Нико Кнави – Отделенные (страница 81)
– С чего ты взял?
– Миррин! Ответь честно. Что сделал Малкир и как это связано с убийством Таэриса?
Миррин долго молчал. Но Эйсгейр хорошо его знал: врать сын Леса не любил. Либо ответит, либо ничего не скажет вовсе.
– Его люди убили тринадцать эльфов из отряда, который я послал к Темной реке около семи лет назад. Как минимум одного Малкир зарубил лично!
Получив такое признание, Эйсгейр сначала опешил, а потом понял, что именно сказал посол.
– Ты. Посылал их. На Тракт? Зачем?!
– А ты как думаешь? За подозреваемой! Она была с ним, двое выживших это подтвердили.
– Какая подозрева… Те слухи, будто Мясник провез эльфийку по Тракту? О ней речь?
Миррин, помолчав, кивнул.
– Так что именно произошло?
– Я приказывал забрать женщину. Они не отдали.
– Твой отряд напал на караван Малкира на Тракте?! Океан-отец, ты… – выдохнул Эйсгейр и замолчал, не зная, что сказать.
Он считал Миррина другом и всегда думал: они могут доверять друг другу. Доверие, конечно, не было абсолютным. Не могло быть, учитывая положение обоих. Миррин, связанный долгом, не имел права посвящать кого-то из людей во многие тайны Светлого Леса. Но то, о чем посол рассказал сейчас…
Пытаясь найти убийцу брата, Миррин переступил через закон. Такое расследование вне Светлого Леса делало его преступником в глазах Королевства людей. Со шпионажем Эйсгейр еще мог бы смириться, так как сам часто прибегал к нему, и потому не имел права жаловаться на это. И наверное, рыцарь не стал бы сильно возмущаться по поводу разборок, касавшихся только эльфов и не задевавших людей. Но Миррин послал своих солдат именно на людей, причем на людской же территории. На Темный Тракт. А там любая стычка не с Тварями – смертельный грех.
Но рыцаря ужаснуло даже не это, а то, что Миррин проделал все за его спиной. Эйсгейру пришли на ум поиски: эльфы залезли во все места, куда сочли нужным залезть. Рыцарь, может, и сам бы отдал такое распоряжение, но ведь Миррин даже не поставил его в известность. А чего он еще наворотил, пользуясь дружбой с владыкой Эйсстурма?
– Миррин, медузья ты слизь, и как я должен доверять тебе?
Сказав это, рыцарь перелился в свой кабинет. Там ему вспомнились еще и слова Малкира о двойных стандартах. Мясник, оказывается, попал в точку: соблюдая законы Леса до последней буковки, Миррин позволял себе нарушать законы людей.
«Отец, все готово, – вдруг прожурчал ему Утред. – Мы нашли всех. Люди на местах, можно начинать».
Рыцарь вздохнул, отгоняя неприятные мысли. Сейчас нужно заняться другим: проверить слова Малкира об Обществе Знающих. Если это действительно они похитили эльфиек…
Еще днем Эйсгейр приказал рыцарям воды разыскать всех генасов по списку Эамонда и выяснить, где они находятся. Рассчитывать на то, что «знающие» будут держать женщин прямо в особняке Эльвейг, было глупо. Первым делом планировалось обыскать дома, где жили ученые, а уж потом все остальные места, где их застали.
Как ни странно, нашли всех, и особых сложностей это не вызвало. В тронном зале, который сам Эйсгейр окружил мощным щитом, стараниями рыцарей воды оказалось около тридцати человек. Членами Общества Знающих были не все, даже меньше половины. Виркнуд предложил разбавить их другими учеными, чтобы подозреваемые не сразу догадались, в чем дело, а также разбить их на две части: так они не могли увидеть, что задержаны все «знающие». В число невольных жертв маскировки попал даже ректор Северной академии. Его с другой группой из двадцати человек разместили в трапезной.
Поняв, где находятся, генасы разволновались, зашептались, в зале поднялся гул и шум. Кого-то вырвали из постели или ванны, кого-то – с позднего ужина или просто с прогулки.
– Господа, – обратился к ним рыцарь, перелившись в зал, – прошу прощения за такую неожиданность и вызванные этим неудобства. Ведется важное расследование, и Ледяному дворцу необходима ваша помощь. Но сначала придется подождать. Вам предоставят еду, напитки, некоторые вещи, и вы сможете расположиться здесь с относительным удобством.
Сказав это, Эйсгейр перелился в трапезную, повторил эти слова там и вернулся в свой кабинет.
«Ну, медузья слизь, – подумал рыцарь, – доплескались вы у меня. Никого не отпущу, пока все не выложите».
