Никки Кроу – Их темная Дарлинг (страница 31)

Я не могу убить его сейчас.

Я не позволю ему так легко отделаться.

– Подними его. – Я возвращаю пистолет на бедро.

Сми глядит на меня очень красноречиво.

– Он может нам понадобиться, – объясняю я.

– Сомневаюсь в этом.

– Я знаю, что делаю! Я не дилетант, Сми.

– Тогда перестань так себя вести, – хмурится она.

– Хорошо. Я подниму его сам.

Я подхожу к голове лежащего Крокодила и смотрю на него сверху вниз.

В груди теснится какое-то странное чувство. Такое же чувство я испытываю, когда вижу землю с носа своего корабля.

Радостное возбуждение.

Несомненно, от возможности его убить.

Я подхватываю его под руки и тащу спиной вперёд, оставляя на полу кровавый след.

Сми, следуя за мной, наблюдает, как я борюсь с его тяжестью. Все его руки, от плеча до запястья, – сплошные мышцы. Под татуировками проступает вязь синих вен.

Я представляю, как должен выглядеть его обнажëнный торс, и тут же сожалею об этой мысли.

Его обнажëнный торс с моим кинжалом под рёбрами.

Так-то лучше.

Я тащу его в свободную комнату в конце коридора и пинком открываю дверь. Обстановка скромная: задвинутая в угол узкая кровать, письменный стол и комод. Когда я строил этот дом, я предусмотрел несколько гостевых комнат, хотя не то чтобы планировал приглашать гостей.

В комнате пахнет затхлостью, в слабом лунном свете клубится пыль.

Сми позволяет мне ещё немного повозиться с Крокодилом, прежде чем наконец хватает его за ноги и помогает мне водрузить его на кровать. Матрас прогибается, пружины скрипят.

Крокодил в моём доме, на моей постели.

Я сглатываю подступившую к горлу желчь, и у меня начинает дёргаться глаз.

– И что теперь? – спрашивает Сми.

– Не знаю, – признаюсь я.

– Мы серьёзно собираемся с ним возиться?

Зачем он пришёл сюда?

Почему именно ко мне? Это опять какая-то игра? Прийти ко мне на порог, притворившись раненым, чтобы потом ускользнуть в тень и устроить мне засаду, когда я меньше всего этого ожидаю?

Крокодил безжалостен, но он не стесняется прямо проявлять жестокость.

Нет, думаю, если бы он хотел меня убить, то сделал бы это в открытую.

– Проверь, насколько сильно он ранен, – велю я Сми.

– И если его раны не смертельны?..

Я облизываю губы: во рту пересохло.

– То нам надо оставить его в живых.

Сми упирает руку в бедро и склоняет голову набок, наблюдая за мной с таким глубоким недоверием, которое может пройти даром только ей одной.

– Мне всё это не нравится, Джез.

Я отклоняюсь назад и с громким вздохом опираюсь на стену.

– Честно признаюсь, Сми: мне тоже.

Она кивает мне и приступает к работе.

Глава 18

Уинни

– У меня нет никакой Тени Смерти.

Я сижу на кровати Пэна, прислонившись к изголовью, подтянув колени к груди. Я снова чувствую себя маленькой девочкой, напуганной тем, что у неё может быть кишечный грипп. В детстве я всегда ненавидела, когда меня рвёт: желудок скручивает, всё тело горит и дрожит. Я знала, что это произойдёт, но продолжала отрицать неизбежное.

– Дарлинг, – зовёт Пэн.

– Это какая-то ошибка.

– Нет. Я своими глазами видел, как она проявилась и взяла над тобой верх.

– И? Что она сделала?

Пэн озабоченно хмурит брови.

Я вся в крови, так что, думаю, всё было достаточно плохо. Но он бросает на меня такой взгляд, что я поневоле задумываюсь, может ли что-то быть ещё хуже, чем просто «плохо».

– Что там случилось? – спрашиваю я.

Он длинно выдыхает, а затем рассказывает мне всё.

Я рывком распахиваю дверь и взбегаю по лестнице.

– Дарлинг! – кричит Пэн мне в спину.

– Нет. Я этого не делала.

– Дарлинг, подожди!

В его словах звучит повелительная нотка, но я игнорирую его и несусь вверх, перепрыгивая через две ступеньки.

Я не знаю, что собираюсь делать, когда окажусь на земле, но я разберусь.

– Я пойду в город и докажу тебе, что это неправда, – говорю я ему.

– Ты ничего такого не сделаешь.

– Может, это была иллюзия! Может, над тобой просто постебались близнецы!

– Дарлинг!

Выскочив из гробницы, я бегу по коридору на чердак. Вейн и близнецы там, все трое. Близнецы пьют и играют в карты. Вейн в кресле читает.

Когда мы влетаем, все поднимают глаза, и Вейн, рассмотрев меня, подозрительно сощуривается:

– Почему она вся в крови?

Я уже собираюсь рассказать ему нелепую теорию Пэна, как вдруг внутри меня, в самой сердцевине, чувствуется какое-то изменение.

Я уже чувствовала это несколько раз с тех пор, как проснулась в своей постели вместо гробницы.