Николас Обрегон – Голубые огни Йокогамы (страница 89)

Ивата отложил бумаги и продолжил:

— Господин верховный судья, я хочу ответить на заданный вами вопрос о логике людей, прыгающих с большой высоты без видимых шансов на выживание и без какой-либо страховки. Лично я считаю, что Акаси полностью осознавал, что он рискует своей жизнью. Однако он также наверняка понимал, что, делая это, он получает возможность исполнить свой план. Если следовать мнению доктора Хаяси, то вполне возможно, что он считал это своего рода испытанием — как крещение огнем, к примеру. С точки зрения Акаси, то, что он смог выбраться из залива целым и невредимым, подтверждало присутствие высшего промысла в его поступках.

Первый взял со стола лист бумаги.

— А что случилось с младшим инспектором Сакаи? Или Мидори Андзаи, если называть ее настоящее имя.

Ивата закрыл глаза и представил себе Сакаи — испуганную маленькую девочку, держащую за руку мать и садящуюся с ней в кабину фуникулера. Он увидел Кейко, наставляющую нож на толпу, с глазами, говорящими Акаси: «Держись от меня подальше». Он представил себе, как Акаси подхватывает девочку и выходит из кабины.

Теперь за тобой буду присматривать я.

Ивата вздохнул.

— Помощник инспектора Сакаи была талантливым и увлеченным своим делом следователем. Если бы не она, Акаси мог бы до сих пор оставаться на свободе и, возможно, погибло бы намного больше людей. И я безмерно признателен суперинтенданту Синдо за то, что он подал прошение о ее переводе на должность инспектора и на представление ее к посмертной награде.

Второй фыркнул и посмотрел на Синдо.

Синдо, выпятив грудь, глядел судье прямо в глаза.

— Верховный суд не рассматривает вопросы о награждениях.

— Этот вопрос все еще остается открытым, господин верховный судья.

— Итак, я позволю себе выразиться точнее. Полагаете ли вы, что Норико Сакаи нужно признать невиновной в связи со скандалом вокруг Фудзимуры?

Ивата, не отвечая, посмотрел на него и держал паузу так долго, что все присутствующие начали испытывать дискомфорт.

— Если признать, что ваш вопрос подразумевает вину морального свойства, то я абсолютно убежден в том, что Норико Сакаи невиновна. За всю мою скромную профессиональную деятельность в правоохранительных органах мне никогда не доводилось встречать более достойного офицера полиции.

Третья судья подняла руку — мол, того, что мы услышали, достаточно. Она пролистала свои бумаги и посмотрела сначала на часы, а затем на Второго судью. Тот покачал головой, а Первый кивнул.

Она пожала плечами:

— Хорошо, инспектор Ивата. Вы свободны.

Засунув руки в карманы, Ивата шел по коридору — мимо белых мраморных скульптур, изображавших давно умерших судей и прокуроров, — и стук его шагов эхом катился по полу из мыльного камня. Он представил себе Сакаи, которая прихлебывает какао и пролистывает дело.

Похоже, мы имеем дело с гигантом.

Ивата представил себе, как она говорит: подозреваемый задержан, дело закрыто. Он подумал, что этот факт мог бы вызвать у нее улыбку, настоящую, которую она умудрялась ловко прятать от окружающих и увидев которую ее было невозможно забыть.

Ивата вздохнул и закрыл глаза, подставив лицо теплому солнцу. И в этот момент он услышал шаги — перестук высоких каблуков. Он повернулся и увидел высокую женщину средних лет в лиловом костюме и с золотыми сережками в ушах, идущую ему навстречу. На ее лице сияла широкая улыбка.

— Ивата!

Оказавшись рядом друг с другом, они обменялись приветствиями — при этом он склонился намного ниже.

— Знаете, кто я? — спросила она.

— Прокурор.

— Причем не очень успешный. Позвольте вас проводить, инспектор.

— Надеюсь, что рано или поздно меня перестанут так называть.

