Николай Андреев – Жизнь Горбачева (страница 14)
Невообразимый факт: М. С. не полетел в Привольное на восьмидесятилетие матери! Очень это всё странно. Будто только отец существовал в его жизни. Хотя и такое скажет: «Меня в отце всегда восхищало его отношение к матери. Нет, оно было не каким-то внешне броским, тем более изысканным, а наоборот – сдержанным, простым и тёплым. Не показным, а сердечным. Из любой поездки он всегда привозил ей подарки. Отец сразу принял близко Раю и всегда радовался встречам с ней. И уж очень его интересовали Раины занятия философией. По-моему, само слово „философия“ производило на него магическое воздействие. Отец и мать были рады рождению внучки Ирины, и она не одно лето провела у них. Ирине нравилось ездить на двуколке по полям, косить сено, ночевать в степи».
М. С. пишет в воспоминаниях, что отец привозил им в Ставрополь деревенские продукты. Отец и сын подолгу беседовали о сельских делах, о событиях в крае, в мире. Изредка, по большим религиозным праздникам, гостевала у них бабушка Василиса – в Привольном церкви не было. Жаловалась на здоровье, на невнимание к ней родных, сердилась, что не крестили дочь. Привязалась бабушка к Раисе Максимовне, к правнучке Иринке и каждый раз, отправляясь в церковь, ласково приговаривала: «Помолюсь за всех троих, чтобы Бог простил вас – безбожников». Только через несколько лет М. С. и Р. М. узнали, что в каникулы, когда Иринку отвезли в Привольное, тайно от них крестили.
То есть, отец навещал их, бабушка бывала, а мать, получается, не приезжала к ним в Ставрополь? Единственное, что он упоминает в воспоминаниях о матери, это когда Р. М. послали на переподготовку в Киев: «…дочку отвезли на несколько месяцев к бабушке Марии в Привольное».
Помощник М. С. Болдин описывает его поездку, когда тот стал большим начальником – секретарём ЦК КПСС, в родные края – в Ставрополье:
«Во время посещения Горбачёвым края он решил завернуть к матери… Дом её был небольшим, но ухоженным, аккуратно оштукатуренным и покрашенным. Обустроен был и участок: заасфальтированные дорожки, добротные хозяйственные постройки. К приезду гостей в доме готовился ужин, на который были приглашены несколько человек – родные и близкие, секретарь райкома партии, похожий на Горбачёва до такой степени, что можно было их спутать…
Это был ужин-ритуал. Приготовлены любимые крестьянские блюда, простые, но вкусные.
Подняли по рюмке водки, в том числе и Мария Пантелеевна, в которой чувствовалось ещё крепкое здоровье и сила, проглядывали следы былой красоты.
Дом, в котором мы ужинали, был построен недавно. Горбачёв вырос в другой, уже развалившейся хате. Но чувствовалось, что эта земля – гнездовье Горбачёвых, их родственников и родственников их родственников. Из этих поездок, посещения дома, рассказов Горбачёва и Раисы Максимовны, многих ставропольцев у меня складывалась полная картина быта и нравов семьи, радостей и трагизма».
Что за радости, что за трагизм – Болдин не раскрывает подробностей.
Много позже разыграется престранная история с домом Горбачёвых. М. С. отодвинут от всех должностей – уже не генсек, не президент, а перемены в судьбе самым печальным образом отразились на жизни его матери. Местные власти перестали проявлять прежнюю заботу о Марии Пантелеевне. К сыну она ехать не желала: отношения её с Р. М. были напряжённые, неприязненные. В конце 80-х годов Мария Пантелеевна серьёзно заболела, но отказалась лечиться в Москве, не терпела невестку.
А потом вообще невиданное: о Марии Пантелеевне начал заботиться Андрей Разин, возглавлявший популярный в 80-е годы ансамбль «Ласковый май». Мать М. С. и продала шоумену свой дом. И переезжает к младшему сыну Александру, хотя его жилищные условия не сравнить с возможностями бывшего президента СССР. М. С. звонил Разину, чтобы тот уступил ему родовое гнездо, но то ли Разин оказался упрямым, то ли М. С. не нашёл подходящих и убедительных слов, но они ни до чего не договорились. И открылась судебная тяжба по поводу дома. Кончилась она для М. С. ничем: дом остался в собственности Разина.
В 1994 году М. С. посетит Ставрополь. То был грустный визит. Краевое начальство игнорировало экс-президента СССР. Не пожелали увидеться с ним и многие старые знакомые. М. С. прошёлся по городу в сопровождении охраны и вернулся в Москву.
Но пока что начало 60-х годов. М. С. постепенно набирает политический вес. Сам он в воспоминаниях подробно и много пишет о своей комсомольской юности, о партийной службе.
