Николь Келлер – История одной измены (страница 23)
Я ни на секунду не сомневаюсь в словах Дениса. Уверена, все будет именно так, как он и сказал.
А потом мужчина произносит то, отчего мое сердце сходит с ума, а глаза, как по щелчку, наполняются влагой.
– Я бы хотел дочь…, – бормочет, с особой нежностью касаясь кончиками пальцев щеки и заправляя прядь волос за ухо. – Вылитую маму. Ещё одно солнышко…
Вместо ответа я просто прижимаюсь к его губам. Вкладываю в поцелуй все, что чувствую к этому мужчине. Все эмоции, что рвутся изнутри, из самых глубин моей души.
Я и представить не могла, что умею так любить…
– Это значит «да»?
В ответ я в силах лишь пробормотать что–то невразумительное.
А когда засыпаю, на периферии сознания, слышу слова, которые до сих пор обжигают душу и переворачивают все внутри.
Я люблю тебя. Влюбился, как мальчишка…
Но мне до сих пор кажется, что все это был сон. Потому что наутро половина кровати Дениса оказалась пустой и холодной. И лишь его легкий мужской запах, которым пропиталась моя подушка, и смятая простынь свидетельствуют о том, что он все же был рядом этой ночью.
Вот только в офисе его не оказалось.
Он позвонил в обед. Сказал, что вынужден уехать на пару дней и расскажет все, как вернется. Мне не понравился этот разговор. Хоть Денис и старался вести себя, как обычно, я через расстояние чувствовала его напряжение. Какую–то грусть и нотки злости. Мне даже показалось, что он…как будто прощался.
– Как прошла встреча с отцом? – переключает на себя мое внимание Ульяна. – Снова просил одуматься и послушаться его?
Качаю головой, выпутываясь из уз паники и страха, что снова пытаются опутать меня. В который раз, как мантру повторяю: у нас все хорошо. Все хо–ро–шо. Иначе Денис не стал бы заводить разговор о детях…
Но все равно тревога точит меня изнутри. Выматывает и расшатывает нервы.
– Я привыкла, – пожимаю плечами, ставя на стол блюдо с салатом и тарелки с дымящейся лазаньей. – Я даже выучила все аргументы папы и знаю, в какой момент, с какой интонацией и что он произнесет.
– Вот сколько лет тебя знаю, столько не перестаю удивляться! – восклицает Уля, вооружаясь вилкой и ножом. – Как можно было променять свою квартиру, дом, машину и вообще все на общагу и работу официантки!
– Зато я не потеряла себя. Свою личность. Свое мнение. Я заставляю папу считаться с собой.
И благодаря этому встретила Дениса…
Сейчас даже страшно подумать, что если бы я пошла на поводу у отца, то была бы замужем за другим мужчиной и никогда бы не встретила Шахмаева.…
– Я все равно не понимаю…, – бормочет подруга, отправляя в рот кусочек лазаньи. – Ммм, как в ресторане! Божественно!
Да, людям сложно понять…Особенно, когда они не знают всей правды.
Глава 25
Сияна
Мой отец с десяти лет вырастил меня один. Одним злосчастным вечером мама возвращалась на такси поздно вечером от подруги. Шел сильный дождь, и водитель грузовика не справился с управлением, и врезался в машину мамы. Ее смогли довезти до больницы, даже сделать операцию. Но моя мамочка все равно умерла, не приходя в сознание.
С тех пор я просто ненавижу ночные звонки…
Смерть мамы очень сильно отразилась на папе. Он стал переживать за меня. Порой перегибать палку.
Я отчитывалась папе о том, куда пошла, с кем, зачем и почему. Он знал номера телефонов всех моих подруг. А если я уходила из дома, мы часто созванивались. Я порой докладывала буквально каждый свой шаг.
И папа решал за меня многое.
А я молча терпела, потому что понимала, что так он проявляет заботу. Он волнуется и боится потерять меня, как маму.
Но однажды я подслушала один занимательный разговор.
– Сейчас Сияна получит аттестат, и я сразу же отправлю документы в университет Берлина. А там она уже «случайно» познакомится с Эмилем. Он нормальный мужик, я пробил его по всем каналам. Ему можно доверить мою дочь.
– А ты не перебарщиваешь, Борислав? – судя по голосу, зам отца здорово напрягается. – Все выглядит так, как будто ты Сияну…продаешь. Она взрослая, разумная девочка, способна сама найти себе парня.
