Нико Кнави – Отделенные (страница 66)
– Не знаю. Я видел только мужика из магистрата.
– И какие указания были?
– Забрать ее. Живой.
– И вы думали… Сколько там вас было? Пятнадцать человек? И решили сунуться в трактовый караван?
Малкир так хохотнул, что у меня по спине опять пробежали мурашки.
– Ладно, тебя я отпущу почти целым по двум причинам. Во-первых, ты заговорил, а во-вторых, ты передашь кое-что этой… этим тварьим ублюдкам.
Малкир махнул рукой Айнару, и тот выволок подосланного наружу.
– Они поостерегутся подсылать всяких недоумков, если будут думать, что ты моя, – сказал он, направляясь к двери. – Спи спокойно, Молчунья, тебя больше никто не потревожит. По крайней мере, сегодня.
Глава 6. Пропажи
Утром прибыл посланец с письмом, да так рано, что Эйсгейр еще даже не вставал.
Писала Нирия. Три дня назад Эйсгейр поговорил с ней о бедствующих селениях. Неизвестно как, но встречи с Тунором магистр добилась в тот же день и теперь сообщала: позавчера, двадцать пятого дня третьего месяца, лорд Зандерата отправил пятьсот солдат к Снежным Рощам. Причем согласился и на подкрепление от Всесвета – большую группу наемников, опытных в хождении по Темным Чащам. Распутица, скорее всего, уже закончилась, поэтому через несколько дней, с учетом скорости обозов, они будут у Снежных Рощ.
Эльфы тоже не остались в неведении. Дом Тавеллан тут же поднялся на все свои уши, Миррин был готов бросить посольские дела и мчаться в Снежные Рощи. И неимоверно страдал, получив запрет из Светлого Леса. Арделор тоже хотела упорхнуть к месту невероятных событий, но и ей не позволили. Заниматься неожиданным открытием отправили других, оставив посла Тавеллана хорошенько оберегать леди Валиссин. В результате у леди испортилось настроение, а у посла – аппетит.
В письме Нирии обнаружилась маленькая приписка, в которой магистр извинялась, что не смогла сообщить обо всем сразу. Кроме того, она написала, что через два дня будет в Эйсстурме и останется в нем на неделю или даже больше. В ответе Эйсгейр не преминул похвалить Нирию за расторопность и пообещал встретиться, если у обоих будет время.
После этого он хотел полежать еще, но ему не удалось. В коридоре послышался шум и лязг оружия. Пришлось быстро подниматься и облачаться в халат.
– Что там? – спросил Эйсгейр стражей, открыв дверь.
Те пожали плечами, переглядываясь и на всякий случай перехватывая мечи покрепче. Выйдя из комнаты, рыцарь увидел мчащегося к нему полуголого Миррина в сопровождении десятка эльфийских солдат.
– Арделор пропала! Дай мне своих людей.
«Одрин, начальника городской стражи ко мне. Сейчас же!»
Ему Эйсгейр приказал разворачивать поиски. Кроме того, рыцарь решил выделить эльфам бойцов из своей гвардии. Пока собирался отряд, Миррин, взвинченный до предела, успел одеться в то, что принесли его слуги, и рассказать о случившемся.
Пропажу Арделор обнаружила одна из ее служанок. Рано утром она пришла приготовить одежду для своей госпожи и помочь ей собраться. Заметив странную тишину – обычно Арделор уже не спала к этому времени, – служанка заглянула в спальню леди Валиссин. Не найдя там никого, она вышла из покоев и спросила стражей, где Арделор. Когда обнаружилось, что никто не видел леди после того, как она пошла спать, эльфы подняли на ноги руководство академии и известили посла Тавеллана.
Миррин взял с собой своих солдат, людей Эйсгейра и отправился в академию лично.
Рыцарь, уже сидя за столом и уныло ковыряя завтрак, как никогда ощущал собственную ничтожность. Подумать только: он – сильнейший стихийник на Иалоне, а помочь Миррину или самой Арделор ничем не может. Его сила – проклятие первого ранга, а не благословение. Если он пойдет в академию, то испортит всю работу генасам, ищущим следы. После Эйсгейра ничего нельзя будет разобрать, какая бы сила там ни использовалась. Да и людей он будет зря пугать своим присутствием.
В кабинете Эйсгейр со вздохом взялся за донесения. Только это ему и остается делать: сидеть во дворце, читать и перекладывать бумажки. Отдельно ото всех. Ар-вахану на другой лад.
Он встряхнулся и заставил себя сосредоточиться на отчетах разведчиков. Часть он прочитал еще вчера, не заметив ничего хоть немного необычного. Продираться сквозь потоки сведений было нелегко. Виркнуд оказался прав: охват слежки огромен. И ведь до рыцаря доходило только то, что главный разведчик счел достойным внимания владыки. Подозрительные делишки имелись у всех благородных господ, но не всегда удавалось быстро определить, к чему они относятся: к козням против Светлого Леса или к тому, что находится под юбкой у какой-нибудь леди.
«Надо сужать охват еще больше», – с досадой думал рыцарь.