Допрашивать «знающих» собирались не только об эльфийках, но и о гремучей соли. Выжидать становилось опасно. Как дождется Эйсстурм «фейерверка» на пятую часть города…
Эйсгейр дал отмашку рыцарям воды, и те уведомили стражу о начале обысков. Сколько времени на это потребуется, предположить он не мог. Потому решил узнать о находках парней Виркнуда, хотя видеть Миррина совершенно не хотел.
Он явился почти сразу после того, как к нему отправился слуга.
– Что нашли в том квартале у рынка?
– Браслет раннэ и ожерелье, милорд. Принадлежали служанке, охрана Арделор это подтвердила. Еще там были сожженные тряпки, судя по всему, накидка той же служанки.
– Кого допрашивали?
– Торговцев с рынка, жителей вокруг. Разрешите допросить людей Малкира, милорд.
– Значит,
Миррин ничего не ответил.
– Будь во дворце. Ты или твои подчиненные могут понадобиться.
– Да, милорд.
Идя к двери, Миррин остановился, будто хотел что-то сделать или сказать, но после секундной заминки вышел.
Как теперь быть с другом, Эйсгейр понятия не имел. Стоило подождать, когда все уляжется, и обдумать случившееся в спокойной обстановке. Но рыцарь знал: о покое можно только мечтать. Внезапно вспомнилась Нирия: она ведь должна быть в Эйсстурме. Эйсгейру захотелось увидеть ее. Просто… Просто чтобы увидеть хоть что-нибудь приятное. Но время было позднее, да и он в своем кабинете не зря прохлаждался.
Ожидая конца обысков, рыцарь взялся за донесения разведчиков.
Сначала он изучил отчеты Виркнуда и Эамонда, но интересного в них было мало. Эйсгейр стал просматривать доклады самих разведчиков и пришел к выводу, что событий действительно немного. Пока. Затишье перед бурей…
Как бы так узнать наверняка, чем завлекают Шелана Мирарского и что он обо всем этом думает? Если его сманивают свободой от Алинаса, титулом великого лорда или короной Мирара, то чем можно перебить такое предложение? Ведь глупо рассчитывать на одну лишь герцогскую совесть.
Далеко за полночь от Ротьофа пришла весть:
«Милорд, нашли тело. Нужен кто-то из эльфов или сам посол Тавеллан. Или вы».
В сердцах Эйсгейр выругался. Идти сам он не мог, иначе искать еще какие-то следы будет бесполезно.
Рыцарь перелился в эльфийское крыло к покоям Миррина. Стражи у дверей сказали, что тот не возвращался и, скорее всего, сейчас находится в своем кабинете. Но и там оказалось пусто. В конце концов Эйсгейр нашел друга на просторной галерее, выходящей на северную сторону дворца.
На мрачном ночном небе вспыхивали молнии, озаряя тяжелые, набрякшие от воды тучи, где-то у горизонта рычал гром. Близилась буря. По галерее разгуливал ветер, его порывы, пока еще не очень сильные, вскидывали волосы Миррина, черные под стать штормовой мгле в заливе. Казалось, будто север поглощает тьма.
– Миррин! – позвал Эйсгейр и поставил круг тишины.
Тот обернулся.
– Мои люди нашли тело. «Ротьоф, переливайся ко мне. Заберешь Миррина».
Рыцарь третьего ранга появился рядом с Эйсгейром в снежном вихре.
– Господин Тавеллан, вы готовы?
Когда побледневший от новости Миррин кивнул, оба исчезли.
«Чье тело? – спрашивал себя Эйсгейр. – Арделор или служанки?»
Ему показалось неправильным, что он до сих пор не знает имени второй пропавшей.
Вернулся Миррин всего через полчаса. Ротьоф переместил его в одну из пустующих комнат в эльфийском крыле и сообщил об этом Эйсгейру. Там ничего не было, кроме легких штор на окнах и кровати, на которой под тонким покрывалом лежала женщина. Не Арделор.
Миррин застыл перед кроватью, глядя на бледное, бескровное лицо погибшей.
– Это я виноват, да, Эйс? Не слушал ни тебя, ни того, что говорил Малкир?
Он смолк. В руках у него был браслет-раннэ – покрытый копотью, но все равно радостно-яркий: голубой с фиолетовыми и желтыми цветами. Миррин протер браслет рукавом, отчего на белой ткани остались черные пятна, потом подошел ближе к кровати и убрал покрывало с мертвой руки. Изящная, тонкая, она выглядела сделанной из нежнейшей бумаги. Только тронь – и порвется.
Вскоре яркий раннэ оказался на своем законном месте.
– Эйс… Милорд, не говорите следователям Леса об Иллитее.
Вот как ее зовут… Звали.
– Миррин, о чем ты?
– Поверьте мне хотя бы еще один раз, милорд. Здесь что-то не так.
– Нет, говори все начистоту.
На лице Миррина вздулись желваки, губы сжались в тонкую травинку. Так было всегда, когда он злился или собирался делать то, чего не хотел.