Никки Кроу – Король Неверленда (страница 34)
– Вот, Дарлинг. – Кас протягивает мне нечто похожее на металлическую щётку. Бросает на толстую деревянную разделочную доску рыбину. К счастью, уже мёртвую и не прыгающую. И начинает поучать, показывая мне, как что делать: – Держишь за хвост и проводишь к голове. Вот так. – Он трёт щёткой по тушке, чешуйки отрываются комками, а несколько всё-таки брызгают в сторону и шлёпаются мне на щёку.
Я кривлю губы, в нос бьёт удушающий рыбный запах.
Кас со смехом тянется снять чешуйки.
– Как здесь и росло, – говорит он.
– Вы обычно так и проводите время? – интересуюсь я, осторожно приступая к чистке.
– Рыбачим на острове? Устраиваем бедлам? Ну да. – Баш присаживается на столешницу напротив меня. – Ещё оставляем пару дней про запас, чтобы возиться с капризными девчонками Дарлинг.
Я бросаю на него гневный взгляд и получаю в ответ подмигивание. Перекладываю рыбу поудобнее, чтобы обойти один из плавников. В воздух летит ещё больше чешуи.
– Со мной не нужно возиться.
– Протестую, – легко возражает Кас, но взгляд у него всё тот же.
Я снова заливаюсь краской.
– Я буквально всю жизнь заботилась о себе сама. Мама либо работала эскортом для пожилых белых дядек, либо сидела дома, всё больше сходя с ума. Я могла рассчитывать только на себя.
– Старые белые дядьки? – переспрашивает Баш у меня за спиной.
– Ты наверняка таких знаешь.
– Знаю, конечно. Под этим домом закопан десяток. Их приятно убивать.
– Ты что, шутишь? – Я перевожу взгляд на Каса. – Он же шутит?
Тот качает головой.
– Но почему?
– Я думаю, уместнее вопрос, а почему нет? – говорит Баш.
– Вы все что, регулярно убиваете людей?
– Да, – отвечает Баш. – Мы много убиваем.
– Почему?!
– Потому что в этом мире, как и в твоём, ты либо монстр, либо добыча. А такой поворот никак нельзя допустить, Дарлинг. Особенно когда речь идёт о старых белых дядьках. – Он смеётся, как будто это шутка, но я знаю, что он говорит серьёзно.
– Переверни, – говорит мне Кас.
– Что? – моргаю я.
– Рыбу. Переверни и почисти с другой стороны
– Хорошо. – Я делаю, как велено, и когда заканчиваю, он приказывает мне отойти в сторону, вытаскивает острый нож, несколько раз проводит им по каменному оселку, дополнительно затачивая лезвие. Раздаётся скрежет.
– Ты смотришь? – спрашивает Кас.
– Да.
– Прижимаешь нож вот сюда, – он приставляет острие чуть ниже рыбьего рта, – и ведёшь вдоль брюха до анального плавника.
Я на мгновение теряюсь при слове «анальный».
Почему эти парни абсолютно всё делают так сексуально?
Быстрыми и точными движениями Кас рассекает брюшко рыбы надвое, выпадают внутренности.
– Ещё надо отрезать вот это. – Он поднимает плавник за кончик и втыкает под него острие.
– Ты здорово управляешься с ножом, – слышу я собственный голос.
Кас делает ещё несколько надрезов, окончательно избавляя рыбу от требухи.
– Не просто здорово, – поправляет меня Баш. – Он мастер клинка. – Он спрыгивает с кухонного стола, подходит ко мне и приспускает пояс своих штанов, обнажая старый шрам – нарочно вырезанный узор.
Это круг, пересечённый несколькими линиями, которые затем разветвляются надвое.
– Что это?
– Символ нашего дома, – отвечает Баш.
– Этого дома?
Кас перестаёт кромсать рыбу и неприязненно смотрит на брата через плечо.
– Может, хватит уже в этом копаться?
– Он всё ещё малость злится. – Баш хватает из корзины круассан и направляется к выходу. – Но, полагаю, ты всё равно скоро услышишь это от нашей сестры, так что какой смысл ждать? Мы оба принцы фейри.
Глава 22
Я чувствую, что Уинни смотрит на меня с некой новой заинтересованностью во взгляде.
Именно поэтому я не люблю рассказывать девчонкам Дарлинг, кто мы такие. Тем более этой девчонке.
К принцам люди относятся иначе. Даже если принц чем-то себя запятнал.
– Это правда? – глухо спрашивает она.
– Да. – Я заканчиваю разделывать рыбу, бросаю позвоночник и остальные кости в одну миску, а филе – в другую.
– Если вы принцы, то как оказались здесь?
– Нас изгнали.
– За что?
Начинаю потрошить вторую рыбину.
– Ты уверена, что хочешь знать?
– Да.
– Мы с братом убили нашего отца.
От одного этого признания становится трудно дышать.
Воспоминание живо стоит у меня перед глазами даже спустя столько лет. Его гневное лицо, когда клинок вошёл в плоть. Следом – шок, когда он понял, что умрёт от этой раны.
Всё заняло от силы секунд десять.
Вот отец ещё жив, а в следующее мгновение уже лежит на полу, весь в крови.
– Почему? – спрашивает Дарлинг.
– Потому что мы могли.
Это не настоящая причина, но она гораздо сложнее, а я и без того уже слишком углубился в неприятную тему.
Не будь у меня в руке ножа, я бы уже свихнулся.