Мысли его то и дело отвлекались на пропажу. Как это скажется на отношениях со Светлым Лесом? Он ведь лично обещал, что с головы Арделор и волос не упадет, а тут такое. Через минуту Эйсгейр со стыдом осознал: о самой женщине он и не подумал. Вдруг ее убили? Но кому это нужно? Людям? Или, может, эльфы сами постарались?
Рыцарь снова встряхнулся, отгоняя мысли, совсем бесполезные за неимением каких бы то ни было сведений, и вернулся к донесениям.
В дверь постучали.
– Милорд!
На пороге кабинета показался явно взволнованный Виркнуд.
– Гилрау забрал из тюрьмы двух молодых волчиц и увез их куда-то! Парни из Эвенрата только что вернулись и доложили.
Эйсгейр нахмурился.
– И больше ничего не узнали?
– Ректор сначала приходил посмотреть на всех. А девочек забрал во второй раз. Увез в своей повозке. Куда – неизвестно. Да и уже почти никто не помнит об этом. Два месяца ведь прошло, милорд.
– И что он с ними сделал? – пробормотал рыцарь.
– Кто знает… Я послал волков в Бергнес, только, боюсь, уже поздно.
– И столичная тюрьма просто так отдала заключенных?
– Это же ректор! Он там со всеми важными шишками знакомство водит. Ну, или дал кому взятку. За оборотнями никто и не следит, что с ними делают. За зверей же считают. Из пойманных уже никого не осталось в тюрьме: кого казнили, кого неизвестно куда дели.
Рыцарь вздохнул: две известные проблемы – ар-вахану и беззаконие среди власть имущих. И если на решение первой еще можно хоть как-то надеяться, то вот на решение второй…
– И насчет периамского, милорд. Гилрау говорит на нем. И вроде как еще немного разбирается в двух-трех наречиях, но каких именно, не удалось выяснить. Об этом мало кто знает, видимо, он старается не слишком афишировать либо не так давно выучил.
– Значит, Гилрау вполне мог быть тем неизвестным в бергнесском доме солнца… Где сейчас наш ректор?
– В Эвенрате.
– Так, Виркнуд: за Гилрау следить пуще всех. Он, может, и не главный во всем этом, но слишком деятельный. Бергнес прочесать, как и Королевскую академию и дом ректора в Эвенрате. У Тунора оставь одного парня, на других великих лордах – по двое, на Дайене с Шеланом – тоже. Гилрау – самый важный.
– И король, милорд.
– И король, – вздохнул Эйсгейр.
Миррина рыцарь увидел только на третий день после пропажи Арделор. Без сна и от тревог тот осунулся и будто постарел.
– Что делать дальше, Эйс? – со вздохом спросил он за завтраком. – Ничего. Совершенно ничего.
– Ведь и раньше пропадали Дети Леса, – осторожно напомнил Эйсгейр. – Многих мы сумели найти.
– Я знаю, но это… Это другое. Раньше оставались хоть какие-то следы. А сейчас… Пятьдесят отборных солдат ни в ухо ногой, как они умудрились проворонить свою госпожу. Еще и одну из служанок найти не можем.
– Если Арделор из Виркай-тал, так, может, их похитили поэтому?
– Если так, то это сделали эльфы! Кого мне прикажешь подозревать? Я допросил всех Детей Леса, кто был в академии! Лично. Иллитар, это… Все зря! – выдохнул он, отшвыривая вилку.
А Эйсгейр подумал, что Миррин реагирует на пропажу слишком уж остро. Дети Леса и раньше пропадали, становились жертвами убийц, насильников. И не только в Северных землях. Но в этот раз посол был… В отчаянии? Будто Арделор ему небезразлична, хотя, может, так оно и есть. Или все это задевает Миррина потому, что бросает тень на него самого и Эмиэля, Первого советника?
– Миррин, не первый раз ищем, – пытался успокоить друга Эйсгейр. – Не может же вообще никаких следов не остаться, что-нибудь да найдется. Не сразу, но…
– Ты не понимаешь! – воскликнул Миррин. – Не понимаешь! Арделор может рожать! – и резко замолчал: сболтнул, видимо, лишнее.
Потом скомкал салфетку, бросил ее на стол и поднялся.
– Извини, я пойду.
– Скажи, чем я еще могу помочь?
– Сиди во дворце и не порти нам следы, – грустно усмехнулся Миррин и ушел.
«Да уж… – подумал рыцарь, – это я умею лучше всего».
Оставшись один, Эйсгейр перелился в свою любимую комнату поразмыслить над нечаянными словами друга.
Арделор может рожать. Значит, другие эльфийки не могут? Все, или способных к деторождению осталось мало? Как это связано с событиями столетней давности? С безумием короля?
Эйсгейр в раздражении забарабанил пальцами по подлокотнику кресла. Кракен сожри эту эльфийскую скрытность! Без сведений можно только бесполезно трепыхаться, как рыба без воды. А с другой стороны, даже если он и будет все знать, что изменится? Какую помощь предложит? Прошло больше ста лет, и эльфы привлекли лучшие умы к решению проблем, какими бы те ни были.
Зато теперь ясна причина, по которой Дети Леса стали меньше выезжать за пределы своей родины. И почему так охраняли Арделор. С каким скрипом и треском ей разрешили работать в Эйсстурме! В наемники эльфы записывались все меньше и меньше по этой же причине.