Николас Обрегон – Голубые огни Йокогамы (страница 69)
— Уж не хочешь ли ты сказать, что это кто-то из полицейского управления?
— Нет. — Хатанака пнул камешек, и тот полетел в кусты. — Я этого не говорил.
— Тогда ты не так глуп, как кажешься. И скажи мне, почему бы тебе не пригласить Вакацуки на свидание?
Хатанака уставился на него:
— Ну конечно… Если вы отпустите меня после обеда, я встречу ее после занятий!
— Я говорю серьезно.
Молодой человек фыркнул:
— Ивата, я не…
— Что, тебе не нравятся женщины?
— Мне нравятся женщины, просто я не…
— Что?
— Я сам не нравлюсь женщинам, ясно?
Ивата закатил глаза ухмыльнувшись.
— Ну да, рад, что вы находите это смешным! Может, я и не нравлюсь женщинам, но, как минимум, я счастлив оттого, что у меня такой крутой и понимающий начальник.
Ивата взял его за руку:
— Да не смеюсь я над тобой, приятель. Просто хочу сказать одну важную вещь. Единственная причина, по которой ты им не нравишься, — это то, что ты не нравишься
— Слушайте, я так не могу. «Привет, я расследую убийство, ты такая симпатичная, может, сходим в кино?» Забудьте. Что между нами общего?
— Для начала — трупы. Она ответила на наши вопросы, и ей было
Они подошли к машине.
— Знаете что, Ивата? Под вашей личиной тихого и задумчивого засранца таится настоящий ублюдок, сующий нос не в свои дела.
— Вот почему я так хорош в своем деле.
— Ну конечно! И куда вы теперь?
— Я найду этого Судзуки. А ты поедешь в портовую администрацию.
— Да, я понял.
Ивата завел машину и уехал. Хатанака проводил глазами черный «исудзу» и представил себе Вакацуки, облизывающую палец.
Несмотря на то что удары в дверь сыпались один за другим, Редзо Судзуки не открывал глаз. Он молился, чтобы удары прекратились, но знал, что этого не случится. Ругаясь и причитая, он поднял свое хрупкое тело с постели. На самом деле это не была кровать в обычном понимании — ни футона, ни матраса, а просто угол, куда он свалил одежду, на которой и спал. Комната, в которой царил невыносимый кавардак, настолько провоняла табаком и потом, что входящего в нее одолевал приступ кашля. Единственное окно, похоже, было давно разбито, а заменявший стекло полиэтилен нисколько не спасал от холода.
Судзуки сплюнул на пол и, скорчив гримасу, натянул на ноги ботинки.
— Хорошо, хорошо!
Кое-как собрав вещи в кучу, он открыл дверь. Мимо него тут же пронесся гибкий, как землеройка, человек в темной одежде. Он сбросил на пол пакеты с собранными на улице пластиковыми бутылками и банками, после чего скинул с ног обувь.
— По-хорошему ты мне должен за лишний час, — прорычал человек. — Торчал на улице как чертов снеговик!
Судзуки высунулся в дверной проем и осмотрел улицу и автостоянку. На старом рекламном щите висели часы.
— Да не больше десяти минут, ты, старый козел!
— Это были
Старик продолжал визжать, но Судзуки уже закрыл дверь комнаты, чтобы его не слышать. Он попытался перевесить свой грязный рюкзак по-другому, но так и не нашел положения, при котором боль не докучала бы спине. Проходя мимо открытого окна чьей-то кухни, он услышал новости местной радиостанции.
На часах нет еще и одиннадцати, но какое прекрасное утро стоит в Тайто. Но вернемся к главным новостям. Полиция ранним утром закрыла станцию метро Угуисудани после самоубийства 44-лет-него безработного мужчины. Это второе за месяц самоубийство на этой станции, и местные жители уже начинают сомневаться в эффективности дорогостоящих антисуицидных синих ламп. Пресс-секретарь Железнодорожного управления пока недоступен для комментариев…
Судзуки схватился за перила узкого балкона и посмотрел вниз на улицу. В кафе через дорогу сидели люди, лакомившиеся французскими пирогами. Рабочие чинили телефонный провод. Подъехал грузовик с кулерами питьевой воды для офисов. Деревья сакуры только начинали выбрасывать первые нежные белые лепестки. Когда-то этот уголок города был родным домом для гробовщиков, мясников и проституток.
Теперь же Тайто напоминал большинство других районов Токио: он готовился к чему-то новому.
Дыхание Судзуки сбилось. Он ухватился за перила в ожидании приступа кашля. Ему казалось, что он вдыхает одновременно стекло и горячую воду. Последний раз приступ закончился горловым кровотечением. Судзуки знал, что он умирает, но его жизнь и без того была не слишком завидной.
Впрочем, он не жаловался. По крайней мере, погода сегодня не вызывала у него никаких нареканий.
Через тридцать минут Судзуки уже устанавливал свой синий брезентовый тент на обычном месте.
В такой час парк обычно посещали только любители бега и собачники. Вот и сегодня большинство местных жителей еще не вышли на улицы, но Судзуки решил, что хорошая погода может заставить их поменять планы. Солнце делало людей щедрее, Судзуки хорошо это знал, но почему-то сегодня людской толпы он не увидел. В его горле стоял слишком сильный привкус крови, боль в конечностях резала ножом, а холод пронизывал до костей.
Его желудок скрутило от голода, и бедняга попытался вспомнить, когда ел в последний раз. Он достал банку бобов, открыл ее ножом и выпил солоноватую жижу. Он позволил себе сделать несколько глотков, после чего закрыл банку и спрятал в сумку. Судзуки закрыл глаза, смакуя выпитое, а затем в знак удовольствия облизнул пальцы. Именно тогда он почувствовал, как на его лицо легла тень.
— Редзо Судзуки?
Над ним стоял худой человек в мятом дождевике. Хотя он явно не спал уже долгое время, его взгляд был проницательным.
— А ты кто такой?
Человек показал полицейское удостоверение — Косуке Ивата, инспектор.
— Я так и понял, что ты коп.
— Мне нужно задать вам несколько вопросов, — произнес человек усталым голосом.
В ответ Судзуки вытащил бумажник из кармана куртки и открыл его. Мол, смотри, совсем пусто.
Глава 30
Дьявол собственной персоной
Судзуки съел три большие миски лапши удон и выпил четыре чашки кофе. Ивата передал ему сигареты и 10 тысяч иен налом. Судзуки зажег сигарету и с наслаждением почувствовал, как в легкие впитывается никотин, а немытое лицо ласкает легкий дымок.
— Черт побери, хорошо-то как.
— Пришло время поговорить, Судзуки.
— Истина — вот настоящая красота. Задавай свои вопросы.
— Почему именно тебя попросили опознать тело Акаси?
— Я многие годы был его напарником — думал, ты знаешь.
— Почему не попросили кого-то из членов семьи?
— У него не было семьи.
— И ты не находил это странным?
— Что именно, чувак?
Судзуки уставился на горящий кончик сигареты.
— Что для официального опознания полицейское управление пригласило человека, который живет в парке и который уже десять лет как уволен из полиции.
— Как-то не задумывался об этом.
— Они тебе заплатили?
—