– Да что они могут ей дать? – возмущается отец. – Поматросят и бросят! Я не хочу, чтобы моей единственной дочери сделали больно. Мне так будет спокойно. За ее жизнь, за будущее. В конце концов, я не вечный…
– Не знаю…Все это попахивает паранойей.
– Называй, как хочешь. Но Сияна едет в Германию.
Папин зам был прав: папа хотел меня продать. Пусть и мне во благо, но….Я не хотела этого! Я хотела сама познакомиться, влюбиться, гулять за ручку, ощутить эти пресловутые бабочки в животе, в конце концов!
Я хотела выбрать сердцем. А не следовать холодному расчету папы.
Вдруг этот Эмиль вообще мне не понравится?! Тем более, я и сама не знала, какой типаж мужчин меня привлекает. Кого бы я не встретила, с кем бы не пыталась начать отношения, все было не то…
Истерить, кричать и плакать было бесполезно – с папой это не прокатывало. Нужно было говорить с ним на его же языке.
И я объявила о том, что поступаю…на экономический факультет здесь, у нас в городе. Как мама.
Скандал был знатный. Но я железобетонно стояла на своем.
Папа кричал, ругался, угрожал, но я стойко, как оловянный солдатик, снесла все.
– Папа, детство кончилось, – заявила спокойно. – Пора научиться принимать взрослые решения и нести ответственность за свою жизнь. В конце концов, ты же не вечный, – не удержалась и вернула ему его же фразу.
И именно она стала тем спусковым крючком, что взорвал отцовское терпение к черту.
– Взрослая, значит? Хорошо! Поступай, куда хочешь. Но тогда я лишаю тебя всего: денег, машины, собственной квартиры. Взрослым не достается это все на блюдечке. Они зарабатывают на все сами.
Я понимала холодный расчет папы: он подумал, что я испугаюсь лишиться всех благ и прогнусь под его условия. Или, максимум, приползу к нему через пару–тройку недель, не выдержав жестких реалий взрослой жизни.
Но я настолько не хотела замуж за Эмиля, что быстро адаптировалась жизни в общаге, привыкла к общественному душу, а работа официантки иногда даже приносила удовольствие.
Папа все эти два года давит на меня, как только может, но я не сдаюсь. Сейчас он уже больше делает это ради галочки, чтобы поворчать. И все это время он уже не скрывает колоссальное чувство гордости и даже восхищение. И, мне кажется, если бы я сломалась, все–таки прогнулась, он бы разочаровался во мне.
– Смотри, – подруга неожиданно прибавляет звук на телевизоре Ульяна пялится на экран, открыв рот, и медленно тянет: – Это же, кажется, твой Денис…
Замираю, во все глаза глядя на экран. Грудь стягивает обручем, легкие опаляет от нехватки кислорода. Сердце бомбит ребра, как в гонг.
Да, с экрана мне улыбается мой Денис.
Ещё с утра я так думала.
Вот только он крепко обнимает какую–то длинноногую красавицу. Ослепительную. Яркую. Уверенную в себе. Они невероятно гармонично смотрятся вместе.
– Ольга, скажите, – звучит закадровый голос журналиста, берущего интервью. – Вы с Денисом снова вместе?
– Да, – сияет девушка, с нежностью заглядывая в глаза Дениса. Он улыбается ей в ответ и осторожно целует в висок, чем расстреливает меня в упор. – Мы с мужем помирились. Все–таки нет ничего важнее семьи...
Ее слова звенят в ушах, дерут наждачкой натянутые до предела нервы. Сердце спотыкается, и грудь с левой стороны простреливает острой болью. Десятки мощных ударов, и оно останавливается. Обрыв.
И я умираю, когда камера крупным планом снимает эту сладкую парочку.
Во все глаза смотрю на правую руку своего мужчины, где на безымянном пальце поблескивает обручальное кольцо, которого вчера определенно не было.
У Дениса, моего Дениса, который ещё прошлой ночью шептал, что любит и просил родить ему дочь, оказывается, есть жена…
Глава 26
Денис
– Да ты поедешь сегодня, нет?! – ору на еле плетущуюся впереди машину с просто огромным значком восклицательного знака на заднем стекле.
Умом я понимаю осторожность неопытного водителя. За окном просто какой–то апокалипсис: шквалистый ветер, ливень, не характерный для конца весны. Дворники работают на полную мощность, сметая крупные потоки воды.
Пытаюсь обогнать, но по встречке на бешеной скорости проносится газель, и я едва успеваю вернуться в свою полосу. Выдыхаю, крепко вцепляясь в руль, и покорно следую за «черепашкой», включив «аварийку».