женские. Они отличаются от европейских фигурок по трактовке и пропорциям. Формы женщины-матери у них менее подчеркнуты, груди обозначены чаще всего в слабом рельефе неглубокой резной линией, бедра расширены незначительно (рис. 126, 2). Головки сибирских статуэток — крупные, почти равные по объему грудной клетке. Нижняя часть торса и ноги непропорционально укорочены. Очень часто головки украшены затейливым орнаментом в виде прямых, волнистых и зигзагообразных линий, бороздок, круглых и полулунных вырезов, образующих сложные узоры. В отличие от европейских статуэток, сибирские часто обладают моделированным лицом. Другая их особенность — сплошной орнамент, покрывающий сплошь поверхность 5 сибирских фигурок, за исключением лица. По гипотезе А.П. Окладникова, этот орнамент изображает сплошную меховую одежду. Европейские же статуэтки передают всегда обнаженное тело. Не имеет аналогий в палеолите Европы и просверливание отверстий в нижней части ног сибирских статуэток, что позволяло, видимо, их подвешивать, правда, в странном положении — головой вниз. Размеры сибирских фигурок невелики: наибольшая имеет 13,6 см в высоту, наименьшая — 3,7 см. Почти все они изготовлены из бивня мамонта, лишь одна из Мальты вырезана из рога северного оленя и одна из Бурети — из мягкого зеленого камня. Любопытно, что эти фигурки, вырезанные из другого, чем бивень материала, существенно отличаются от фигурок, изображающих женщин. Они представляют собой стерженьки, на которых суммарно обозначена голова и выделены конечности.

Помимо женских фигурок, найдена целая серия скульптурных изображении птиц, которая не имеет себе равных в палеолитическом искусстве Евразии ни по количеству, ни по совершенству исполнения, несмотря на некоторую условность в передаче. Здесь много птичек, исполненных в одной манере (рис. 126, 1). Как принято считать, это изображения водоплавающих птиц в полете: маленькая треугольная головка сидит на длинной шее, которая слегка расширяется к туловищу уплощенно-овальной формы. По краям туловища небольшие выступы изображают крылья, в конце туловища просверлено круглое отверстие. Если птички носились на шнурке или пришитыми к одежде, то головкой вниз. Фигурки птиц более крупных размеров изображают, видимо, одна куропатку или гагару, другая лебедя. Среди находок в Бурети упоминается изображение птицы из рога северного оленя в виде длинного стержня, заканчивающегося хорошо выраженной головкой.

Большой интерес представляет довольно крупная фигурка животного из Мальты, вырезанная из бивня мамонта с массивным телом и вытянутой вперед головой. Тело покрыто орнаментом из рядов полулунных вырезов. Определение животного затруднительно, возможно, это росомаха (Формозов А.А., 1976б).

Помимо скульптур, в Мальте имеются и гравированные изображения, из которых широко известна фигура мамонта, нанесенная тонкой линией на внешней, выпуклой стороне пластинки бивня мамонта. На другой пластине нанесены изображения извивающихся змей с раздутыми головами. Кроме сюжетного искусства, в Мальте обнаружено множество скульптурных поделок с орнаментом, не поддающихся идентификации, а также украшений: налобные обручи, браслеты, нагрудные бляхи гладкие и с орнаментом (рис. 126, 3), различные подвески и бусы из камня и кости. Встречаются даже просверленные позвонки рыб.

Несмотря на то что на многих стоянках превосходно развито костерезное мастерство, изобразительного искусства на них не найдено и, помимо орудий, здесь имеются только украшения (Абрамова З.А., 1962).

Столь же беден поздний палеолит Северной Азии и палеоантропологическими находками. Помимо разрозненных костей из Афонтовой Горы и обломка челюсти женщины из стоянки Новоселово VI, известно только одно погребение ребенка, обнаруженное в Мальте (Герасимов М.М., 1931, табл. 19). На глубине 41 см от верхней границы ненарушенного культурного слоя под скоплением рогов северного оленя были замечены первые следы могильной ямы, а на 2 см ниже отчетливо обрисовался контур могильного пятна темного цвета с буровато-красными пятнами в заполнении. Пятно имело удлиненно-овальную форму с резко выраженными границами (диаметры 115 и 68 см). С востока и севера могильную яму ограждали каменные плиты, поставленные на ребро с наклоном друг к другу. Между ними на глубине 73 см от поверхности культурного слоя лежала почти горизонтально узкая и длинная плита, на которой был обнаружен крупный зуб мамонта. Непосредственно под плитой находился детский костяк очень плохой сохранности со следами красной краски (рис. 126, 4). Череп раздавлен на мелкие куски, и от большинства других костей сохранились лишь мелкие фрагменты. По костям можно судить, что ребенку было не менее 4 лет, так как налицо смена зубов, и в то же время незаросший родничок, не вполне сформировавшийся позвоночник и полное несоответствие пропорций позволяют предполагать некоторое уклонение от общих норм развития (Герасимов М.М., 1935, с. 120).

Исключительный интерес погребения заключен еще и в том, что на останках найден богатый сопровождающий инвентарь. У черепа лежали фрагменты гладкого обруча из бивня мамонта. В верхней части груди помещалось ожерелье из 120 плоских бусинок и 7 оригинальных подвесок из бивня мамонта, украшенных орнаментом. В области поясничных позвонков лежала крупная круглая бляха с отверстием в центре и орнаментом в виде глубоких волнистых нарезок. Под грудными позвонками находились фрагменты скульптурного изображения летящей птицы. На плечевой кости правой руки лежал браслет из гнутой пластинки бивня с отверстием на конце. Ниже обнаружено кремневое изделие типа ножа и в ногах скелета — группа каменных и одно костяное орудие.

Состояние черепа не позволило установить антропологический тип мальтинского ребенка. Косвенные признаки, связанные с изучением женских статуэток, могут свидетельствовать, что Мальту и Буреть оставило монголоидное население (Abramova Z.А., 1976). О монголоидности говорит и обломок черепа из Афонтовой Горы. Однако данных слишком мало, чтобы с полной определенностью считать монголоидным позднепалеолитическое население берегов Ангары и Енисея. Во всяком случае, единой точки зрения не существует (см., например: Дебец Г.Ф., 1948, с. 68; Окладников А.П., 1949б; Левин М.Г., 1950; Алексеев В.П., 1963).