Николай Бадер – Палеолит СССР (страница 122)

Проблема палеолита Дальнего Востока стоит перед исследователями с 1889 г., когда А.В. Елисеев нашел на оз. Ханка несколько грубо оббитых каменных изделий, но до сих пор еще далека от своего разрешения. Существенно иные, подверженные влиянию океана, более мягкие, чем в Сибири, климатические условия привели к распространению здесь особого животного и растительного мира. По-иному, видимо, происходило здесь и развитие позднепалеолитических культур.

Один из наиболее интересных палеолитических памятников найден в континентальной части Приморья, в районе г. Уссурийска, около с. Осиновка. Красные суглинки, в которых заключены остатки нижнего культурного слоя, возникло, видимо, за счет переотложения поздних кор выветривания, что могло происходить только в условиях влажного и относительно теплого климата, по-видимому, межледникового периода, который предшествовал последнему похолоданию. На Дальнем Востоке это похолодание наступило не ранее 30 000 лет назад, и, таким образом, находки нижнего слоя Осиновки отнесены к началу верхнего палеолита (Окладников А.П., Деревянко А.П., 1973б). Это главным образом массивные галечные орудия — чопперы и чоппинги. В отличие от чопперов из Кумар I, осиновские орудия имеют дополнительную обработку края мелкой ретушью, что сближает их с галечными орудиями из позднепалеолитических стоянок Восточной Сибири. Нуклеусы выделяются с трудом, поскольку почти все они сработаны и превращены в орудия. В частности, скребла по форме напоминают дисковидные ядрища, с которых прежде производилось снятие пластин и пластинчатых отщепов.

Нижний слой был перекрыт стерильным аллювиальным слоем, над которым в средней части суглинка, насыщенного крупным щебнем, встречались редкие массивные пластины и «эпилеваллуазские» нуклеусы. Этот культурный слой отнесен к концу позднего палеолита — началу мезолита (Деревянко А.П., 1975, с. 150).

В бассейне Амура в настоящее время известно несколько местонахождений, в которых наряду с галечными орудиями встречаются леваллуазские формы нуклеусов. Одно из таких местонахождений — Кумары II — рассматривается как одновременное нижнему горизонту Осиновки (Окладников А.П., Деревянко А.П., 1973б, с. 16–17, 28).

Необходимо упомянуть еще один памятник, видимо, ранней поры в Приморье. Это — пещера Географического общества, расположенная в известняковом массиве в долине р. Партизанской недалеко от г. Находка. Произведенные здесь раскопки обнаружили на глубине 1,3–1,9 м культурный слой, заключенный в слое глины темно-песочного цвета. Здесь вместе с обломками костей мамонта, дикой лошади и других представителей верхнеплейстоценовой фауны найдены каменные изделия, в том числе две довольно крупные гальки из песчаникового сланца, служившие нуклеусами, с которых снимались грубые отщепы и пластины. Отщепы массивные, крупных размеров, очертания их неправильные, на некоторых отщепах заметны следы употребления в виде легких выщербин и выбоин (Окладников А.П., Верещагин Н.К., Оводов Н.Д., 1968).

Пещера Географического общества важна особенно тем, что дает первые для всей территории советского Дальнего Востока палеолитические находки с остатками плейстоценовой фауны.

К финальному этапу позднего палеолита относятся Кумары III и грот в 1 км от с. Кумары вниз по течению Амура. В Кумарах III все изделия найдены на бечевнике, но изготовлены они не из речной гальки, а из плотного черного сланца, явно принесенного из другого места. На небольшом участке 15–20 кв. м собрано множество отщепов, пластин, среди которых имеются нуклеусы и орудия. Судя по количеству отщепов предполагают, что здесь могла быть мастерская по обработке камня.

Нуклеусы подпризматические односторонние. Среди орудий встречаются, с одной стороны, чопперы и чоппинги, с другой, орудия из отщепов и пластин: скребки, ножи, резцы. Наибольший интерес представляют двусторонне обработанные орудия — наконечники копий лавролистной формы и полулунные ножи.

В гроте до глубины 1,5 м встречались отдельные неолитические орудия и лишь почти на самом дне найдено несколько широких пластинчатых отщепов и лавролистный двусторонне обработанный наконечник, и по материалу, и по форме аналогичный изделиям, собранным в местонахождении Кумары III (Окладников А.П., Деревянко А.П., 1973б).

Пока еще нет ясности в определении возраста и характера каменного инвентаря памятника, расположенного в долине р. Зеркальной в 4 км ниже с. Устиновка в Приморье. Открытый в 1954 г. геологом В.Ф. Петрунем, он исследовался в дальнейшем А.П. Окладниковым и в другое время и на других участках, в том числе на других террасовых уровнях Ж.В. Андреевой. Геология памятника сложна, он потревожен оползневыми процессами, культурные остатки местами переотложены, стратиграфия даже близко расположенных участков различается.