Его избирают вторым секретарём крайкома комсомола. Но комсомольская деятельность стала ему надоедать. Тесны ему рамки комсомола.
М. С. не знал, что его судьба могла круто измениться, и измениться в нежелательную для него сторону. В 1966 году в Ставрополе освободилась должность руководителя краевого комитета КГБ. В край была направлена группа сотрудников Лубянки – проверить работу краевого управления. Во главе группы полковник Эдуард Болеславович Нордман из Второго главного управления КГБ. Зампредседатель КГБ Перепелицын попросил Нордмана присмотреть среди местных партийных работников человека, которому можно доверить госбезопасность края. Обозначил критерии: «Молодой. Возраст не больше тридцати пяти. Образование, разумеется, высшее. Должен иметь опыт партийной работы».
У Нордмана в Ставрополе друзья по партизанской молодости – вместе били немцев в Белоруссии. Один из них, секретарь крайкома КПСС по кадрам Лыжин, посоветовал: «Лучшей кандидатуры, чем Горбачёв, тебе не найти». М. С. на тот момент – первый секретарь Ставропольского горкома партии. О нём и доложил Нордман Перепелицыну. Тому кандидат сходу понравился: «То, что надо!» С этой кандидатурой и пошёл к председателю КГБ Семичастному. Он отверг предложение сразу и категорически: «Не подходит!» Почему председатель КГБ отверг предложенную кандидатуру, узнать невозможно.
По линии КГБ мог бы М. С. выстроить политическую карьеру – тому пример Андропов. Но вряд ли ему удалось бы через это ведомство пробиться на самый верх, начальник краевого управления обречён остаться в органах госбезопасности. Андропов, учтём, начинал дипломатом.
Но все эти приключения впереди. А пока что М. С. творит карьеру.
Без инструкций и трава не вырастет
Весной 1958 года М. С. избрали делегатом на XIII съезд ВЛКСМ – первый секретарь горкома комсомола обязательный участник такого мероприятия. Ожидал ли он, что после съезда его ждёт новая ступенька карьеры? Вряд ли. Но произошло. Первый секретарь крайкома комсомола Виктор Мироненко был избран членом бюро ЦК ВЛКСМ – местом его работы стала Москва. В крайкоме произошла передвижка: второй секретарь Николай Махотенко стал первым, М. С. – на его место. Всё логично. Как логично и следующая рокировка: Махотенко в марте 1961 года становится партийным работником – назначен первым секретарём Изобильненского райкома КПСС, М. С. занял его место – первый секретарь крайкома ВЛКСМ.
Ему 30 лет – нормальный возраст для такой должности.
Что изменилось в его жизни? Да ничего не изменилось. Разве что теперь он мог в любое время пользоваться машиной – положено по статусу. Жизнь у первого секретаря несладкая. Одна пропагандистская кампания следовала за другой. Часть из них была связана с шефством ВЛКСМ над отраслями производства. Шефствовали над стройками
А что значит шефство комсомола? Простое: поставку рабочих рук. Ну, и развёртывание социалистического соревнования. Не успевал закончиться месячник по заготовке грубых и сочных кормов, как начинался двухмесячник по распространению книги. Заканчивались рейды по проверке хода уборки урожая – объявляется кампания по подготовке к зимовке скота. Мало всё это провести – надо ещё и отчитаться, да так отчитаться, чтобы бумага получалась красивой, звонкой.
Сверху – из ЦК ВЛКСМ – густыми стаями летят на стол первого секретаря постановления, указания, методички, разъяснения, рекомендации. Пишет М. С.: «Складывалось впечатление, что там, наверху, твёрдо убеждены: без их инструкций и трава не вырастет, и корова не отелится, а экономика вообще может функционировать лишь в режиме мобилизационной модели, напрочь лишена способности к саморазвитию, хотя я, конечно, понимал, что комсомол – это часть системы».
Не думаю, что М. С. тогда задумывался о
Запомнился М. С. тогда блюстителем моральных устоев. Ему доложили: корреспондентка краевой комсомольской газеты «Молодой ленинец» и инструктор крайкома занимались любовью прямо на рабочем столе. Приказал: выгнать с работы – и его, и её.
М. С. обладал искусством – завораживать своей речью. Местный газетчик Борис Кучмаев вспоминает: «Доклады Горбачёв делал мастерски. Захватывал и отпускал. Закручивал ещё сильнее и снова сбавлял обороты. Устраивал своего рода контрастные ванны, от которых человек чувствует себя бодрее. А вот читать его доклады было не очень – пустые. Поэтому в газете мы старались давать их в изложении… Живой Михаил Сергеевич на трибуне был куда интереснее».