Нико Кнави – Отделенные (страница 82)

– Ее вещи, – наконец сказал он, поставив круг тишины. – Почему их нашли? Брачные браслеты трудно уничтожить, но вот опознать легче легкого. А его так глупо выбросили… И нашли только браслет служанки. А ведь Арделор носила семейную реликвию, которую тоже нелегко сломать или уничтожить. Может, и Безумный король не смог бы.

– К чему ты клонишь, Миррин?

– Я втяну вас в проблемы Светлого Леса, милорд, если скажу.

– Я и так уже в них по жабры. Говори!

– Арделор украли эльфы. Я, если честно, с самого начала так и думал. Похищение искусно провернули! Мы до сих пор не знаем, как именно. Мне пришло в голову несколько способов, но все они предполагают знание обычаев эльфов, привычек самой Арделор, ее прислуги и охраны. Если среди них не было предателя, то похитителям требовалось долго, очень долго наблюдать за всеми. Нет… люди не могли этого сделать, милорд. А еще это безумное требование. И…

– И?

– Если с ней что-то случится, милорд, точнее, если люди что-то с ней сделают, это может вызвать… Страшную бурю. Во всем этом мне видится такой смысл: есть те, кто хочет пойти на людей войной, а глава дома Валиссин всегда был против. Если из-за Арделор он не захочет никого останавливать или, того хуже, сам пойдет против людей, то войны не избежать.

«Весь Иалон хочет воевать? – в ужасе подумал рыцарь. – Океан-отец, да как остановить такое?»

– Одной Арделор мало!

– Арделор по ряду причин – героиня Светлого Леса.

– Каких причин?

– Не могу сказать, милорд, да и это не так важно. И она не одна. Были и другие преступления, другие пропавшие, убитые. Многие в Лесу к тому же убеждены, будто в событиях столетней давности, в безумии короля, в нашей бездетности виноваты люди, милорд. Что все это как-то сделали люди. Достаточно вспомнить периамские войны, Орден Жизни, их законы. Многим этого хватит. Арделор может стать последней каплей. И те, кто хочет войны, получат ее.

– Как поможет сокрытие Иллитее?

– Почти никак. Но вдруг я что-то смогу понять из того, как будут вести себя следователи? Понять, кто именно пытается стравить нас с людьми.

– Как во все это вписывается Иллитее?

– Да тоже никак. В ее случае все гораздо проще. Схватили где-то на территории академии. Служанок ведь не охраняли так сильно, как Арделор. По академии они могли ходить в одиночку. Там Иллитее и видели в последний раз, и стражи на воротах не помнят, чтобы она покидала академию после этого.

Миррин замолчал.

Они оба стояли и смотрели на мертвую женщину. Раннэ на бледной руке вдруг показался Эйсгейру неуместным. Слишком ярким, слишком… живым.

– Милорд, – снова заговорил Миррин, – это просто дикое совпадение, что оба похищения произошли почти одновременно. Но если в Лесу станет известно про Общество Знающих, это… – он не договорил и опять замолк.

Эйсгейр так и смотрел на Иллитее. Она, скорее всего, была не старше Арделор. Очень красивая, по меркам эльфов. Под покрывалом угадывалась стройная, привлекательная фигура. Иллитее могла бы очаровать и многих человеческих мужчин – ростом ниже рыцаря, она считалась совсем миниатюрной для своего народа.

Эйсгейр чувствовал какую-то неправильность в том, что, стоя возле нее, они обсуждают политические вопросы. Словно смерть несчастной Иллитее – пустяк. Мелочь. Кому есть дело до какой-то служанки, если речь идет о войне, грозящей охватить весь материк? Это одновременно было и правдой, и нет. Может, для судьбы всего Иалона Иллитее почти ничего не значила, но для того, кто подарил ей брачный браслет, она была целым миром.

«Океан-отец, пусть я не ошибусь», – подумал рыцарь.

– Я доверюсь тебе, Миррин, но с одним условием. Ты расскажешь мне обо всем, что натворил за моей спиной, пока расследовал убийство своего брата.

Глава 8. Чудеса и загадки

– Я вообще не понимаю, откуда у детей такая сила, – сказал Геррет, ковыряя ложкой нехитрый ужин. – Генасы начинают чувствовать стихию лет в десять, может, двенадцать. Если сильные, то пораньше на год или два. А тут…

Они разбили лагерь на открытой поляне без кустов и деревьев вокруг. Просто посреди чистого поля. Рядом не было даже ручья. По пути им встретился один, Ирма собрала из него побольше воды, которая теперь подтаивала огромной ледяной глыбой чуть в стороне. От ручья они ушли на такое расстояние, где девушка уже не чувствовала никаких потоков. Но, как подозревал Фаргрен, это не очень поможет, если они опять встретят полукровок.

Идти старались быстро и двигаться больше ночью, чем днем, останавливаясь только когда поднималось солнце. Спали до полудня, а потом вновь шли до самого рассвета. Если бы не Мильхэ, они бы не выдержали такой марш, смалывавший ноги в прах. Она делала что-то, отчего усталость отступала. Как тогда в Дубках. В итоге за три дня им удалось пройти путь, который должен был занять не меньше пяти дней.