В раскопах А.П. Окладникова на II террасе высотой 10–12 м выявлено, что под тонкими слоями дерна и гумусированного суглинка лежит слой желтовато-бурого суглинка мощностью 30–50 см. Его подстилает тонкий слой галечника и окатанной щебенки и ниже слой глины желтовато-бурого цвета без гальки, залегающий непосредственно на коренной породе. Культурные остатки были встречены в гумусированном суглинке (верхний слой) и в желтовато-буром суглинке (нижний слой). Наличие выходов вулканического туфа на этом месте, обилие нуклеусов и отщепов и сравнительно небольшое число готовых орудий позволили А.П. Окладникову определить характер нижнего слоя как поселение-мастерскую (Окладников А.П., 1966б). Верхний слой в дальнейшем был отнесен к позднему мезолиту, а нижний к концу палеолита — началу мезолита. А.П. Деревянко помещает этот период в очень широкий временной диапазон от 20 до 10 тыс. лет, тут же оговариваясь, что подобную датировку из-за отсутствия радиоуглеродных дат следует считать пока условной (Деревянко А.П., 1975, с. 160).

Находки, сделанные А.П. Окладниковым, включают одноплощадочные и двуплощадочные нуклеусы и особенно характерные клиновидные нуклеусы, очень длинные и низкие, представленные главным образом заготовками. Среди орудий имеются концевые скребки из правильных пластин, плоские острия односторонней обработки, массивные пластины с ретушированными краями, пластины и отщепы с выемками, широкие массивные скребла, резцы срединные и боковые (Окладников А.П., 1966б).

В раскопе Ж.В. Андреевой, расположенном выше по склону на той же II террасе, стратиграфия иная, здесь прослежено 5 культурных слоев, причем верхние два — в гумусированном суглинке и желто-буром суглинке объединены в один по характеру материала. По суммарному описанию инвентаря трудно судить об изменениях типологического характера. Отмечено лишь, что в нижних слоях исчезают «бифасы», увеличивается число скребков и скребел, количество «режущих инструментов» колеблется. Все типы нуклеусов идут сверху донизу.

Благодаря серии шурфов на разных уровнях II и III террас Ж.В. Андреева установила широкое распространение культурных остатков, пришла к выводу о многослойности и разновременности памятника. В то же время она видит здесь «…уже сложившуюся археологическую культуру, развивающуюся во времени» (Андреева Ж.В., Худяков Г.И., 1973, с. 28). Предположительное определение нижней возрастной границы накопления культурного слоя от рисс-вюрма до середины вюрма кажется чрезмерно удревненным.

Представляется, что из всех систем классификации археологических памятников для позднепалеолитических стоянок Сибири наиболее приемлема схема, разработанная А.А. Формозовым (1959, 1977): археологическая культура, этнокультурная область, этнокультурная зона. Хотя вначале А.А. Формозов отнес возникновение археологических культур лишь к неолиту, теперь под давлением фактов он склонен признавать, что первые археологические культуры возникли в конце позднего палеолита (Формозов А.А., 1977, с. 30). На основе сибирских материалов можно утверждать наличие археологических культур на хронологическом этапе, соответствующем началу сартанского оледенения, поскольку материалы, относящиеся к каргинскому межледниковью и более раннему времени, слишком скудны и слабо опубликованы.

Исходя из анализа каменного инвентаря и ряда других признаков, имеющих в значительной степени вспомогательный характер, в позднем палеолите Северной Азии можно выделить определенные археологические культуры, с установленными иногда территориальными и временными границами, а также культурные области, где имеется единство археологических культур. Новые фактические данные, полученные за последние годы, хотя и вносят определенные коррективы в общую характеристику палеолита Сибири, данную С.Н. Замятниным (1951), но не отвергают правильности выделения им особой культурной зоны, охватывающей часть Азии, которую правильнее было бы назвать североазиатской культурной зоной.

Для некоторых регионов намечаются хронологические ступени развития культур (для Енисея и афонтовской и кокоревской, для Ангары — мальтинской), но значительные трудности вызывает выделение локальных вариантов одной культуры, видимо, невозможное без строгого статистического учета материала. В ряде случаев в настоящее время не может быть решен один из самых кардинальных вопросов — являются ли различия между памятниками хронологическими или культурно-историческими, другими словами, имеем ли мы локальные варианты одной археологической культуры или ее хронологические этапы. Не исключено, что в дальнейшем памятники, отнесенные к двум разным культурам, могут оказаться принадлежащими к локальному варианту одной культуры.