Мурата тепло рассмеялась. Эта женщина даже не пыталась скрыть гусиные лапки вокруг глаз с помощью косметики, а ее волосы были собраны в простой конский хвост. В ней было одновременно что-то располагающее и пугающее.

— Ивата, вашу работу сложно переоценить. Я бы хотела поблагодарить вас за смелость и решительность. Благодаря вам Токио становится лучше.

— Мадам…

Мурата остановила его, положив руку на плечо:

— Нет-нет. Оставьте субординацию. По крайней мере, сегодня. Я просто хочу, чтобы вы знали, как я вам благодарна.

— Спасибо.

Она улыбнулась, и они вместе пошли по коридору.

— Как я понимаю, Синдо принял вашу отставку.

— Да, это так.

— И, по всей видимости, вас не переубедить.

— Можно сказать и так.

Они дошли до главного входа. Мурата вручила ему свою визитную карточку.

— Что ж, Ивата, знайте, что мне нужны хорошие люди в этом городе. Вы были бы полезны для Токио.

Он улыбнулся и покачал головой.

— С городом теперь все будет хорошо, — сказал Ивата, спустившись на несколько ступеней вниз. — Спасибо еще раз.

— Удачи вам, инспектор!

— И вам.

На улице, облокотившись на черный «исудзу», стоял Ёдзи Ямада в солнечных очках и цветастой льняной рубашке. Он свернул газету, но заголовок на первой полосе читался издалека: «Сговор, коррупция, убийства полицейских». Жирным шрифтом.

— Я вижу, что вы не в наручниках. Редкое дело для полицейского в наши дни.

— Странно, ухожу вроде я, а парадный вид, как у отпускника, у вас.

Улыбка Ямады потухла.

— Послушайте, Ивата, я тут кое-что раскопал. Вы слышали о «Тете»?

— Да, о них часто говорят. Новая религия или культ. Вы об этом?

— Я склоняюсь ко второму варианту. Вы помните Акиру Андзаи?

— Да, старший сын Такаси Андзаи.

— Именно. Я пробил информацию по реестру финансовых услуг. Официально именно он является новым лидером «Теты». На первый взгляд, у них все тихо-мирно. Они даже заявили о своей довольно дорогостоящей программе помощи жертвам землетрясения. И все же меня что-то тревожит. Их доходы постоянно растут. Мы же с вами видели ту фотографию в поместье.

— И что?

— Думаю, что нам стоит установить за «Тетой» наблюдение. Нам понадобится решение суда, и, думаю, мы сможем его получить. Вы говорили, что Акаси упоминал «новый путь». «Дети Черного Солнца» верят в новый путь, новый рассвет, новый облик. Что, если эти секты связаны между собой?

Ивата сел в машину и опустил боковое окно.

— К чему вы клоните, Ямада?

— Что, если Акаси не был простым сумасшедшим, волком-одиночкой? Что, если он расчищал путь для того, что кроется под ширмой «Теты»? Что, если Акаси не так уж безумен, как притворяется?

— Пожалуйста, даже не начинайте. Он сумасшедший.

— Я знаю, но ответьте мне вот на какой вопрос — не кажутся ли вам эти жуткие убийства попыткой спрятать концы в воду? Отсечь прошлое от будущего? Что, если Акаси хотел стать частью этого «нового пути» и уничтожал всех, кто знал о его прошлом? Что, если…

Ивата передал ему визитку Мураты.

— Я выхожу из игры, Ёдзи. — Он похлопал Ямаду по руке. — Теперь Токио нужны вы.

Глава 39

Огни Йокогамы

Вскоре после рассвета Ивата принялся собирать вещи. На то, чтобы сложить все пожитки в машину, у него ушло меньше четверти часа. Закрывая багажник, он в последний раз бросил взгляд на окна квартиры. Мотоёёгитё так и не стал для него родным домом. Включая двигатель, он не испытывал никакого сожаления от расставания с этим местом, будто покидал отель среднего уровня.