Никки Кроу – Король Неверленда (страница 36)
Поэтому я делаю единственное, что может сделать девушка в подобной сцене – стягиваю свитер и футболку.
Я не ношу лифчик, поэтому груди тут же оказываются на виду, а соски напрягаются, превращаясь в тёмные бусинки.
Вейн снова рычит, и вот теперь, теперь у него определённо встаёт.
От переполняющей меня гордости я готова немедленно улететь к дождевым облакам.
До тех пор пока он не видит мою спину, он не видит и мои шрамы.
Я не хочу, чтобы он считал меня слабой.
Положив руки мне на бёдра, Вейн тянет меня на себя.
Я давлюсь воздухом.
– Хорошенькая шлюшка Дарлинг, – хмыкает он, – пытается притвориться кем-то большим, чем она есть.
– Злобная Тень Смерти, – парирую я, – пытается притвориться, что такие развлечения ниже её достоинства.
– Я не делал подобных заявлений. – Он ведёт рукой по моему телу вверх от бедра к талии, и по плечам у меня прокатывается волна дрожи. Соски затвердели от холода почти до боли.
Вейн подаётся вперёд в кресле и берёт в рот мою грудь.
Я с шипением вдыхаю, когда он облизывает сосок, а затем кусает.
Обвивает рукой мою талию, теснее прижимая меня к себе.
Наконец-то.
После этого все они будут моими.
Я потираюсь о его пах, желая, чтобы между нами не было никакой одежды. Начать первой или подождать Вейна?
«Бери, – шепчет голос в недрах моего разума. – Бери то, что хочешь».
Я тянусь рукой вниз и начинаю расстегивать его штаны, дрожа от предвкушения и страха.
В любой момент Вейн может обратить на меня свою тёмную силу, пробудить ужас.
Не отнимая губ от моего соска, он приказывает:
– Посмотри на меня.
Я вижу тёмные волосы, спадающие на лоб, и яркий фиолетовый глаз.
И тут на меня накатывает ужас – воздух застревает у меня в горле. Лицо Вейна становится более резким.
Я не успею понять, что происходит, как он уже прижимает меня к полу, дрожа всем телом от сдерживаемой ярости, и выговаривает, едва не скрежеща зубами:
– Слушай меня очень внимательно, Дарлинг. Тебе не стоит трахать мне мозг.
Я судорожно глотаю воздух, безуспешно пытаясь отогнать страх, сердце набатом гремит в ушах.
– Ну, или тебе стоит трахнуть меня.
Он садится и шлёпает меня по груди.
Я с визгом дёргаюсь, Вейн зажимает мне рот рукой, и ужас у меня внутри нарастает до крещендо.
Каждая клеточка тела умоляет меня вскочить и убежать. Мерзкое ощущение, будто что-то ползает под кожей.
Беги как можно дальше. Беги, быстрее.
Беги. Беги же.
БЕГИ!
По-прежнему закрывая мне рот, Вейн произносит:
– Нет.
Одно угрожающее слово – но сказанное с таким жаром, что от него можно воспламениться.
Я извиваюсь всем телом, пытаясь получить
Я не могу побороть этот порыв, не в силах ясно мыслить и чувствую лишь пульсацию собственного клитора.
– Пожалуйста, – приглушённо бубню в ладонь Вейна.
Вдруг вес его тела исчезает, и я моргаю от острого ощущения потери.
– Мне не нужна красивая сломанная секс-кукла, – говорит он, а затем уходит из библиотеки.
Я остаюсь на полу, хватая ртом воздух, и несколько минут лежу на ковре, не совсем понимая, что это было и как мне удалось это пережить.
Я мертва?
Кажется, будто я только что прыгнула с обрыва, но ещё не разбилась. И до сих пор падаю.
За окном сгущаются тёмные тучи, дождь усиливается. Я наконец-то выравниваю дыхание и поднимаюсь на колени поискать свитер. Затем одеваюсь и падаю в кресло, где сидел Вейн. Чувствую опустошение – и неудовлетворённость.
Чёрт бы его побрал.
Я его ненавижу. И от этого ещё больше хочу, чтобы он поддался мне. Просто чтобы позлорадствовать.
Но, возможно, Вейн прав – желая этого, я нарываюсь на наказание.
О, каким страшным могло бы оно быть.
Глава 24
Поднявшись в дом из гробницы, я застаю Дарлинг в библиотеке сидящей с ногами в кожаном кресле у огромного круглого окна. Она смотрит на капли дождя, стекающие по стеклу, но в руках у неё открытая книга.
Трудно определить, село ли солнце, но небо низкое и тёмное.
Дарлинг выглядит заманчиво. Как дикая экзотическая птица, которую хочется поймать и посадить в клетку, чтобы никто, кроме тебя, не слышал её пения.
Осознав, наконец, что я здесь, она моргает и шевелится в кресле, вытягивая из-под себя голые ноги. Из одежды на ней только огромный свитер. Как легко было бы сейчас провести рукой по её бёдрам, пробраться под ткань, заставить извиваться подо мной.
Я мгновенно ярко вспоминаю прошлую ночь, и член жаждет повторить опыт. Меня редко так клинит на чьей-то киске. Иногда мне нужно трахнуть кого-то, чтобы хоть что-нибудь почувствовать – но
Дарлинг подаёт голос:
– Привет.
Такое простое слово, будничное и непринуждённое. Словечко смертных.
Никто не говорит мне «привет». «Привет» – слово для друзей, а у меня их нет.
Только враги и союзники.
И даже эти связи в последнее время ощущаются непрочными и бессмысленными.
– Привет, – отвечаю я.
Она улыбается мне, хорошенькая крошка Дарлинг. Хочется повалить её на пол и засунуть ей в рот член – и смотреть, как она давится.