Завтра предстояло подниматься в горы.

– Для подобного уровня надо учиться года три, если не четыре… – продолжал Геррет. – И откуда такая мощь? На полноценное развитие уходит десять-пятнадцать лет постоянных тренировок, и большинство генасов не становятся настолько сильными! Это противоречит всему мне известному, – сказал он, покосившись на Мильхэ. – Нам известному.

Геррет, наверное, хотел услышать и ее мнение, но ледяная ведьма молчала. С того самого вечера она не проронила ни слова. Или обвинения Фаргрена, или ее поступок, а точнее, и то и другое, пробили трещину внутри их маленькой компании. Не сказать, будто до этого они уже стали друзьями на всю жизнь, но несколько неудачных попыток умереть и сотни убитых Тварей за спиной обернулись в крепкое приятельство.

Уже остыв, Фар понял: не стоило говорить вот так сразу то, что он сказал. Нет, виноватым себя он не считал. Но теперь выяснить у ледяной ведьмы хоть что-то было просто невозможно.

– И пятеро таких мощных генасов за раз, – подал голос Рейт. – Я не встречал настолько сильных ферагенов.

– Да вы даже не представляете, насколько он сильный! – горячился Геррет. – Пустил направленную волну землетрясения с большого расстояния! Из тех, кого я знаю, никто на такое не способен. Заставить землю дрожать дальше, чем на три-четыре роста вокруг себя, мало кто может. Как ты расколола волну этого ферагена? – спросил он у Мильхэ, но та молча ела, ни на кого не глядя. – А еще я не понимаю, почему после землетрясения этот Шэквет очень слабо атаковал землей. – Геррет снова покосился на ледяную ведьму, будто намекая: если произошло нечто странное, то это дело ее рук.

– Иллигены тоже были мощные, – напомнил Лорин. – Ирма еле смогла удержать ребенка.

– Вот именно. А Ирма сильнее меня, – неожиданно для всех признался Геррет.

В ответ на это Рейт или Лорин должны были по обыкновению отпустить колкость, но они почему-то промолчали.

Фар посмотрел на Мильхэ.

Странно, но они до сих пор шли вместе. В то утро, после так не вовремя сказанных слов, ледяная ведьма молча открыла свой мешок, вытащила хранившееся у нее снаряжение заказчика и две пирамидки, положила все это на землю и пошла. На север. Она не собиралась возвращаться.

Все переглянулись и… Отправились следом.

Фаргрен – потому что тоже не собирался возвращаться, близнецы и Геррет – потому что… а почему бы и нет. Ирме было просто некуда деваться. Распихав выложенные припасы и пирамидки по мешкам, они быстро нагнали Мильхэ.

А потом обнаружили, что та намеревается идти еще и всю ночь. Ничего ледяная ведьма, конечно, не говорила, это уже потом троица безбашенных строила догадки, объяснявшие ее поведение. Версия имелась только одна: уйти от возможной погони и быстрее дойти до дольмена. У Фаргрена был еще вариант о завлечении их в ловушку, но он его не проговаривал. Потому что его и это не останавливало.

Время отдыха теперь приходилось делить на четверых: Ирму не ставили на часы по неопытности, а Мильхэ… А разве ее можно было оставлять на часах? Ей, понятное дело, уже не доверяли. Хотя Геррет пару раз язвил, что это еще вопрос, кто кому не доверяет. Так или иначе, ледяная ведьма оставалась в отряде, и их совместное задание продолжалось, склеенное хотя бы контрактными обязательствами. И клей был так себе, мягко говоря.

Поев, Мильхэ достала одеяло, собираясь отдохнуть. На этом марш-броске ей приходилось хуже всех. Делать для себя то, что она делала, чтобы другие не чувствовали усталости, ведьма, кажется, не могла. И дополнительных часов сна из-за отсутствия дежурства ей явно не хватало для отдыха.

Фаргрен вдруг подумал, что эти три дня Мильхэ не гладила его в волчьем обличье. Неожиданно стало тоскливо. Он подошел к ней и сел рядом.

– Можно поговорить?

– О чем? – прозвенели льдинки.

«Ледяная ведьма, – в очередной раз подумал Фаргрен. – Такая же, как до Дубков».

– О том, что произошло.

– И что же произошло?

Фар вздохнул.

– Послушай, я не знаю, как именно ты связана с этими генасами, но… Они-то точно причастны к тому, что здесь творится. Тысячи людей погибли, и…

– Тот полукровка сказал, они охотились на оборотней, – перебила его эльфийка. – Это тебя интересует?

– Да, – признал Фаргрен после недолгого молчания.

Она ткнула его носом в его же собственную душу. На тысячи погибших селян ему, если честно, было плевать. Он порадовался за кузнеца – тот был другом отца и хорошо относился к Ирме, даже в семью взять хотел. Но главное – котенок уцелел. Все остальное – неважно.